Дэвид Класс – Время вышло (страница 35)
– Но вы проследовали за мной на митинг, а затем в автобус, и теперь мы здесь. То, что вы мне сказали, не имеет никакого смысла. Почему вы не можете говорить нормально?
– Я бы хотел.
– Так вы способны на это?
– Да.
– Вы женаты?
Вопрос был неожиданным. Он кивнул.
– У вас есть дети?
– Да.
– Вы откровенно разговариваете со своими родными?
– Стараюсь.
– Вы говорите правду моей маме? Она должна доверять вам, если вы действительно такой старый друг и она привела вас в нашу квартиру.
– Да, я всегда говорил ей правду.
– Тогда попробуйте сказать мне. В автобусе, когда вы просили меня не задавать маме вопросов – какие вопросы вы имели в виду?
– Те, которые ты недавно ей задавала.
– Вы подразумеваете то, что, когда ей исполнилось тридцать лет, она так разочаровалась в мужчинах, что отправилась в клинику в Лос-Анджелесе для того, чтобы забеременеть? – взглянув на него, спросила Джули.
Он кивнул.
– От анонимного донора по имени Джеймс, о котором я ничего больше не знаю?
– Да, я имел в виду такого рода вопросы.
– Вы знаете о нем больше, чем я? – Ее голос дрогнул.
– Все, что я знаю, – как сильно Эллен тебя любит и что ты должна оставить эту тему и не давить на нее…
– Перестаньте! – крикнула Джули. – Когда мама впервые рассказала мне о Джеймсе, она плакала и была сильно взволнована. Она объяснила это тем, что солгала мне, и призналась, что ничего не знает о нем. – Она на мгновение замолчала, внимательно глядя на Зеленого Человека. – Но, может быть, она плакала из-за того, что только собиралась мне сообщить?
Джули всматривалась в его лицо, изучая линии его скул и лба. Когда она заговорила, это был едва слышный шепот, почему-то показавшийся ему слишком громким:
– Вы быстро бегаете?
– Что?
Она сидела совершенно неподвижно, застыв, словно не осмеливалась пошевелить даже пальцем, как будто тот мог сломаться.
– Вы быстро бегаете?
– Я бы не сказал…
– Я видела, как вы бежали рядом с автобусом, до того как вошли туда. Вы двигались очень быстро. Вам удалось обогнать нас.
Зеленому Человеку было почти больно смотреть на нее, но он не мог отвести взгляда.
– Наверно, я хорошо бегаю для своего возраста. Джули, мне нужно идти…
У нее задрожала нижняя губа, но, когда она заговорила, ее голос был тверд:
– Готова спорить, что в молодости вы бегали чрезвычайно быстро.
– Возможно.
Потом она спросила так тихо, словно вообще не спрашивала:
– Вы мой отец?
Повисло долгое молчание. Наконец, с нежностью и тщательно подбирая слова, Зеленый Человек заговорил:
– Твоя мать рассказала мне то же, что и тебе. Что забеременела от анонимного донора в клинике в Лос-Анджелесе, а она никогда не лгала мне…
– Это не ответ.
– Это единственный ответ, который я могу тебе дать.
– То есть если бы вы
Он не смог ничего ответить.
Она сделала глубокий вдох и встала, уперев руки в бока и глядя на него сверху вниз. Ее голос звенел от гнева:
– Потому что, если вы и вправду мой отец и произнесли мне какую-то дурацкую прощальную речь, прежде чем исчезнуть навсегда, я хочу, чтобы вы знали, что я вас ненавижу. Это действительно так. Я ненавижу вас за ваше молчание, равнозначное лжи, за то, что вас не было в моем детстве, за сегодняшнее внезапное появление, которое я, судя по всему, должна просто принять и выслушать ваши советы и банальности, за вашу слабость и проклятую трусость…
Он тоже встал и неожиданно положил руки ей на плечи.
– А что, если у твоего отца есть веская причина для того, чтобы скрывать от тебя правду?
– Это полная чушь. Какая причина может быть для подобной лжи? Это просто еще одно оправдание…
– А если нет? Что, если правда такова, что ты не сможешь с ней справиться? Что, если было бы несправедливо просить тебя об этом?
