Дэвид Левитан – Двенадцать дней Дэша и Лили (страница 23)
– Мам! – Я смутилась дальше некуда. – Я не это имела в виду!
– Я тоже. Я говорила об эмоциональной близости, а не физической. О понимании своих истинных чувств и себя самой. Об открытии своей души другому человеку. Нет ничего более пугающего. А я, между прочим, была в Вудбери[23] в Черную пятницу! Так что кое-что знаю о страхе.
Я молча обдумывала сказанное мамой. И тут она добавила:
– Но раз уж ты сама подняла эту тему…
– У нас ничего не было! – выпалила я и поерзала на сиденье. – Он даже никогда не возражал против вашего правила открытой двери в мою спальню, когда мы остаемся с ним наедине.
– Это правило твоего папы, а не мое, но тут я Дэша понимаю. Кто захочет пошалить с тобой в твоей комнате, если за дверью поджидает с десяток родственников, готовых скрутить его, если он попытается сделать большее, чем подержать тебя за руку.
Меня чуть не передернуло от слов «пошалить с тобой» в отношении меня и Дэша, но пришелся по нраву подтекст.
– То есть мне можно уединяться с Дэшем за закрытой дверью?
– Если он осмелится? Конечно. Я не согласна с этим правилом папы и отменяю его. Дэш – хороший парень, и если ты готова говорить о близости со мной, то я верю: в нужное время ты примешь верное решение и возьмешь на себя всю ответственность. Но, мне кажется, остаться с тобой наедине Дэш предпочел бы в других местах. Я бы не принимала его безразличие к открытой двери в твою спальню за нежелание тебя самой.
Наш час вышел. Издалека доносился гул приближающегося поезда, отправляющегося в Манхэттен в 14.37.
– Вы правда переезжаете сюда?
– Еще не решили. Однако, признаюсь, не ожидала, что мне тут настолько понравится. Сложно мотаться на работу в местный колледж каждый день для обучения студентов, нуждающихся в дополнительных баллах по литературе, но совершенно не интересующихся великими сонетами. Лучше уж быть здесь безработной поэтессой.
– Но вся твоя семья – в городе.
– Папа хочет жить здесь. Мне придется рискнуть. Выбрать его. У стариков вроде нас тоже есть тяжелые скачки роста.
– Но как же дедуля?!
Мама вздохнула.
– Он стал слишком упрямым. Мы все знаем, что самое подходящее место для него – дом престарелых с надлежащим обслуживанием. Там его жизнь будет лучше и проще.
Я ахнула.
– Если бы он слышал тебя, то пришел бы в ярость!
– Знаю. И в этом-то большая часть проблемы. Он не видит, что лучшее для него так же лучшее и для всех остальных. Ему нужно гораздо больше внимания и заботы, чем мы способны ему дать, как бы сильно ни любили его. После его инфаркта у нас всех остановилась жизнь, но в какой-то момент мы должны сделать выбор в пользу себя и снова зажить своей жизнью, как бы больно нам при этом ни было.
– Где буду жить я?
– Ты можешь переехать сюда вместе с нами и пойти в школу папы. А можешь жить у миссис Бэзил и проводить с нами лето. Она сама это предложила. Ты у нас теперь большая девочка. Сама сделаешь выбор. Никто не бросает тебя, и мы сделаем все возможное, чтобы тебе было хорошо. Потому что у тебя замечательные родные, и ты никогда больше не должна пугать их своим исчезновением.
Столько еще нужно было обсудить, а у меня осталась всего минута. Поэтому я задала самый волнующий вопрос:
– Я все еще наказана сидением дома?
– Да.
– Правда? – Я сделала несчастное личико.
– Нет. И не думай, что я купилась на твой трюк.
– Какой?
– На щенячьи глазки, давящие на жалость Лили. А теперь возвращайся домой и наконец почувствуй Рождество. И скажи Дэшу…
Я чмокнула ее в щечку.
– Пока, мам. Спасибо. Люблю тебя.
И выскочила из машины, чтобы запрыгнуть на поезд и помчаться к Дэшу.
Заняв в вагоне место, я включила мобильный. Сердце готово было взорваться от всего того, что я хотела сказать Дэшу. С меня сняли наказание, в моем распоряжении вся квартира, и я люблю парня.
Первое же сообщение – от Дэша. Один взгляд на его имя, и сердце в груди подпрыгнуло от счастья. Я буду очень храброй при встрече с ним.
А потом я начала читать написанное, и сердце ухнуло вниз.
Глава 9. Дэш
Я ненадолго остановился, затем продолжил печатать сообщение:
– Я правильно посчитал? – уточнил я у миссис Бэзил, развернув к ней экран мобильного.
– Да. А теперь… последний штрих.
– Конечно!
И отправил сообщение.
Подождал, не ответит ли она.
Не ответила.
– Очень надеюсь, что это сработает.
Миссис Бэзил взглянула на меня со своего дивана. Судя по ее лицу, ей были не по душе мои сомнения.
– Ты должен сделать все, что в твоих силах. Заметил, на каком слове я сделала акцент? Для твоего же блага повторю: «Ты должен сделать
– Разве пару минут назад мы не сошлись на том, что ей невозможно угодить?
– Тем, кто хочет, чтобы все было идеально, никогда не угодишь. Но это не значит, что не нужно стараться. Даже если ожидания у них завышены, их инстинкты верны. Ты не сможешь все делать правильно, Дэш. Лили это понимает. Но попытки сделать все правильно – вот что ценно.
– Получается, ценится само намерение?
– Ага. Твои благие намерения.
Я бы со вздохом откинулся на спинку стула, если бы не сидел, как на жердочке, на помпезном пуфике для ног. Тяжкий вздох тоже исключался, поскольку был бы расценен моим посредником как излишне мелодраматичный и самовлюбленный жест.
– У меня такое чувство, будто это – мой последний шанс, – признался я. Слова тоже прозвучали излишне мелодраматично и самовлюбленно, но были чистой правдой.
– Вот что я тебе скажу насчет любви, – отозвалась миссис Бэзил. – Тебе дают последний шанс, ты используешь его, проваливаешь и получаешь еще один последний шанс. И еще один. И еще. И так, пока последние шансы не иссякнут.
– Но ведь последний шанс и называется последним, поскольку он…
– Не придирайся к словам. Постарайся уловить смысл. Ты у нас сейчас романтический юноша, поэтому осознать его на должном уровне не сможешь, так что поверь мудрой старой женщине на слово.
– Ваш опыт на голову выше моего.
– Именно.
Я поднялся со своего места.
– Спасибо, я очень ценю вашу помощь.
Миссис Бэзил тоже встала.
– А я ценю твою благодарность. Теперь, пожалуй, вернемся к делам. Нам нужно многое успеть подготовить. Кажется, что двадцать три часа – это немало. Но это не так, Дэш. Они пролетят в мгновение ока.