— Я просто перечисляю факты.
— Затем вы оскорбили мою покойную жену.
— Дочь подстрекателя.
— А теперь нанесли оскорбление еще и дочери!
— Не пытайтесь заговаривать нам зубы.
— Чтобы вы быстрее смогли начать пытать старого человека?! — яростно воскликнула я.
— Старого? — усмехнулся Бруклин. — Ваша светлость, Любитель Опиума пользуется своим возрастом, чтобы обмануть людей, которые в противном случае могли бы его заподозрить. В последние несколько дней он проявил такую ловкость, которая не по силам многим мужчинам, даже значительно младшего возраста.
— Я хочу пить, — объявил отец.
— Что?
Отец молча прошествовал к столику в углу, взял наполненный наполовину фужер с шампанским и выпил содержимое одним большим глотком.
Инспектор Райан и констебль Беккер уже привыкли к эксцентричным выходкам отца, но лорд Палмерстон и половник Бруклин застыли с открытыми ртами.
Отец тем временем выбрал еще один недопитый фужер и с такой же скоростью расправился с его содержимым, а сам уже выискивал третий.
— Посмотрим, как вы будете себя вести в «Колдбате», когда мы выведаем у вас все сведения о ваших сообщниках, — сказал Бруклин.
Отец повернулся к лорду Палмерстону.
— Ваша светлость, вы должны искать английского военного, который довольно долго пробыл на Востоке. Он выучил имеющие хождение в той местности языки в достаточной степени, чтобы дать инструкции малайцу. Там же он овладел всеми приемами маскировки. И у него огромный опыт совершения убийств.
— Ваша светлость, фантазия, вызванная злоупотреблением лауданума, — вот что это такое. Английские солдаты не убивают английских мирных жителей.
— По вашим словам выходит, что они убивают только туземных мирных жителей, — уточнил отец.
— Не дерзите.
— Недавние убийства были совершены исключительно умелой рукой, человеком, который имеет богатый опыт в подобных делах, — пояснил отец. — Его специально этому учили, и он убивал множество раз.
— Это уже не вписывается ни в какие рамки! Английские солдаты — не сумасшедшие! — гневно воскликнул лорд Палмерстон. — Если мы будем подозревать наших солдат, это заведет нас неизвестно куда. Ваше описание подходит даже к полковнику Бруклину.
— Действительно, подходит. — Отец уставился на сурового вояку. — Вы служили в Индии, полковник?
— Ваша светлость, мы являемся свидетелями очередной попытки Любителя Опиума подорвать общественные устои. С помощью своих сообщников он сначала заставил толпу поверить в то, что убийца матрос, и в результате люди нападали на всех моряков подряд, а работа в доках была парализована. Дальше он хитростью дает понять, будто убийства совершил полицейский, чем подтачивает веру в представителей закона, — и обезумевшие люди бросаются на констеблей. Теперь же он пытается перевести подозрение на военных. Так он договорится до того, что уже все и каждый окажутся виновными — по его мнению. Он запросто может заявить, что убийца — вы, ваша светлость. — Бруклин повернулся к нашей небольшой группе. — Бывший констебль Беккер.
Полковник особенно подчеркнул слово «бывший».
— Да? — нахмурился Беккер.
— Хоть вы и предпочитаете носить что попало, надеюсь, у вас достает профессионализма, чтобы иметь при себе наручники.
— Они лежат в кармане пальто.
— Наденьте их на Любителя Опиума.
— Извините?
— Когда обращаетесь ко мне, добавляйте «господин полковник». А теперь наденьте, черт бы вас побрал, наручники на этого человека!
Беккер заколебался.
— Думаю, вы тоже получите удовольствие от ночи, проведенной в «Колдбате», — усмехнулся Бруклин. — Там вы сможете скоротать время с людьми, которых в свое время арестовали.
— Делайте, как он велит, — сказал отец. — Сейчас выбора нет.
— Как ни странно, но Любитель Опиума рассуждает трезво, — хмыкнул полковник.
У меня перехватило дыхание, когда отец выставил обе руки сложенными перед собой, а Беккер защелкнул на них наручники.
— Ключ, — потребовал Бруклин и протянул руку.
— У каждого полицейского есть ключ, который откроет любые наручники, — сказал Беккер, — но если вы так хотите взять мой, то нате — держите.
И он отдал полковнику ключ.
Бруклин так резко шагнул к отцу, что оттолкнул с дороги инспектора Райана, и тот врезался в меня.
— Примите мои глубочайшие извинения, мисс Де Квинси, — горячо сказал он и быстро вложил что-то в мою ладонь.
Я сообразила, что это ключ от наручников, который всегда носил при себе инспектор. И он подходит ко всем наручникам, включая и те, что были сейчас на бедном отце.
Бруклин схватил отца за плечи и подтолкнул к двери.
Я заставила себя заплакать. С криком «нет!» я промчалась мимо полковника, крепко обняла отца и постаралась изобразить форменную истерику.
— Все разрешится, Эмили, не переживай.
— Мы теряем время, — заявил Бруклин и потащил его к выходу.
— Я буду молиться за тебя, — сказала я отцу.
Потом последний раз прильнула к нему и опустила ключ в карман пальто.
Полковник задержался в дверях и обернулся к Палмерстону.
— Ваша светлость, вам опасно завтра отправляться в министерство. Я рекомендую вам некоторое время управлять делами отсюда.
В следующие несколько секунд охрана лорда Палмерстона чуть ли не пинками выгнала меня, Райана и Беккера на мраморную лестницу. Мы прошли через вестибюль следом за отцом и Бруклином и оказались на улице, в залитом светом ламп ночном тумане. Полковник и отец уже садились в карету — ту самую, которая доставила нас сюда из таверны.
Отец высунулся в дверь и крикнул:
— Эмили, ты знаешь, где я буду!
— Конечно знает. В тюрьме, — рассмеялся Бруклин.
— Там, где я слушал музыку.
— Бред какой-то.
— Не забудь, Эмили! Где я слушал музыку!
Бруклин втащил отца в экипаж, следом туда же забрался охранник и захлопнул за собой дверцу. Еще один охранник сел рядом с кучером.
Открылись ворота. Карета выехала на улицу и почти сразу же скрылась в густом тумане.
— Распорядитесь, пожалуйста, чтобы подали экипаж, — обратился Райан к лакею.
— Не для вас.
— Не понял.
— Полковник Бруклин дал четкие инструкции. Он сказал, что вы трое можете пойти и пешком.
Едва отъехав от освещенного множеством ламп особняка лорда Палмерстона, карета оказалась в почти полном мраке и загрохотала колесами по брусчатке невидимой в темноте Пикадилли. Внутрь кареты через отверстие в ее передней части проникал лишь слабый свет от фонаря, висевшего рядом с кучером, так что пассажиры могли еле-еле разглядеть лица друг друга.
Полковник Бруклин занял место напротив Де Квинси, а охранник расположился рядом с писателем.
Де Квинси сидел и морщился — наручники натирали запястья.
— Я встречал в Индии вашего сына, Пола, — сказал Бруклин.
