Дэвид Келлер – Сказания Корнуолла (страница 37)

Теперь дракон принял облик старого чародея и, задыхаясь, молил меня оставить его с миром, предложив разделить со мной красоту девы, если я это сделаю. Конечно же, я пренебрёг таким подлым предложением и, призвав его защищаться, кинулся на него с кинжалом. Поняв, что обречён, силой своего волшебства он обернулся пузырьком воздуха и скрылся в горле у девицы.

Я возвратил её. Чудовище всё ещё в ней, ожидая возможности воскреснуть и уничтожить всех вас, добрые люди Уэльса. Если эта бедная девица выйдет за еврея, чудовище сможет выбраться в брачную ночь и разорвать его на части. Если она останется здесь, вся деревня будет в опасности. Окружающие в безопасности, пока он знает, что я рядом, чтобы удавить его, как только он покажется.

Слушатели трепетали и выглядели поражёнными моим рассказом.

Наконец король спросил, — Что ты собираешься делать? И зачем тебе подвергаться такому риску, спасая жизнь еврея или простолюдинов этой деревни?

— Я могу взять эту злосчастную девушку с собой, в Корнуолл. Я буду внимательно следить за нею во время поездки. Если чудовище выйдет из неё, то я сразу убью его и верну её родителям и еврею. Если оно ещё будет в её внутренностях к тому времени, как я достигну Корнуолла, я дам ей редкие лекарства, известные мне и постепенно чудовище умрёт в ней. Я — одинокий человек, без жены или детей и для меня лучше принять на себя этот огромный риск, пусть даже я погибну, чем допустить, чтобы все эти добрые люди умерли за одну ночь бойни. Кроме того, мне многое ведомо о дьяволах и их образе действий, и поэтому лучше будет держать деву рядом, пока этот демон не сгинет полностью.

— О, милостивый сэр, — вскричала мать, — как мы можем отблагодарить вас? Вы слишком добры с нами. Никто другой не сделал бы все эти поразительные вещи для простых незнакомцев; я чувствую, что моя дочь в безопасности под вашим присмотром.

И еврей приблизился ко мне на коленях, кротко вручил мне золотую цепь и поблагодарил меня за то, что я спас его жизнь от ужасной гибели в лапах чудовища.

Хотя день уже клонился к вечеру, но, всё-таки, поскольку было тепло, я настоял, чтобы отправиться в Корнуолл; так что я уселся на своего скакуна и посадил девицу перед собой, а сзади была сума с подаренными драгоценностями и прекрасным шёлком от короля и его рыцарей, и я облачился во все свои доспехи, кроме шлема, который я привязал к седлу, а вместо этого надел маленькую бархатную шапочку.

Мы сердечно распрощались со всеми этими людьми.

Король немного проехал рядом со мной.

— Уверен ли ты, дорогой брат, — спросил он, когда собрался покинуть меня, — уверен ли ты, что в этой девице сидит дьявол?

— Безусловно, — очень серьёзно ответил я.

— Тогда она — истинная женщина, — ответил он; — ибо все женщины, которых я когда-либо встречал, одержимы подобным образом.

На этом он подмигнул мне и развернувшись, поскакал назад в город, где его ожидала свита.

Руфь и я ехали весь летний день. Пока солнце всё больше и больше опускалось на великолепных небесах, она всё сильнее прижималась ко мне и время от времени вздыхала, смотрела на меня голубыми глазами и спрашивала: — Не выглядывает ли из моего рта чудовище?

— Нет, — ответил я, прижимая её плотнее, чтобы она не тревожилась.

— И всё-таки я боюсь, что оно вылезет наружу. Загони его назад, милый!

И так я и поступал, поцелуями.

Как упрям был этот дьявол! Как тяжело было загнать его назад!.. Но вот дева была довольна.

Наконец она запыхалась.

— Никто другой, — прошептала она, — не сможет сделать это так, как ты.

— Никто другой, — эхом отозвался я.

И снова изгнал дьявола из её рта.

Невестин Колодец

[Weird Tales, October 1930]

Лишь изрядно углубившись в пределы моего любимого Корнуолла, я осознал, что моё появление перед подданными с дамой из Уэльса может оказаться непонятным или неприемлемым для отважных рыцарей, столь преданных мне в первые дни владычества. Всё это было довольно приятно — и спасать прекрасную Руфь, и даже долгие минуты загонять в неё дьявола затянувшимися поцелуями, но дерзко привезти эту леди в мои владения значило вызвать губительные политические волнения. С другой стороны Руфь была прямо тут, на коне, передо мной; и по развившейся у неё привычке прижиматься ко мне, были все основания полагать, что она намеревалась провести остаток жизни в моих объятиях.

— Я — Властитель Корнуолла, — в конце концов решился я, — и большая часть моей поддержки проистекает от знати с дочерьми на выданье. Пока я холост, эти лорды остаются моими друзьями, но если они увидят тебя и узнают, что ты из Уэльса, то сразу же возникнут завистливые распри. Так что мы остановимся у первого же бродячего торговца, купим тебе мужскую одежду и ты войдёшь в мой замок, как паж.

