Дэвид Лоуренс – Любовник леди Чаттерли (страница 21)

– Неужели?

– Пожалуй, я буду сюда иногда наведываться.

– Как вам угодно.

– Вы запираете дверь, когда уходите?

– Да, ваша милость.

– А не могли бы вы и мне дать ключ, чтоб я иной раз зашла посидела. У вас есть второй ключ?

– Вроде как и нет, чего-то не припомню. – Он снова заговорил на деревенский манер. Конни смешалась: ведь это он ей в пику делает. Да что ж это в самом деле! Он, что ли, хозяин хибары?!

– И нельзя сделать второй ключ? – вкрадчиво спросила она, но за вкрадчивостью этой сквозило женское своеволие.

– Второй! – хмыкнул егерь и пронзил ее негодующим и презрительным взглядом.

– Да, второй! – покраснев, твердо ответила Конни.

– Вам бы лучше сэра Клиффорда спросить, – как мог сопротивлялся егерь.

– И верно! У него может быть второй ключ. А нет – так мы новый закажем с того, что у вас. Одного дня на это хватит. На сутки, надеюсь, вы сможете одолжить ключ.

– Не скажите, сударыня! Чего-то я не знаю, кто б из местных ключ мог смастерить.

Конни снова вспыхнула. На этот раз от ярости.

– Не беспокойтесь! Этим я сама займусь.

– Как пожелаете, ваша милость!

Взгляды их встретились. Он смотрел холодно и с презрением, что его отнюдь не красило; она – пылко и решительно.

Но сердце у нее замерло, она увидела, сколь неприятна егерю, ведь она пошла против его воли. А еще она увидела, как на него накатывает бешенство.

– До свидания, Меллорс!

– До свидания, ваша милость.

Он отдал честь и, круто повернувшись, ушел. Конни пробудила в нем злобу, дремавшую до поры, сейчас же злоба эта вскинулась и рыкнула на незваную гостью. Но на большее сил нет! Нет! И Меллорс это знал.

Конни тоже рассердилась, и тоже на своеволие, только на мужское. Слуга, а тоже нос задирает! И мрачно побрела домой.

На холме, у большого бука, она увидела миссис Болтон – та, очевидно, высматривала хозяйку.

– Я уж вас обыскалась, ваша милость! – радостно воскликнула она.

– И что, меня ждут какие-то дела? – удивилась Конни.

– Да нет, просто сэру Клиффорду давно пора пить чай.

– А почему ж вы его не напоили, да и сами бы с ним посидели.

– Что вы, разве мне за господским столом место? Да и сэру Клиффорду такое пришлось бы не по душе.

– Почему? Право, не понимаю.

Она прошла в кабинет к Клиффорду и увидела на подносе старый латунный чайник.

– Клиффорд, я опоздала? – спросила она, положила цветы, взяла чайницу, так и не сняв шляпки и шарфа. – Прости меня! Почему ж ты не попросил миссис Болтон заварить чай и напоить тебя?

– Мне такая мысль и в голову не пришла, – язвительно проговорил он. – Представить миссис Болтон во главе стола мне, право, крайне трудно.

– Ну, чайник-то она б своим прикосновением не осквернила.

Клиффорд с любопытством взглянул на нее:

– Что ты делала весь день?

– Гуляла, отдыхала в одном укромном месте. А знаешь, на остролисте еще остались ягоды.

Она развязала и сняла шарф и, забыв о шляпке, принялась готовить чай. Поджаренные хлебцы, конечно же, превратились в сухари. Надев чехольчик на чайник, чтобы не остывал, она поднялась и взяла стаканчик для фиалок. Бедняжки понурились, тугие стебельки обмякли.

– Они еще оживут! – уверила Конни мужа и поставила перед ним цветы, чтоб он порадовался тонкому аромату.

– «Нежнее Юноновых век», – вспомнилась Клиффорду стихотворная строка.

– Не понимаю, какое может быть сравнение с фиалками! – хмыкнула Конни. – Все поэты-елизаветинцы толстокожи.

Она налила Клиффорду чая.

– А не знаешь, есть ли второй ключ от сторожки, что у Иоаннова колодца, – там фазанов разводят?

– Может, и есть.

– Я случайно набрела на эту сторожку, раньше не доводилось. Как там чудно! Я б не прочь туда иногда заглядывать.

– Меллорс там был?

– Да! Он что-то сколачивал. Только по стуку молотка я и нашла сторожку. Похоже, Меллорсу мое вторжение не понравилось. Когда я спросила о втором ключе, он не очень-то любезно ответил.

– Что именно?

– Да ничего особенного, просто вид был недовольный. А про ключи ничего, дескать, не знает.

– Может, где и лежит у отца в кабинете. Там все ключи. Беттс все наперечет знает. Я попрошу его поискать.

– Уж пожалуйста!

– Значит, Меллорс был нелюбезен?

– Да ну, пустяки! По-моему, ему не по душе, что я всем распоряжаюсь.

– Возможно.

– Но, с другой стороны, какое его дело! Ведь усадьба-то наша, а не его вотчина! И почему б мне не приходить туда, куда хочется?!

– Ты права! – согласился Клиффорд. – Пожалуй, он слишком высоко себя ставит.

– Ты думаешь?

– Определенно. Он считает себя личностью особенной, не как все. Ты знаешь, он не поладил с женой, поступил на военную службу, и, кажется, в пятнадцатом году его отправили в Индию. Одно время он служил кузнецом при кавалерийской части в Египте, все время состоял при лошадях, он в них толк знал. Потом приглянулся какому-то полковнику из Индии, даже чин лейтенанта получил. Да, представили его к офицерскому званию. Потом, кажется, опять в Индию уехал со своим полковником, куда-то к северо-западной границе. Заболел, дали ему пенсию по болезни, но с армией распрощался только в прошлом году. Естественно, трудно человеку, вроде бы чего-то достигшему, вновь к прежнему уровню опускаться. Отсюда всякие оплошности, срывы. Но с работой он справляется. Мне его упрекнуть не в чем. А офицерских замашек я не потерплю.

– Как ему могли дать чин, если он и говорит-то как простой мужик?

– Да нет… Это на него находит. Он умеет говорить, и великолепно – для своего круга, разумеется. Думаю, он решил так: раз жизнь его в чине понизила, он и разговаривать будет под стать низам.

– А почему ты мне раньше о его злоключениях не рассказывал?

– Такие злоключения замучаешься рассказывать. Они весь жизненный уклад ломают. Пожалеет бедняга тысячу раз, что на свет родился.

Конни мысленно согласилась с мужем. Бывают же такие люди, обиженные или обделенные, кто никак не приспособится к жизни, и толку от таких людей никакого.

Соблазнился хорошей погодой и Клиффорд – тоже решил поехать в лес. Дул холодный ветер, но не сильный, с ним не приходилось бороться; солнце, точно сама жизнь, дарило светом и теплом.

– Поразительно, – заметила Конни, – в такой чудный день будто оживаешь. Обычно даже воздух какой-то мертвый. Люди умертвили даже воздух.

– Ты считаешь – люди виноваты? – спросил Клиффорд.