Дэвид Класс – Время вышло (страница 44)

– Потому что у нее нет той свободы действий, которой пользуется Зеленый Человек. Последние десять лет доктор Харви преподает в Оберне и редко выезжает за пределы Алабамы.

– Откуда вы знаете? Ей не нужно перелетать через Тихий океан, как Миуре. Доктор Харви может тайком сесть в свой автомобиль – или фургон – и поехать туда, куда захочет.

– Верно, но она борется с раком четвертой стадии. Последние два года она провела много времени в больнице в Бирмингеме, как раз в то время, когда Зеленый Человек наносил свои разрушительные удары.

– Тогда у нас остается только один, – неохотно согласилась Лиз. – Алек Петров.

– Алек хорош всем, – кивнул Том. – Блестящий инженер-механик из Райса[46], который поражал своих преподавателей и быстро сделал головокружительную карьеру. Но он слишком высоко летает, являясь управляющим партнером публичной акционерной компании по производству электромобилей, которая оценивается более чем в миллиард долларов. Если и существует что-то, что, по моему мнению, определенно не относится к Зеленому Человеку, так это публичность. Алек присутствует на всех шоу, касающихся деловых новостей, на которые его приглашают. Он круглосуточно рекламирует свою компанию. Невозможно представить, что он еще успевает взрывать заводы и топить яхты.

Лиз неохотно пожала плечами – она не любила признавать поражение в чем бы то ни было.

– Я сделала свою работу. Профиль чертовски хорош. Вы выполняли компьютерное моделирование, и вы определяли параметры поиска, так что это ваша проблема.

– Разумеется, – согласился Том, вставая. – Я намерен значительно расширить поиск. И послушайте – я знаю, что не должен оправдываться, но я сожалею, что вторгся в неподходящее время, и надеюсь, у вас все наладится. Теперь я должен идти. Возможно, мне придется срочно лететь обратно в Вашингтон, но я напишу вам, если получу новые сведения.

Он попытался забрать свой ноутбук, но Лиз не позволила ему это сделать.

– Почему вы думаете, что со мной что-то не так?

– Возможно, я ошибаюсь, – избегая ее взгляда, проговорил Том. – Мне просто в самом деле пора идти.

– А что за чрезвычайная ситуация в Вашингтоне?

– Я не могу вам этого сказать.

– У меня более высокий уровень допуска, чем у вас. Спросите Бреннана.

– Мне это известно.

– Тогда давайте, агент ФБР Смит, – скажите мне правду.

Он посмотрел ей в глаза.

– Я думаю, с вами что-то не так потому, что вы выпили по меньшей мере два бокала хереса и, кажется, плакали. Должно быть, вы чем-то расстроены, и я уверен – на это есть веская причина.

Лиз сделала глоток хереса и одарила Тома оценивающей улыбкой, как будто не вполне понимала, что с ним делать, но он начинал ей нравиться.

– Я имела в виду, чтобы вы рассказали мне правду о том, что происходит в Вашингтоне.

– Я это понял.

Она налила второй бокал хереса и протянула его Тому, и он, поколебавшись, взял его.

– Предупреждаю, я не любитель крепких напитков. Мой отец считал это признаком слабости. Одним из многих, которые он видел во мне.

– Избавьте меня от ваших семейных проблем. Давайте послушаем о Вашингтоне.

Том попробовал херес и нашел его теплым и приторным.

– Они кое-кого задержали, – сказал он.

– Того, кого считают Зеленым Человеком?

– Там есть некоторые косвенные улики.

– Которые вас не убеждают?

– Точно не могу сказать.

– Они вас не убеждают. И насколько серьезны эти косвенные улики?

Том несколько секунд колебался.

– Это не общедоступная информация.

– Мой допуск к секретным материалам полностью задействован, а на моих губах лежит печать. – Она провела языком по полным губам.

– Они обыскали его дом в Мичигане. В небольшом пруду за домом нашли следы взрывчатого вещества, которое использовалось при атаке на химический завод недалеко от Бостона.

– Похоже, они взяли нужного парня, – проговорила она.

Том не смог сдержать эмоций сомнения и гнева, и его голос прозвучал слишком громко:

– Зеленый Человек никогда не допустил бы такой глупости, чтобы сбросить взрывчатку в пруд на собственном заднем дворе! – Он взял себя в руки, сделал большой глоток хереса и посмотрел ей в глаза. – Ладно, теперь ваша очередь. Почему вы плакали?

