Дэвид Кордингли – Под черным флагом. Быт, романтика, убийства, грабежи и другие подробности из жизни пиратов (страница 18)

По какой-то причине обвиняемые не выкладывали свой козырь до этого момента; возможно, они не верили, что их признают виновными, пока не услышали роковые слова председателя. Но сразу же после вынесения приговора женщины сообщили суду, что они обе беременны. К сожалению, мы не знаем, как эту новость восприняли присутствующие, но, должно быть, это стало своего рода сенсацией. Все, что мы знаем из опубликованной стенограммы судебного процесса – это то, что суд постановил «смягчить озвученный приговор и провести проверку».

Обследование показало, что обе женщины действительно беременны, и им была назначена отсрочка. К несчастью, вскоре после суда Мэри Рид заболела лихорадкой и умерла в тюрьме. В метрической книге[123] округа Сент-Кэтрин на Ямайке значится, что ее похоронили 28 апреля 1721 г.[124] Что же случилось с Энн Бонни и ее ребенком – доподлинно неизвестно.

24 января 1721 г. состоялся еще один судебный процесс над девятью невезучими англичанами, которые оказались на борту судна Рэкхема, когда его арестовал Джонатан Барнет. Несколькими часами ранее они плыли в лодке в поисках черепах, и пираты уговорили их присоединиться к ним за чашей пунша. На основании того, что они были вооружены и, по-видимому, помогали Рэкхему грести на шлюпе, суд обвинил их пиратстве. Шестерых из них повесили, «что, надо признать, стало не самым удачным концом для несчастных малых», как заметил капитан Джонсон.

История Мэри Рид и Энн Бонни поднимает сразу несколько вопросов. Было ли такой редкостью для женщины выйти в море? Были ли другие женщины-пираты в истории? Обязательно ли женщине переодеваться мужчиной, если она хочет стать членом команды на корабле? Как может женщина выдавать себя за мужчину в стесненных и примитивных условиях корабля XVIII в.?

В последние годы все больше женщин занимаются парусным спортом, и они доказали, что могут управлять большими и маленькими яхтами в любую погоду. Несколько женщин в одиночку переплыли Атлантику и совершили кругосветное плавание, а полностью женские команды успешно участвовали в океанских регатах. Но на протяжении сотен лет мореплавание почти исключительно было прерогативой мужчин. Пока рыбаки закидывали в ледяные воды свои сети и удочки на Кейп-Коде или Доггер-банке, их жены и дочери оставались дома, чтобы приглядывать за маленькими детьми, плести и чинить сети, молиться, чтобы мужчины не погибли в шторме – такие трагедии, увы, случались часто. Ночью 18 августа 1848 г. неподалеку от берегов Шотландии над морем поднялась буря. В тот день рыболовные лодки из разных гаваней по всему побережью вышли в море и были застигнуты врасплох. Когда ветер превратился в сильнейший юго-восточный ураган, мужчины подняли сети и поспешили в укрытие. В Уике семьи рыбаков прибежали в гавань и с ужасом увидели, как лодки бьются о пенящиеся волны, захлестывающие проход в гавань. Некоторые суда заполнились водой и пошли ко дну у пристани, другие разбились о пирсы, а некоторых захлестнуло волнами, и они утонули далеко от берега. Всего пострадала сорок одна лодка, двадцать пять человек утонули на глазах своих близких, и еще двенадцать пропали без вести в море. Семнадцать вдов и шестьдесят детей лишились кормильцев. Этот летний шторм забрал жизни тридцати одного жителя Питерхеда и девятнадцать жителей Стоунхейвена[125].

Но работа в Королевском военно-морском флоте или на торговом судне была не менее опасной. Большие суда были более приспособлены к тому, чтобы выдерживать шторм, чем открытые рыболовные лодки, но они всегда могли внезапно сесть на мель, не отмеченную на картах, потерять курс, экипаж мог заболеть цингой или какой-нибудь тропической болезнью. Кроме опасностей, которое таило в себе море, нельзя забывать и о долгом отсутствии дома: нередко моряки уезжали от семьи и не видели домочадцев месяцами, а иногда и годами. В сентябре 1678 г. Эдвард Барло отправился из Англии на «Кадис мерчант» в обычное торговое плавание по Средиземному морю, а вернуться в Лондон он смог лишь через 15 месяцев[126]. В 1770-х гг. Николас Покок несколько раз плавал в Вест-Индию как капитан небольшого торгового судна; его путешествия из Бристоля на остров Доминика и обратно в среднем занимали девять месяцев. Мореплаватель королевского флота, корабль которого отправили патрулировать моря у Бостона или западного побережья Африки, мог не видеть родного порта два года.

