Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 59)
Группа «Север» в Киле также рекомендовала позволить подводным лодкам следовать за намеченными ими жертвами до самого входа в Белое море. Но за Каниным Носом даже они считали риск слишком большим. Шмундт тем временем был обязан предположить, что помимо этой последней небольшой кучки судов нельзя исключать возможности появления других отставших, идущих с севера.
В 11.07 шестнадцать самолетов «Юнкерс-88» 1-й эскадрильи 30-й авиаэскадры и экспериментальной эскадрильи из Петсамо пошли в последнюю атаку на эти шесть судов, собираясь отыграться на двух больших грузовых судах. Самолеты появились, когда группа находилась уже к северу от Иоканки, и нанесли серию ужасающе точных ударов с высоты, на которой их не доставали огневые средства кораблей и судов. В 20 милях к юго-западу с палуб конвоя «Замалека» наблюдали это ужасающее зрелище в красках, в преломлении слоев воздуха разных температур, что характерно для этих краев. Они слышали по радиотелефону, что шесть судов находятся всего в 20 милях позади них, и когда просматривали северо-восточный горизонт, то видели, как начиналась бомбардировка. Каждая бомба, падавшая в море, поднимала столб воды, которая так преломлялась и видоизменялась, что становилась огромным грибом в глазах далеких наблюдателей. Внезапно высоко в небе они увидели морские суда, перевернутые, подвешенные на «грибах» соленой воды.
«Это было так странно, – писал один из видевших эти картины. – Шипы, конусы, пирамиды, столбы – чего только не было, и все так красиво подвешено в воздухе; длилось это в течение многих-многих секунд.
Капитан сказал мне: «Никакое турагентство Кука не сможет предложить такого развлечения».
Знал и я, и все мы, что это происходит в результате преломления лучей. Возможно, мы были на оптимальном расстоянии для идеального восприятия. Это было зрелище для поэтов, а не для моряков. Тут было что-то такое, что могло пробудить от сна всю команду, а это говорит больше, чем любые поэтические слова».
После полутора часов пикирования и бомбардировки, когда несколько бомб разорвались вблизи обоих судов, атака закончилась. Машина «Сэмюэла Чейза» встала, все паропроводы были повреждены, вспомогательное оборудование вышло из строя, и компас был выброшен из своего нактоуза[113]. Немцы заявили, что судно «ушло на дно за несколько часов». Но теперь эскорт был больше, чем когда-либо, полон решимости обмануть немцев относительно этого последнего приза, и тральщик, как и траулер с гидролокатором, отделились от других кораблей, чтобы пойти на помощь поврежденному американцу. Тральщик взял тяжелое судно на буксир, в то время как «Оушн Фридом» пошел к порту Иоканка, сопровождаемый кораблями «Бритомарт» и «Нодерн Джем». В 12.57 с ревом прилетел одиночный «Юнкерс-88» и с большой точностью накрыл британское судно так, что его компасы были сорваны с мест, а капитан судна Уильям Уокер получил тяжелое ранение в бедро осколком бомбы. Но после того как морская вода схлынула с судна, оно выровнялось, его машины продолжали работать. А вдали наконец показалась земля. Теперь можно было обойтись и без компаса[114].
Немцы утверждали, что британец был так сильно поврежден двумя «прямыми попаданиями» тысячефунтовых бомб, что его «можно считать уничтоженным». Германское 5-е соединение ВВС подвело итог: «Таким образом, уцелевшие суда конвоя, которые пытались достичь Иоканки, уничтожены». Но «Сэмюэл Чейз» и «Оушн Фридом» не торопились причислять себя к числу уничтоженных. На низкой высоте пришла русская летающая лодка, а затем повернула обратно к побережью – очевидно, за подкреплением. Командир «Бритомарта» поставил траулер с гидролокатором впереди ослепшего грузового судна, чтобы траулер вел его за собой, в то время как сам продолжил противолодочное прочесывание вокруг них.
В 13.30 того дня два упомянутых торговых судна были снова замечены озадаченной немецкой воздушной разведкой в 120 милях к востоку от Мурманска. Они шли отдельно, и каждое сопровождали «патрульные корабли». С авиабазы в Банаке были подняты в воздух еще восемнадцать «Юнкерсов-88» из 2-й эскадрильи 30-й авиа-эскадры, чтобы разделаться наконец с этими грузовыми судами. Но в 15.45, когда бомбардировщики находились вне радиуса захвата радиолокационной сетью противника, немецкая служба радиоперехвата услышала, что британская радиостанция на берегу передает предупреждение о надвигающемся ударе с воздуха на конвой «Компетент» в 10 милях к северу от Святого Носа, а часом позже они услышали неприятные новости из Мурманска: «в воздух поднялось прикрытие из истребителей для конвоя «Компетент». Когда восемнадцать «Юнкерсов-88» приготовились напасть на эти два грузовых судна, находясь еще на расстоянии многих миль от них, появился рой русских истребителей Пе-3 и «Харрикейн» и отогнал их. Немецкие самолеты вернулись в Банак и по дороге со злости побросали бомбы на эсминец и каботажное судно.