— Я буду твоим пажом? — переспросила Руфь.

— О! Пожалуй, так. По крайней мере, никакого другого у меня не будет, и ты сможешь выполнять мои поручения и облачать меня в доспехи, когда я отправлюсь охотиться на великанов.

— Это было бы неплохо. Думаю, что буду недурно выглядеть в одежде мальчика. Я раньше носила такое, когда была гораздо моложе. Ты дашь мне мальчишеское имя?

Мы обсудили всё это и решили дать ей имя Перси. Позже, в тот же день, мы повстречали еврея, продававшего одежду всем, кто её покупал и я заключил с ним выгодную сделку; так что, когда Руфь вышла из-за кустов, она выглядела, как юный паренёк, ещё не бреющийся. Еврей получил её одежду и немного серебра, и покинул нас.

После этого я пересадил Руфь позади себя и если бы пришлось как-то удерживаться, то она вполне могла это сделать. Мы скакали весь тот день и следующий, и ночью вновь вернулись в мой замок. Распорядившись хорошенько накормить и устроить моего верного скакуна, и поместить привезённые мной сокровища в безопасное место за замками и засовами, я устало потащился в свои покои, чтобы снять железные и кожаные доспехи, которые приходилось носить правителю, если он в одиночестве разъезжал по дорогам моей страны. Я вспомнил о короле Артуре, который сделал страну столь безопасной, что золотой браслет три года провисел на кусте терновника непотревоженным, ожидая своего законного хозяина. Такой страной я и желал когда-нибудь сделать Корнуолл.

Перси последовала за мной в уединение моих покоев и, прежде, чем я это осознал, она принялась снимать мою броню и, обнаружив оливковое масло, натёрла им меня и мои одежды из шёлка и мягкой кожи; и так, прежде чем это уразуметь, я удобно расположился перед камином и Перси протягивала мне рог эля со специями, о котором, ради моего удобства, видимо, распорядилась, поднимаясь по каменным ступеням.

После этого прошло несколько приятных дней в библиотеке. Конечно, Руфь не умела читать, но она толково разбиралась по картинкам, а её готовность признать, что мне известно гораздо больше её, определённо освежала мою мужскую гордость. Во время своих удивительных приключений в Долине Апуримака, Благословенных Островах, Кейбеле и Дагомее, я встречал множество женщин, но никогда таких, кто охотно бы признавал моё умственное превосходство. Поэтому, раз это простодушное дитя желало учиться, я разрешил ей просматривать многие свои книги и даже проводил долгие часы, читая ей. Разумеется, она носила мальчишечью одежду и я очень старался называть её Перси, но иногда, когда мы оставались наедине, я любезно предоставлял ей целовальное излечение от дьявола, которого поселил в неё.

Всё это было довольно прелестно и могло тянуться приятными вечерами до бесконечности или, по крайней мере, с месяц, если бы не неожиданный и немного беспокоящий визит нескольких из наиболее могущественных моих лордов. Их было лишь трое, но они имели такое влияние в Корнуолле, что могли считаться за три десятка или даже три сотни. Я принял их в библиотеке, сперва велев Перси уйти и не приходить, пока она не узнает, что они благополучно покинули Замок. Чтобы помочь пажу провести время вдали от меня, я препоручил её слуге, дабы она изучала буквы и приближала день, когда научится читать.

Славные рыцари Бевидер, Артур и Мэлори сидели у камина, отогревая ноги и потягивая моё вино, поглядывая друг на друга и искоса на меня, словно сомневаясь, кто же должен начать разговор или в эффекте, который он возымеет на их Властителя. Наконец Мэлори откашлялся и заговорил о том, что было у них на уме.

— Нужно признать, Сесил, сын Джеймса, сына Дэвида, сына Джона и потомок святого Христофора, что твоё прибытие в нашу страну и становление Властителем были непостижимо загадочным вопросом для всех нас.

— Несомненно, это произошло весьма необычно, — ответил я.

— Мы признаём, что нуждались в сильном человеке, чтобы править нами. Это королевство наводняли разбойники, великаны и демоны, и нас окружало множество сильных и завистливых стран, жаждущих нашей гибели. Ты прибыл сюда в подходящее время и, благодаря твоим способностям истребителя великанов и политика, принёс Корнуоллу чувство защищённости, чего перед твоим появлением ему очень сильно недоставало.

— Моя репутация говорит сама за себя, — практически расхвастался я. — Пять шаек разбойников рассеяны и больше ста перебиты в сражении или повешены на ветвях, предупреждая весь народ об опасности такого занятия в моих пределах. Три великана, семь смертоносных змеев, один дракон, и множество саламандр и людоедов отправлены в преисподнюю. Ирландия, благодаря моим волшебным силам, более, чем дружественна к нам. Уэльс не может напасть. Фактически, только за последние несколько недель я побывал там и избавил их землю от самого ужасающего проклятия, и после этого приключения сам король Уэльса одарил меня множеством самоцветов и других подарков великой ценности. Поэтому нет сомнений, что, по крайней мере на мой взгляд, Корнуолл получил большую выгоду от присутствия меня, взявшего на себя государственные заботы.