Опасности, лишения и долгое отсутствие дома не отбивали у молодых мужчин желания отправиться в море, но во времена парусного флота казалось немыслимым, чтобы женщины подвергались физическим нагрузкам на палубе, а также сырости, тесноте и неприятному запаху под ней. Существовало распространенное мнение, что женщина на корабле может спровоцировать ревность и ссоры между членами команды, и поэтому среди моряков появился неписанный закон, что женщина на корабле приносит несчастье. Несмотря на все перечисленное, в море выходило неожиданно большое количество женщин. Конечно, многие из них путешествовали в качестве пассажиров, порой некоторые капитаны брали с собой жен[127], а также есть примеры случаев, когда капитаны и офицеры тайно проводили на борт любовниц. Кроме того, есть хорошо задокументированные случаи, когда женщины отправлялись в море как моряки. История Королевского военно-морского флота и торгового флота пестрит примерами того, как женщина успешно переодевалась в мужскую одежду, работала бок о бок с мужчинами несколько лет, так и не раскрыв своего секрета[128]. Биография Мэри Энн Тэлбот имеет ряд параллелей с жизнью Мэри Рид: она была незаконнорожденной, в детстве ее одевали как мальчика, и она тоже какое-то время была солдатом, а потом – моряком. Родилась Мэри Энн 2 февраля 1778 г., став шестнадцатым незаконнорожденным ребенком лорда Уильяма Тэлбота. Девушку соблазнил опекун – капитан Эссекс Боуэн, который зачислил ее в свой пехотный полк. Она уплыла с ним из Фалмута в Санто-Доминго на корабле под названием «Краун». Мэри Энн присутствовала при захвате Британией Валансьена в июле 1793 г., а несколько месяцев спустя стала частью команды корабля британских военно-морских сил «Брансуик», где работала каютным юнгой у своего командира – капитана Джона Харви. В 1794 г. она присутствовала при битве «Славное первое июня» и стала одной из немногих переживших кровавый бой с французским кораблем «Венжер». В бою девушку ранили картечью и отправили в военно-морской госпиталь в Хасларе. К 1800 г. она уволилась из флота и провела некоторое время на сцене театра в Друри-Лейн, а затем стала служанкой лондонского издателя Керби, который написал ее жизнеописание и в 1804 г. его опубликовал[129].

Ханна Снелл в 1745 г. отправилась в море, чтобы найти мужа, голландского моряка по имени Джеймс Саммс, который бросил ее, когда она была на шестом месяце беременности. Некоторое время она служила на британском шлюпе «Суоллоу» под командованием капитана Розье и в 1748 г. принимала участие в осаде Пондишерри. Марианна Ребекка Джонсон четыре года работала на британском угольщике «Мэйфлауэр», и никто так и не узнал ее настоящий пол, а ее мать семь лет служила в Королевском флоте, пока не получила смертельное ранение в битве при Копенгагене.

Эти и другие женщины сумели выжить в мужской профессии, доказав, что не хуже мужчин могут воевать и управляться с такелажем. Мэри-Энн Арнольд работала простым матросом на корабле «Роберт Смолл», пока правду о ней не узнал капитан Скотт, который заподозрил ее во время церемонии бритья, когда корабль пересекал экватор[130]. Позже он заявил, что она была лучшим матросом на его корабле, и написал: «Я видел, что мисс Арнольд была одной из первых, кто бросился рифить крюйс-брамсель во время сильного шторма в Бискайском заливе»[131]. Всякий раз, когда кто-то говорил Ханне Снелл, что ей не хватает мужественности, она всегда предлагала сопернику посоревноваться с ней в выполнении какой-нибудь задачи на борту корабля. Мэри-Энн Тэлбот переняла мужские повадки, и в дальнейшей жизни ее обвиняли в том, что у нее «больше мужских привычек, чем подобает женщине, таких как курение, любовь к грогу и т. д.»[132].

Но как этим женщинам удалось скрыть свою женственность и не позволить никому на корабле узнать их секрет? Очевидно, они обладали экстраординарной решимостью и изобретательностью, раз им удалось перехитрить окружающих. В XVII–XVIII вв. на борту корабля вряд ли можно было уединиться, хотя в плохо освещенных помещениях под палубой было много темных уголков, где женщина при необходимости могла бы спрятать свою наготу. Условия на корабле в те дни сильно отличались от современных. Многие люди, путешествующие на современных судах, привыкли к блеску и чистоте, приборам из нержавеющей стали, воде из-под крана, смывным унитазам и удобным двухъярусным кроватям. Однако океанское торговое судно XVIII в. было почти полностью деревянным, к тому же там повсюду валялись смоленые канаты, покрытые плесенью паруса, запасные мачты и рангоуты, грязные якорные канаты, клетки для кур, гамаки, сундуки, деревянные ящики всех размеров и бесчисленное количество бочек с водой, пивом, солониной и порохом. Чтобы во время плавания было свежее мясо и молоко, под палубой держали всевозможных животных: коров, коз, уток, гусей и кур[133]. В хорошую погоду коз часто выпускали побродить по палубе. Многие моряки брали с собой питомцев: собак и кошек, а иногда попугаев и обезьянок.