– Вы меня не знаете, – со злостью сказала Джули. – Я могу справиться с чем угодно. А вы просто трус, и я больше не хочу об этом слышать…
Он знал, что не сможет ничего объяснить и было бы настоящим безумием даже пытаться. Все, что он ей расскажет, только подвергнет опасности ее и его самого, а он был так невероятно осторожен в течение многих лет. Поэтому он был совершенно потрясен, услышав собственные слова:
– Что, если правда обрушит на твои плечи тяжесть целого мира?
Грандиозность вопроса застала ее врасплох. Она лихорадочно размышляла над ним – разъяренная, но в то же время взволнованная и сбитая с толку.
– Что вы имеете в виду? Кто вы?
Он пристально глядел ей в глаза, и они долго молчали, обдуваемые пронзительным ветром с реки. А затем он прошептал ей слова, которыми она закончила свою сегодняшнюю речь:
– Есть вещи, которые важнее нас самих. Существует борьба, заставляющая нас поступиться личными интересами ради чего-то большего.
Джули не сразу поняла его, но затем, когда узнала слова из манифеста, отшатнулась, глаза ее сузились, и проблеск понимания и ужаса отразился на ее лице. Она развернулась и бросилась в парк Риверсайд.
Глава 28
– И этот метод разрабатывался для того, чтобы развенчать Шекспира? – с сомнением произнес Бреннан и сделал большой глоток «Гиннеса».
Почти за неделю он впервые покинул командный пункт оперативной группы или штаб-квартиру ФБР, и хотя он был явно измотан, все же решил попытаться насладиться этим часом в ирландском пабе в Джорджтауне[38]. «Буйный парень из колоний» братьев Кланси[39] гремел из динамиков; в углу четверо мужчин играли в дартс.
– Ну, не совсем так, – пояснил Том и из вежливости тоже сделал маленький глоток пива. – Но он довольно убедительно показал, что не все пьесы, которые приписывают Шекспиру, он написал один. И это не ограничивается только Шекспиром. Стилометрия использовалась при анализе многих других текстов – от Ветхого Завета до Книги Мормона. Я узнал об этом, когда учился у талантливого и немного чокнутого профессора-шекспироведа в Стэнфорде, который кроме того был специалистом в области статистики и компьютерного моделирования и лучше, чем кто-либо, разбирался в том, что происходит в сфере стилистического анализа и искусственного интеллекта.
– Такое возможно только в Стэнфорде, – пробормотал Бреннан и покачал головой. – Почему они просто не оставят в покое старого доброго Шекспира?
Начальник оперативной группы сидел, заправив льняную салфетку за воротник белой рубашки, а перед ним стояла тарелка тушеной капусты с солониной. С удовольствием здоровяка, который любит поесть, он принялся за еду, и, глядя на него, Том ткнул вилкой в свое рагу из баранины.
– Так это действительно работает? – с набитым ртом спросил Бреннан. Проглотив кусок, он залил его крепким портером. – А почему ты думаешь, что это поможет нам поймать Зеленого Человека? Я бы скорее поставил на тысячу оперативников, которые ходили бы от двери к двери в Мичигане в поисках черных автофургонов и наклеек на бампер с изображением медоеда.
– Непосредственный поиск тоже может сработать, – согласился Том, – но стилометрия способна дать результат гораздо быстрее и будет намного дешевле. Эти технологии развивались больше столетия и за последние двадцать лет сделали гигантский скачок. Основная мысль очень проста – вы можете использовать статистику для стилистического анализа текстов и определить, кто их автор. Например, шекспироведы, такие, как мой профессор в Стэнфорде, хотят знать, какие из его пьес он написал сам, а какие в сотрудничестве. И если находят, что соавторство имело место, стремятся определить, какие реплики Шекспир написал сам и кто из драматургов той эпохи вроде Томаса Миддлтона мог в этом участвовать.
– И они действительно могут это сделать? – с сомнением спросил Бреннан. – Разобрать пьесы пятисотлетней давности реплику за репликой и вычислить, кто написал какие строки?
– С почти невероятной точностью, – сказал Том. – Это своего рода литературная криминалистика, которая сочетает компьютерное моделирование и искусственный интеллект. Количество синтаксических, филологических и лексикологических элементов, которые принимаются во внимание, растет год от года, так что метод становится все более сложным и точным. Мой профессор работал вместе с Леунгом – экспертом мирового класса по искусственному интеллекту из Оксфорда.