Дэвид Линч – Комната снов. Автобиография Дэвида Линча (страница 21)

Актерский состав «Головы-ластика» был небольшим, а съемочная группа и того меньше и очень часто сводилась к одной лишь Колсон. «Я делала все: от того, что сворачивала бумагу так, чтобы было похоже на движущийся лифт, до того, что возила тележки, – рассказала Колсон, проработавшая некоторое время официанткой и нередко снабжавшая съемочную площадку продовольствием. – Фред был моим наставником, он учил меня, как делать снимки и быть помощником оператора. Еще я была курьером лаборатории, которая делала наш фильм. Его нужно было закончить в определенный срок – я садилась в «Фольксваген Жук» и неслась на Сьюард стрит посреди ночи, чтобы отдать его Марсу Баумгартену, великолепному человеку, который работал в ночную смену. Поскольку работали мы подолгу, в конюшне всегда была еда, и я все готовила на маленькой плите, на сковородке. Еда была практически всегда одинаковой, поскольку Дэвиду нравится есть что-то одно, и тогда это были сэндвичи с сыром или яйцом и салатом».

«Голова-ластик» начал поглощать жизнь Линча, но на протяжении всего 1972 года его связи с семьей оставались относительно крепкими. «У нас был круглый дубовый стол в столовой, и на мой день рождения Дэвид и Джен набрали грязи и построили на столе гору, вырыли в ней пещеры и укромные уголки, слепили глиняные фигурки и расставили их там, – вспоминала Риви. – Мне так понравилось. Нам пришлось есть в гостиной с тарелками на коленях некоторое время, потому что никто не хотел уничтожать постройку. Она несколько месяцев пробыла на столе».

За редкими исключениями, «Голова-ластик» оставался главной заботой семьи Линча с того момента, как он начал над ним работать. «Может быть, это все режиссерский гений моего отца, но он убедил нас, что “Голова-ластик” – это секрет счастья, и он нас в него посвящает, – рассказала Дженнифер Линч. – Я много раз присутствовала на съемках, и “Голова-ластик” был просто частью моего детства. Я думала, что он замечательный, и не понимала, что в моем детстве есть что-то кроме него, пока мне не исполнилось десять или одиннадцать. Я никогда не чувствовала, что мой отец чудак, и всегда гордилась им. Всегда».

Линч понимал, что его команде и актерам нужно платить, так что каждый из них получал двадцать пять долларов в неделю на протяжении первых двух лет съемок (к моменту их окончания выплаты пришлось урезать до двенадцати с половиной долларов). Плата была скромная, но Линч все еще укладывался в бюджет, выделенный ему институтом, до 1973 года. Ему позволили и дальше использовать оборудование, но больше не финансировали, и создание «Головы-ластика» практически год шло с перерывами.

«Дэвид всегда пытался найти деньги для фильма, и я давал ему немного, когда вернулся со съемок „Пустошей“, – рассказал Фиск, который был художником-постановщиком дебютной картины Терренса Малика 1973 года (Линч и Сплет познакомили Фиска с Маликом). – Я привык к тому, что зарабатываю сотню долларов в неделю, а тут я начал получать больше, и эти деньги казались свободными. За несколько лет я, возможно, дал Дэвиду около четырех тысяч долларов, и все это мне вернулось более чем сполна».

В «Пустошах» снималась актриса по имени Сисси Спейсек, которая вышла замуж за Фиска спустя год после их знакомства и была погружена в мир «Головы-ластика». «Когда я познакомилась с Джеком в фильме „Пустоши“, он рассказал мне все о своем лучшем друге Дэвиде, и вскоре после того, как мы вернулись в Лос-Анджелес, он нас познакомил, – вспоминала Спейсек. – Мы пришли под покровом ночи, и всюду царила интриги и секретности. Дэвид жил в конюшнях института, там же снимал всю ночь напролет, а днем команда закрывала его на площадке, чтобы он поспал. Надо было постучать определенное количество раз, и тогда тебе давали ключ. Попасть туда было все равно что проникнуть в Форт Нокс».

«Джек был первым настоящим художником, которого я встретила, – продолжила Спейсек. – Он познакомил меня со всеми этими невероятно талантливыми людьми, включая Дэвида. Я всегда буду благодарна за то, что встретила их на определенном этапе своей жизни и карьеры, когда они смогли повлиять на меня. Дэвид и Джек – художники до мозга костей, они вкладывают частичку себя в каждый аспект работы, они всегда верны себе и по-настоящему любят творить»[29].

После возвращения на Восточное побережье сестра Фиска Мэри в 1973 году поселилась в Лос-Анджелесе. Она тогда состояла в недолгом браке и шесть месяцев провела в Лорел Каньон, прежде чем уйти от мужа и вернуться на восток. В Лос-Анджелесе она работала в издательстве Nash Publishing и помогла Риви устроиться туда секретарем.

