Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 5)
А крейсер «Тринидад» с его самострельной торпедной раной провел легкий ремонт в Мурманске, а 13 мая вышел и взял курс на Соединенные Штаты для более основательного ремонта. Корабль был обнаружен на другой день немецким самолетом, подвергся бомбардировке и был оставлен командой.
Потеря «Эдинбурга» и «Тринидада» отчетливо показала британскому главнокомандующему ВМФ серьезный риск, которому постоянно подвергаются тяжелые военные корабли из охранения конвоев в водах к востоку от острова Медвежий не только со стороны германских подводных лодок, но и германской авиации. На большой части маршрута против них действовали до восьми подводных лодок, длительные преследования которых были невозможны из-за необходимости экономить топливо. Их загоняли вглубь, не давали действовать, но редко уничтожали. Так, хотя было признано, что крейсеры могли обеспечивать эффективное прикрытие только в непосредственной близости к конвою, они в этих местах и подвергались наибольшей опасности со стороны вражеских подводных лодок.
Неизбежным результатом было то, что так же, как немцев, их мучил «комплекс авианосцев»; британцы, переживавшие потерю двух крейсеров, теперь равно опасались за свои крейсеры перед лицом атак германских подводных лодок и бомбардировщиков. Адмирал Тови зашел в своих предложениях настолько далеко, что даже рекомендовал следующее: если вражеские аэродромы в Северной Норвегии не будут нейтрализованы или пока не настанет полярная ночь, конвои должны быть совсем приостановлены. «Если они будут продолжаться по политическим причинам, – предупредил он, – то следует ожидать очень серьезных и тяжелых потерь». Но политические причины были весьма весомыми. 17 мая Черчилль информировал Комитет начальников штабов:
«Не только Сталин, но и президент Рузвельт будут очень возражать против нашего отказа сейчас от направления конвоев. Русские ведут тяжелые бои и будут ожидать от нас, что мы пойдем на риск и заплатим цену, вытекающую из наших обязательств. Суда Соединенных Штатов присоединяются к нам. Мое собственное чувство, смешанное с большим беспокойством, – что конвой [PQ-16] должен выйти 18-го числа. Операция оправданна, если доберется половина».
Это он считал, что отказ от попытки ослабил бы британское влияние среди обоих главных союзников, с другой стороны, капризы арктической погоды – а если не они, то везение, – могут помочь британской стороне. Адмиралтейство не разделяло жестокой позиции Черчилля. «Эти арктические конвои становятся постоянным жерновом у нас на шее, – сказал сэр Дадли Паунд адмиралу Кингу, американскому командующему военно-морскими операциями. И добавил: – Все это дело весьма болезненная операция, и как ни бросай кости, они будут выпадать против нас». Настроения Паунда отзывались эхом в каждом офицере, связанном с передвижением северных конвоев. Но эти чувства были побеждены – конвойные операции под давлением сверху неизбежно двигались к кульминационному моменту, который составляет главный предмет этой книги.
Точный вывод, сделанный немцами на основе вылазок их легких сил в Баренцевом море (23 марта и 2 мая), состоял в том, что их флотилии эсминцев не годились против союзнических конвоев, прикрытых крейсерами, если немцы не собирались нести такие потери, которые сделали бы эти операции невыгодными.
Тяжелые военные корабли германского флота не получали никакой возможности нанести удар по русским конвоям начиная с первой тревожной вылазки «Тирпица» в марте; сами немцы признавали, что их воздушная разведка все еще была неадекватна, чтобы позволить крупные надводные операции. Короткая мартовская вылазка «Тирпица» с тремя эсминцами обошлась германскому флоту в 7500 тонн топлива и ввергла в соответствующую ситуацию тыловые службы флота в Норвегии. И это исключило любые продолжительные операции флота, если перед этим противник не идентифицировал и не установил в точности координаты. Это не касалось подводных лодок: они работали на дизельном топливе, реальной нехватки в котором пока еще не ощущалось.
К началу мая наращивание наступательного вооружения, по приказу Гитлера, отданного два месяца назад, принесло свои плоды: флот имел теперь на побережье Норвегии в Тронхейме, Нарвике и Киркенесе отнюдь не средний линейный корабль, два тяжелых крейсера, восемь эсминцев и двадцать подводных лодок. Из этих двадцати двенадцать были приданы для операций против конвоев, а остальные несли оборонительные функции. Германские ВВС приняли также безотлагательные меры по воплощению в жизнь приказа фюрера: немецкие летчики, взятые позже в плен в ходе сражения вокруг PQ-17, сообщили британским офицерам спецслужб, что они находились на курсах переподготовки для полетов на бомбардировщиках-торпедоносцах в Гроссето, в Италии, «примерно в конце марта они в ускоренном темпе прошли остаток курса» и были направлены в Норвегию. К началу мая первые двенадцать бомбардировщиков-торпедоносцев – недавно переделанные стандартные средние бомбардировщики «Хейнкель-111» – прибыли в части в Северную Норвегию. Девять торпедоносцев их эскадрильи – 1-й эскадрильи KG26 – участвовали в атаках на конвой PQ-15 во время их первого вылета в Арктике 2 мая. По утверждениям пленных, эти самолеты потопили три судна.