– Потому что мне звонил мой муж, – ответила Лиз. – На следующий семестр Эрнст принял должность заслуженного приглашенного профессора в Парижском университете.

– Париж – прекрасное место.

– Да, это чудный романтический город, – согласилась она, и ее глаза заблестели. – Но я не думаю, что там мне будут рады. Видите ли, в Париже живет его любовница.

Том протянул ей бумажную салфетку и сказал тихо, почти робко:

– Я считал вашего мужа умным человеком. Должно быть, он глуп и слеп.

Промокнув глаза, она улыбнулась.

– Это очень печальная история. О молодой женщине, которую все называли самой умной. Она завоевывала все премии, и ее одаренность ни у кого не вызывала сомнений. Ее отец был холодным, суровым пожилым порочным математиком, который ее не любил. Так что же она сделала? Она вышла замуж за холодного, сурового пожилого порочного ученого из Германии, который тоже не дает ей любви. Вы когда-нибудь слышали подобную глупость?

У Тома голова шла кругом от хереса.

– На самом деле – да, – сказал он. – Один молодой человек, немного эколог, вырос с отцом, которого ненавидел и который высмеивал в нем все. Отец был агентом ФБР и всюду носился со значком и пистолетом. Он считал себя образцом нравственности, но на самом деле был жестоким, ограниченным мерзавцем и избивал своего ребенка. Когда мальчик вырос, он вырвался из дома, получив возможность делать все что угодно. Тем не менее он стал агентом ФБР, который всюду носится со значком и пистолетом, помогая выслеживать того, кто может быть последней надеждой на спасение планеты.

Она смотрела на него с интересом.

– Вы знаете, почему это делаете?

– Меня держит что-то такое, от чего я не в силах избавиться. А вы?

Лиз подняла бокал.

– Из чистого мазохизма. К черту! За то, чтобы напиваться после полудня! – Они чокнулись и выпили. – Вы неожиданно сложный для Тома Смита, – заметила она. – Расскажите мне о себе что-нибудь такое, о чем я не смогла бы догадаться.

– Я едва не стал пианистом. Мой отец был против, но я действительно неплохо играл.

– Тогда докажите.

Она провела его в гостиную, и он уселся за большой рояль. Это был «Блютнер», изготовленный вручную в Германии. Том уже несколько месяцев не практиковался, поэтому сыграл то, что хорошо знал и любил, – один из фортепианных концертов Шопена. Музыка его захватила, и когда он закончил, то увидел, что Лиз сидит неподвижно и тихо, а по ее щеке катится слеза.

– Я… простите, – проговорил он.

– Не надо извиняться. – Она смахнула слезу большим пальцем и быстро сменила тему: – Как вы считаете, почему у этого парня была взрывчатка в пруду, если он не является Зеленым Человеком? Думаете, его подставили?

– Это не имело бы смысла – мы слишком много знаем о Зеленом Человеке. Правда откроется, и задержанный будет оправдан. Я не доверяю ему, но и не претендую на то, что понимаю, в чем тут дело. – Он развернулся на вращающемся стуле, чтобы посмотреть на нее. – Теперь ваш ход. Расскажите мне о себе что-нибудь столь же забавное и нелепое.

Помолчав, Лиз пожала плечами:

– Однажды вечером в Оксфорде я приняла кое-какие таблетки и закончила тем, что танцевала голой в фонтане. Один язвительный блогер признал меня самой сексуальной стипендиаткой Родса со времен Криса Кристофферсона и заклеймил как совершенно невменяемую.

– Невменяемая или нет, но это очень хорошая компания, – рассмеялся Том.

– Еще бы! – Она невольно усмехнулась. – Так почему вы думаете, что Зеленый Человек может быть последней надеждой планеты?

– Вы читали его послания и манифест. Вы ученый и не можете не признавать неопровержимых фактов. Ледяные пласты плавятся, уровень океанов поднимается, во всем мире происходят аномальные погодные явления. Биологические виды вымирают, и у нас остается очень мало времени, чтобы это изменить – именно это он и пытается сделать. Он сфокусировал внимание всего мира на самых острых проблемах…

Она решительно покачала головой и прервала его фразой:

– Каждый террорист думает, что должен делать то, что делает, что сам Бог возложил на него эту миссию.