Дэвид Левитан – Бесконечный плей-лист Ника и Норы (страница 25)

То, как ты во сне поешь, То, как ты выглядишь перед прыжком, Какие иллюзии ты питаешь, Ты не видишь, ты не знаешь, А я замечаю То, как ты скользишь во тьме, Превращаешь круг в тоннель, Мое сердце обнажаешь, Ты не видишь, ты не знаешь, А я замечаю.

Я тронут, это прекрасно. Не текст, который я написал, а то, как она возвращает мне эти слова. Как она вспоминает текст и мелодию. Как звучит ее голос.

Она отчаянно краснеет, так что я не хлопаю ей, ничего такого. Я лишь киваю, надеясь, что она уловит мое восхищение.

– Ух ты, – только и произношу я.

– Ага, я так и думала. Хотя, честно говоря, в первый раз, когда я ее услышала, у меня выдался по-настоящему неудачный день.

– Поверить не могу…

– Клянусь, я не следила за тобой, ничего такого. Клянусь, я забыла все остальные песни.

– Правда?

– Может, сменим тему?

И я неожиданно для себя говорю:

– На самом деле дело было не в ней.

И понимаю, что это правда.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Нора.

– Знаешь, все дело было в чувствах. Она пробуждала их во мне, но они не относились к ней. Все дело было в моей реакции, в том, что я хотел чувствовать, – и потом убеждал себя, что чувствую именно то, чего так сильно хотел. Это иллюзия. Это была любовь, потому что именно такую любовь я для себя придумал.

Нора кивает.

– С Тэлом все дело было в том, как он всегда желал спокойной ночи. Разве не глупо? Сначала по телефону, а потом, когда он отвозил меня домой, а потом, когда мы засыпали вместе. Он всегда желал мне спокойной ночи и произносил это так, словно это были не пустые слова. Наверное, его мама всегда так делала, когда он был ребенком. Привычка. Но я думала: «Это забота. Это по-настоящему». Это может перевесить много проблем. Простое пожелание спокойной ночи.

– Кажется, Трис вообще никогда не желала мне спокойной ночи.

– Что ж, я абсолютно уверена, что Тэл не вдохновлял меня на песни.

– Какая неудача. Тэл рифмуется буквально с чем угодно.

Нора на секунду задумывается.

– Ты не упоминал ее имя ни в одной песне, верно?

Я мысленно прокручиваю весь плей-лист, а затем качаю головой.

– Почему нет?

Думаю, мне просто в голову не пришло.

Телефон Норы звонит, и она достает его из кармана.

Посмотрев на экран, она бормочет:

– Кэролайн.

Я вижу, что она собирается ответить, и неожиданно прошу ее:

– Не надо.

– Не отвечать?

– Нет.

Еще один звонок.

– А что, если у нее что-то случилось?

– Она перезвонит. Слушай, давай прогуляемся.

– Прогуляемся?

Третий звонок.

– Ага. Ты, я и город. Я хочу с тобой поговорить.

– Ты серьезно?

– Обычно нет, но в данном случае – да.

Звонок.

– Куда мы пойдем?

– Куда угодно. Еще только… – я смотрю на часы, – четыре часа утра.

Пауза.

Тишина.

Голосовое сообщение.

Нора прикусывает нижнюю губу.

– Сомневаешься? – настороженно спрашиваю я.

– Нет. Просто пытаюсь придумать, куда пойти. Где нас никто не найдет.

– Например, на Парк-авеню?

Нора наклоняет голову, смотрит на меня немного искоса. И говорит.

– Ага, например на Парк-авеню.

А потом она произносит слово, которое я не ожидал от нее услышать в ближайший триллион лет:

– В Мидтаун.

Это ужасно нелепо, но мы едем на метро. Еще более нелепо, что мы выбираем шестой поезд, идущий по самому длинному маршруту из манхэттеновских. В четыре утра мы торчим на платформе как минимум двадцать минут – пешком бы успели дойти за это время – но задержка не огорчает меня, потому что мы непрерывно говорим, про Heathers, и любимые вкусы арахисового масла, и любимое нижнее белье, и про то, как иногда пахнет Трис, и что Тэла заводят волосы на теле, и о судьбе сестер Олсен, и о том, сколько раз мы видели в метро крыс, и о самых любимых граффити – и все это кажется одним бесконечным предложением, которое растягивается на двадцать минут. Затем мы оказываемся в сюрреалистично освещенном вагоне метро, инерция прижимает нас друг к другу, когда вагон тормозит и ускоряется, мы взглядами указываем друг другу на пьяных неудачников, стильных биржевиков в костюмах, усталых ночных странников, с которыми мы делим пространство. Я отличнейше провожу время, и самое замечательное, что я осознаю это прямо сейчас. Думаю, Нора тоже это улавливает. Когда нас прижимает друг к другу, через несколько секунд мы отстраняемся. Мы еще не дошли до момента, когда готовы намеренно касаться друг друга, но случай мы не упускаем.

Мы выходим из метро у Центрального вокзала и направляемся на север по Парк-авеню. Улица совершенно пуста, небоскребы, высящиеся по обе стороны, охраняют проход – спящие стражи мира важных вещей.

– Как будто мы в каньоне, – говорит Нора.