Ко второй половине месяца германское наращивание сил завершилось. Пришел в Норвегию и тяжелый крейсер (карманный линкор) «Лютцов» водоизмещением 11 000 тонн. Таким образом, там были собраны все боеспособные единицы германского флота в ожидании приказа своего главнокомандующего впервые всеми средствами развернуть атаку против союзнического конвоя на Мурманск.
Несмотря на наименее благоприятное время года для арктических конвоев, PQ-16, который вышел из Исландии 20 мая с тридцатью пятью грузовыми судами, был пока что самым крупным конвоем на север России. Описание того времени, сделанное одним американским моряком, его участником, дает полное впечатление об опасностях службы на судах северных конвоев. «Карлтон», старое американское грузовое судно водоизмещением 5217 тонн, груженное взрывчаткой, танками и боеприпасами, направлявшееся в Мурманск с командой из сорока пяти человек, вышло из Филадельфии в марте, за день до того, как Гитлер подписал приказ об интенсификации атак на мурманские конвои. Оно вышло из Филадельфии в пятницу 13-го числа: даже новички в команде судна знали, что это означает не что иное, как дразнить неумолимую судьбу. Названию «Карлтон», словно птице, несущей дурное предзнаменование, суждено было витать над катастрофой PQ-17: всюду, где это судно появлялось, в кильватере следовали неприятности и неурядицы; и даже после того как ржавый бродяга в конце концов скрылся под водой, проклятие продолжало преследовать невезучую команду судна.
Одним из его моряков был Джеймс Эйкинс, который написал по горячим следам воспоминания о последнем плавании на «Карлтоне». Он поступил в команду судна в Филадельфии прямо перед выходом и узнал о том, что «Карлтону» предстоит идти в Мурманск, только потом. Эйкинс был циником: «Мы были загружены военным грузом, включая 450 тонн мощной взрывчатки, от носа до кормы: у него не было никаких шансов добраться с нами до России…»
«Карлтон» в одиночку совершил переход к Галифаксу, Новая Шотландия, и его моряки получили мрачное предупреждение об опасности их миссии, когда проходили мимо голых стальных каркасов судов, оказавшихся, как говорили, жертвами германских подводных лодок. Одним судном был танкер «Галф». Его нос торчал на сотню футов из моря подобно какому-то уродливому часовому, поставленному, чтобы отметить начало дистанции в 6000 миль из Америки в Россию. В Галифаксе «Карлтон» простоял в бездействии семь дней. Затем он вошел в состав атлантического конвоя из шестидесяти пяти судов, часть из которых направлялись к берегам Исландии, а другие – в английские порты.
Двадцатого мая «Карлтон» вышел в составе конвоя PQ-16, следовавшего в Мурманск. Немцы планировали развернуть свою первую атаку всеми средствами именно на этот конвой, но из-за нехватки топлива надводные корабли не были включены в операцию. Конвою придали большой эскорт: пять эсминцев, четыре корвета, четыре вооруженных траулера, тральщик и корабль ПВО, а также самолет-истребитель «Харрикейн», запускаемый катапультой с грузового судна. Прошли дни, и моряки увидели самолет, целыми днями кружащийся вокруг конвоя. Только через два дня один из эсминцев открыл по нему огонь, когда американцы поняли, что это германский самолет-разведчик. Он ушел к горизонту и продолжал кружить там, недосягаемый для огня кораблей эскорта. «Я начал задаваться вопросом, – записал Эйкинс, – за что же получают ордена, если это было то, что называют войной».
Тремя днями позже, 25 мая, он получил ответ: на горизонте показалось звено из восьми бомбардировщиков, которые шли низко над водой, а высоко над ними появилось около двух десятков пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-88». Последние один за другим стали отрываться от группы и пикировать на грузовые суда. Один самолет близко подошел к «Карлтону», и с судна по нему открыли огонь из пулеметов. Они выпустили с пять сотен пуль, прежде чем самолет загорелся. Из него выпрыгнул человек, а самолет – это был тот самый истребитель «Харрикейн» – рухнул в море.