Так что только теперь, после того как суда покрыли расстояние в 2500 миль из Исландии и оказались в поле зрения русского побережья, Советский Союз выступил на их защиту. Чуть позже показались два тральщика, «Хазард» и «Леда», из 1-й флотилии минных тральщиков, которой командовал капитан 1-го ранга Кромби. Тральщик «Бритомарт» дал им позицию поврежденного «Сэмюэла Чейза», а сам вместе с транспортом «Оушн Фридом» направился к Иоканке.
В Иоканке их ожидали восемь кораблей эскорта из конвоя «Замалека». Они бросили якорь там незадолго до полудня, но никакой заправщик их не ждал. Было тепло и сыро. Моряки уже четверо суток не вылезали из своих капоковых спасательных жилетов – с тех самых пор, как покинули Маточкин Шар. Прежде чем они оставили порт, чтобы проделать под защитой последний отрезок пути к Белому морю и Архангельску, на корабли эскорта пришло сообщение, что два русских эсминца в Иоканке предложили указать дорогу к входу в Белое море. Корабли Королевского военно-морского флота в 12.30 дня подняли якоря, благодарные за это дополнительное охранение и за то, что русские эсминцы проведут их. Русские эсминцы были причудливыми кораблями с пушками на отдельных опорах, обращенными все до одной в сторону кормы. Выйдя из порта, эсминцы «показали им путь» к Белому морю и повернули обратно к местам своих стоянок. Командир корвета «Ла Малуин», едва оправившись от изумления, пожелал им с помощью 10-дюймового прожектора: «Надеюсь, вы вернетесь благополучно». Но с русских эсминцев не ответили.
Все суда в кильватерной колонне направились к «горлу» – входу в Белое море. К полуночи к ней добавилось несколько русских тральщиков, а над головой стали кружить истребитель «Харрикейн» и бомбардировщик-штурмовик. Впервые за много суток ночью слегка стемнело. Пошел сильный дождь, и лед исчез. Московское радио объявило, что в этот день советские летчики сбили тридцать немецких самолетов, и повторило, что конвой прибыл в целости. На это один португальский пропагандист ответил: «Это означает, что суда, которые были потоплены, завершили свой путь под водой».
Для спасательного судна «Замалек» испытания подошли к концу. Если когда-либо было судно, которое заслуживало, чтобы о нем сняли фильм, то это был выносливый «Замалек» капитана Морриса. «Замалек» начал с того, что до войны перевозил пассажиров на Ближнем Востоке, а закончил бесславно в 1956 году после Суэца, когда египтяне затопили его в Порт-Ибрахиме[115]. Потом, после достижения перемирия, его достала со дна инжерная служба ООН, и судно было разрезано на металлолом. Фильм получился бы захватывающий и пронзительный. При следующем конвое, после PQ-17, «Замалек» спас русскую женщину с одного из русских судов, и она родила ребенка в операционной «Замалека». Но это уже другая история.
В полдень 11 июля маленький конвой «Замалека» гордо шел по реке Двине мимо лесопилок, паромов, на которых было полно молчаливых женщин-рабочих, он шел среди тысяч бревен, плывших по реке. В некоторых прибрежных деревнях их приветствовали, в других молча поглядывали. В четыре часа «Замалек» пришвартовался в Архангельске, в 2490 милях от Сейдис-фьорда. Но прежде чем он пристал к пирсу, американский моряк, которого за четыре дня до этого к ним доставили в состоянии душевного расстройства, прыгнул за борт и поплыл к берегу. Капитан 1-го ранга Монд, британский представитель, лично ступил на борт спасательного судна, чтобы приветствовать его капитана-валлийца.
Спасатель «Рэтлин» и американское грузовое судно «Беллингем» были уже здесь, вместе с русским танкером «Донбасс». (Последний в немалой степени был обязан своим выживанием американским морякам, которых он до этого спас. Хотя они и находились на пределе своих физических возможностей, но составили расчет одного орудия, еще одно привели в боевое состояние и все дни и ночи сражались на боевых постах, пока танкер не пришел в Молотовск[116]; высокопоставленный представитель советского правительства лично поблагодарил капитана потопленного американского судна «Дэниел Морган» Джорджа Салливена за самоотверженные действия его команды.) Днем позже еще одно американское грузовое судно – подраненный «Сэмюэл Чейз» – также добралось до Молотовска.
«В порт пришли три судна из тридцати семи, – докладывал 13 июля флотскому командованию в Архангельске коммодор Даудинг. – Конвой не из успешных».