Линч сменил немало странных мест работы в те периоды, когда ничего не снимал, и деньги, благодаря которым съемки возобновлялись, появлялись от случая к случаю. Нерегулярное расписание съемок дополнялось болезненным перфекционизмом, с которым Линч подходил к работе и из-за которого терпение стало важнейшим качеством актеров и съемочной группы. Команда Линча должна была быть готова отступить в любой момент съемок и ждать, пока он не доведет обстановку на площадке до совершенства.

«Мы много ждали. Это одна из причин, по которой Джек Нэнс идеально подходил на роль Генри, – он мог просто сидеть довольно продолжительное время, – рассказала Стюарт. – Дэвид всегда был занят – возился с реквизитом или еще чем-то, и Катрин была тоже занята, делая то, что говорил ей Дэвид, а Джек и я просто сидели и ждали, и никто не взрывался. Мы все изучили друг друга на бытовом уровне и стали друзьями».

Примерно через год съемок Дорин Смолл поселилась на площадке. «Из Топанги было слишком долго добираться, – объяснила она. – И у нас с Дэвидом начались личные отношения – это случилось однажды в музыкальном классе. Отношения были очень насыщенными. Мой отец умер во время съемок, а мама переехала в Санта-Монику, и иногда Дэвид оставался у нас. Мы все стали очень близки, и мама часто покупала ему одежду и принадлежности для рисования».

Нет нужды говорить, что семейная жизнь Линча разваливалась, и у них с Риви все шло к разводу. «В Филадельфии я была неотъемлемой частью всего, что делал Дэвид, но в Лос-Анджелесе все стало иначе, – рассказала Риви. – Я перестала быть частью этого, и вокруг были все эти девушки-ассистентки – для меня не хватало места. Моя сестра приехала в Лос-Анджелес и сходила на съемки. Вернувшись, она сказала мне: „Ты знаешь, все в него влюблены“, а я ответила: „Ну разве не мило?“ Я была очень наивной».

Это был очень тяжелый период для Линча. Он создавал фильм, в который страстно верил, но ему вечно нужны были деньги, а в личной жизни все усложнялось. К тому же, у него произошло еще кое-что, на порядок выше денег и любви. Родители Линча переехали в Риверсайд в 1973 году, и его сестра, Марта Леваси, часто бывала в Южной Калифорнии. Она сыграла почти центральную роль в событии, которое затронуло глубочайшие чувства Линча. Все случилось в 1972 году, когда Леваси жила в Сан-Валли и училась на лыжного инструктора. Ранним утром она по расписанию должна была посетить клинику для инструкторов на вершине горы. «Я поднималась на подъемнике рядом с очень симпатичным молодым человеком, – вспоминала она. – Я заметила, что он выглядит очень бодрым для такого раннего часа, и он рассказал мне о глубоком отдыхе, позитивном эффекте от трансцендентальной медитации. Он говорил о медитации на протяжении всего подъема. Я научилась медитировать, и это стало важной частью моей жизни»[30].

Вскоре после того, как Леваси начала медитировать, она разговаривала с Линчем по телефону, и он уловил в ее голосе что-то новое. Он спросил ее, что происходит, и она рассказала о трансцендентальной медитации, а затем – о центре Движения Духовной Регенерации. «Лучшего места, где Дэвид мог сделать следующий шаг, было не придумать, – отметила Леваси. – Не каждый центр мог его заинтересовать, но это было точное попадание – ему понравилось то, что он почувствовал, и 1 июля 1973 года Дэвид научился медитировать. Задолго до этого он говорил, что задумывается о более масштабной картине, и принципы трансцендентальной медитации, согласно которым существует просветление, задели струны его души».

Главой Движения Духовной Регенерации был Чарли Лутес, один из первых людей Америки, записавшийся на программу по медитации Махариши Махеш Йоги, которая вращается вокруг простой техники, позволяющей практикующим достичь максимальных глубин осознанности. Ее корни уходят в ведическую мудрость. После основания центра трансцендентальной медитации в США в 1959 году Махариши совместно с Лутесом открыл десятки центров по всему миру, в том числе самый первый в Санта-Монике, где в 70-е еженедельные лекции Лутеса собирали толпы. Линч посещал их регулярно. «Чарли был как брат для Махариши, и он стал одной из ключевых фигур для Дэвида, – рассказала Леваси. – А потом очень сблизился с Чарли и его женой Хелен».

Все, кто знал Линча, были поражены тем, как медитация его изменила. «До того как Дэвид начал практиковать медитацию, он был гораздо более темным, – вспоминала Смолл. – А потом он стал спокойнее, меньше срывался, его будто зажгли изнутри. Как будто тяжкая ноша упала с его плеч».