Дэвид Класс – Время вышло (страница 51)

Это были крупные крепкие парни, с рельефной мускулатурой и первыми редкими бородками, с цепями в руках. Она не водила с ними компанию, но выросла среди них и являлась одной из них.

– Нет, он не пристает ко мне. Он сейчас уйдет.

Но они уже окружили Тома.

– Кое-кто напрашивается на порку!

– Он из ФБР, – предупредила Джули.

– О боже, тогда он надерет задницы всем нам! – сказал Террелл, вероятно, их лидер. Раздался смех, и круг сомкнулся плотнее.

Том достал отцовский кольт и поднял его. Его рука заметно дрожала.

– Ну и какого черта ты этим размахиваешь, кусок дерьма?

– Отпустите его, – сказала Джули Терреллу и рухнула на тротуар.

Террелл неохотно кивнул, и, пока они толпились вокруг девушки, пытаясь привести ее в чувство, Том поспешно покинул квартал и скоро уже бежал к ближайшей станции метро.

Глава 42

По утрам в будние дни автострада Гарден Стейт Паркуэй была свободна. Том занял скоростную полосу и мчался, проскакивая контрольные точки и не снижая скорости ниже ста тридцати. Он ехал в арендованном «Додже Чарджере», потягивая кофе из огромной чашки, купленный на автостоянке, и слушал Брюса Спрингстина по местному радио, когда зазвонил его телефон. Он неохотно отключил музыку и принял звонок от Гранта.

– Том, где ты, черт возьми?

– На Гарден Стейт Паркуэй, в пятидесяти километрах к северу от Атлантик-Сити[54].

– Собираешься сыграть с утра пораньше?

– Нет, я возвращаюсь в Вашингтон. Сяду на паром из Кейп-Мей в Делавэр и приеду сегодня вечером. Как там Бреннан?

– Не очень хорошо, – сказал Грант. – Он перепробовал все, чтобы изменить ситуацию: обратился ко всем друзьям, которые у него когда-либо были, попросил о каждом одолжении, которое ему когда-либо причиталось, – но боюсь, что корабль уже уплыл.

– Что это означает? – спросил Том.

– Что все кончено. Скажем так, это не самый изящный уход на пенсию, но думаю, он уже смирился с тем, что дело сделано.

– Это просто невероятно! – с неподдельным гневом воскликнул Том. – Я несколько раз пытался ему дозвониться, но он не отвечает на мои звонки.

– Сейчас он не отвечает ни на чьи звонки, – сказал Грант. – Он в добровольной самоизоляции. Но ему известно, как устроен этот город, так что он переживет.

– Сомневаюсь. А Эрл?

– Тоже вышел на пенсию. Я слышал, он сейчас на каком-то тропическом острове. Надеюсь, устроился в отеле, где разрешено курить в номерах.

– То есть, насколько я понимаю, нас всех отстранили от расследования.

Повисла долгая пауза, а затем Грант сказал:

– Не совсем.

– Что это значит? – внезапно насторожившись, спросил Том.

– Разумеется, никто не сожалеет об отставке Бреннана больше, чем я. Он был мне как отец. Но меня попросили…

– Кто попросил?

– Генеральный прокурор попросила меня стать в этом расследовании связующим звеном с МВБ, чтобы быть уверенной, что новая команда обеспечена всем тем, что было у нас, и владеет всей информацией, которую мы добыли.

– Кто-то должен это сделать, – заметил Том.

– Это расследование будет продолжаться, потому что Зеленый Человек должен быть пойман.

– Конечно, у вас нет выбора, – согласился Том, думая о том, что даже Грант со всеми его амбициями не мог чувствовать себя довольным.

– И Карнес продвигается вперед очень агрессивно, при полном сотрудничестве с администрацией.

– Не сомневаюсь.

– Я также должен подчистить хвосты, оставшиеся в ФБР. И оказалось, что никто точно не знает, что ты, черт возьми, делаешь.

– Мне пришла в голову одна идея, догадка, и Бреннан позволил мне этим заняться.

– И что за идея?

– Что я смогу составить профиль Зеленого Человека, основываясь на его инженерных навыках.

– Ты делал это один?

– Нет, я работал с профессором из Карнеги – Меллон.

– Что-нибудь получилось?

Том взглянул на лежавший рядом блокнот, в котором он делал заметки. Вверху синей ручкой был написан адрес Уиллы Сайерс в Кейп-Мей.

– Есть пара интересных зацепок. Я проинформирую вас, как только вернусь.

– Завтра утром. – Это был приказ, а не просьба.

– Конечно. Вы сейчас в командном пункте или его закрыли? Вы в штаб-квартире ФБР?

– Сейчас я больше бываю в Министерстве внутренней безопасности.

– Понятно.

Гранту не понравилось, как Том это сказал, и его тон стал заметно жестче.

– Ты должен быть в моем кабинете завтра в девять часов утра. Я хочу, чтобы ты ясно понимал, что больше не принимаешь участия в этом расследовании. Обо всем, что ты нашел на прошлой неделе – или считаешь, что мог найти, – составь сегодня же вечером письменный отчет и пришли мне. Завтра проинформируй меня лично, а затем отметься у Ханны Ли, которая назначит тебя на другое дело. Все ясно?

– Абсолютно, – сказал Том.

– Так какого черта ты выбрал окружной живописный маршрут?

– Это помогает мне ясно мыслить.

– Как Зеленому Человеку, когда он ехал через Небраску, – предположил Грант своим насмешливым тоном.

– Пожалуй, та же концепция. И я слышал, что поездка на пароме в Льюис оправдывает стоимость билета.

– Ну, тогда переправляйся вечером в Вашингтон, и завтра я жду тебя в своем кабинете с утра пораньше – скомандовал Грант и отключился.

Зеленый Человек мчался на юг, пытаясь справиться со смешанными чувствами ностальгии и страха. Заряженный пистолет лежал в правом кармане пиджака, и на этот раз он был готов пустить его в дело. Незадолго до девяти вечера он получил от Эллен зашифрованное послание и провел полчаса, тайком пытаясь выяснить все, что можно было узнать в интернете о Томе Смите. Надвигалась ночь, когда после короткого разговора с Шэрон он сел в свой джип и направился домой. Несмотря на пустые дороги и беспокойство по поводу этого назойливого агента ФБР, он заставил себя держаться разрешенной скорости и доехал из Мичигана до южного Джерси за десять часов. Въезжая в прибрежный город, в котором вырос, он безуспешно боролся с нарастающей волной давней вины.

Когда Зеленый Человек устроил побег, он неохотно простился с этой частью своей жизни. Его мать была неуравновешенной и эмоционально неустойчивой женщиной, она не умела ни хранить секреты, ни следовать определенным правилам, даже если от этого зависела жизнь ее сына. Если бы она знала, что он жив, то не смогла бы держать это в себе и дать ему возможность спокойно уйти. Она поставила бы под угрозу его новую жизнь.

К счастью, у нее имелось еще двое детей и растущий выводок внуков, живущих поблизости. Зеленый Человек упомянул ее в своем завещании и с огромной неохотой дал ей поверить в то, что он мертв. Двадцать лет она прожила, скорбя о потере сына, и не проходило недели, чтобы он не думал о ней и не испытывал чувство вины от того, что заставил ее страдать. Он знал, что у него нет выбора, но, проезжая мимо местных викторианских гостиниц, он ненавидел себя за эту ложь и за боль, причиненную им женщине, которая дала ему жизнь.

Он обогнул озеро и увидел в отдалении знаменитый маяк. В юности он провел много дней на пятикилометровой полосе городских пляжей, нарушая все правила, как бунтующий подросток, а когда повзрослел, охранял их, став пляжным спасателем. Он научился серфингу и подводному плаванию с аквалангом и купил морской каяк, с которого ловил рыбу, отплывая от берега на небезопасное расстояние. Он вспомнил сверкающие рассветы, когда в полутора километрах от берега наблюдал, как восходит солнце, гоняя по волнам на серфе вслед за стаями разноцветных рыб.

Зеленый Человек проехал мимо болот и свернул к северу, на узкие боковые улицы. Нужная ему часть Кейп-Мей находилась в километре от фешенебельных гостиниц, принимающих на выходные богатых туристов, но это был совершенно другой мир. Он миновал начальную школу, в которой учился, и, когда дома вокруг стали меньше и уже теснее прижимались друг к другу, Зеленый Человек сбросил скорость и попытался сдержать воспоминания, не многие из которых были приятными. Когда он учился в пятом классе, его отец – особенно близкий для него человек – умер от обширного инсульта, сидя в плетеном кресле на заднем крыльце. На следующее утро он нашел отца там без признаков жизни и тщетно пытался разбудить.

Он никогда не был так близок с матерью и двумя другими детьми, оставшимися в Нью-Джерси. Повзрослев, он единственный выбрался из этого города и с тех пор, где бы ни находился – в Нью-Хейвене, Бостоне или Сан-Франциско, – никогда не вспоминал свое прошлое. Сейчас Зеленый Человек сворачивал на улицу, где когда-то вырос, проклиная агента ФБР, который заставил его вернуться в этот унылый квартал, совсем не изменившийся за двадцать лет. Мысли о будущем также вызывали у него мучительное чувство вины – он с ужасом думал о том, что, если Шэрон, Гас и Ким через несколько недель совершат аналогичный побег, они будут страдать, как и он, когда оставил семью и лучших друзей навсегда. Разрыв с прошлым будет буквальным – даже если он пройдет успешно, жизнь разлетится на куски.

Том нашел Топсейл-стрит и припарковался перед белым дощатым домом. Этот квартал состоял из скромных двухэтажных построек с аккуратными дворами, многие из которых украшали маленькие садовые участки. Чуть дальше по улице двое мальчишек гоняли футбольный мяч, хохоча, когда тот отскакивал от припаркованной машины. Том немного понаблюдал за ними, представляя, как мальчик Пол Сайерс проходит мимо этих цветочных клумб по дороге в школу, как сидит в спальне этого обветшалого дома, изучая школьный курс химии на своем долгом пути к спасению человечества. Это был точно такой же дом, как и те, в которых Том жил примерно в шести различных штатах, и когда он подходил по дорожке к решетчатой двери, то не мог избавиться от ощущения, что охотится сам на себя. В его памяти звенели слова Гранта о том, что он отстранен от расследования по Зеленому Человеку и больше не входит в состав оперативной группы. Теперь Том не имел реальных полномочий делать то, что он делал сейчас, и ему следовало быть очень осторожным. Если он испугает женщину настолько, что она позвонит в ФБР, ему объявят выговор или уволят, а может быть, и того хуже. В то же время он был почти уверен, что Зеленый Человек вырос именно в этом доме, и Том так давно шел по его следу, что должен был увидеть все собственными глазами. Он заставил себя успокоиться и нажал кнопку звонка.