Дэвид Хэвиленд – Дикая медицина. Шокирующие операции и факты из истории медицины (страница 8)

Когда чума появлялась в поселениях или городах, богатые бежали, полагая, что болезнь вызвана миазмами плохого воздуха. Зная, что они ничего не смогут сделать для ее жертв, большинство врачей тоже бежали, поэтому на их места приходили чумные доктора. На самом деле это были вовсе не врачи; их обязанностью было посетить дом больного, чтобы понять, действительно ли у него чума. Если это было так, дом изолировали, никого не впускали и не выпускали, а на двери вешали красный крест. Несмотря на то что они не были квалифицированными врачами, им очень хорошо платили, чтобы компенсировать значительный риск заражения.

Чтобы уменьшить этот риск насколько возможно, чумные врачи носили защитный костюм, ставший культовым, зловещим образом болезни. Костюм обычно состоял из длинного черного пальто с высоким воротом и кожаных бриджей, похожих на рыбацкие болотные сапоги, чтобы защитить ноги и пах от инфекции. Врачи надевали широкополую шляпу, потому что она была их символом. Самым ярким предметом костюма были красные стеклянные окуляры и что-то вроде длинноносого противогаза в форме птичьего клюва. Красные окуляры были предназначены для защиты от зла, в то время как клюв защищал владельца от плохого воздуха, который, как считалось, вызывал чуму.

Докторская маска в форме клюва часто наполнялась травами и специями в надежде, что их сильный запах поможет преодолеть миазмы. Для дополнительной защиты весь костюм покрывался жиром или воском. Наконец, чумные врачи носили с собой деревянную трость – возможно, ею пользовались для общения с семьей больного (поскольку нормальный разговор должен быть довольно трудным в покрытом воском противогазе с клювом, полным трав) или для физического перемещения его тела.

Почему от Клода Бернара ушла жена?

Клод Бернар был ведущим французским ученым, которого считают пионером физиологии и ключевой фигурой в истории медицины. Он открыл роль поджелудочной железы в пищеварении, а печени – в производстве гликогена. Ему удалось привнести строгость в экспериментальный метод медицины, которая в то время еще в значительной степени основывалась на суевериях, анекдотах и общепринятой мудрости. Когда в 1878 году Бернар умер, он был похоронен публично, став первым французским ученым, удостоенным такой чести.

На протяжении всей своей карьеры Бернар доказывал важность экспериментов и наблюдений, но его методы оставались довольно спорными, особенно когда речь шла о подходе к вивисекции – экспериментах на живых животных (название происходит от латинских слов, означающих «резать по живому»). Современники Бернара были в ужасе от жестокости экспериментов на живых животных – многие из них часто проводились без анестезии. Бернар понимал, что эти испытания крайне неприятны, но чувствовал, что результаты исследований слишком важны, чтобы их игнорировать. Он писал: «Наука жизни – это великолепный и ослепительно освещенный зал, в который можно попасть, только пройдя через длинную и жуткую кухню». Другие, однако, считали, что такие ужасы ничем нельзя оправдать.

Клод Бернар был ведущим ученым в области физиологии и медицины, но в своих исследованиях использовал вивисекцию – метод, основанный на жестоком обращении с животными.

В 1845 году Бернар женился на Франсуазе Мари Мартен, известной как Фанни. Это был брак по расчету: Фанни происходила из богатой семьи, а это давало возможность Бернару продолжить свою научную карьеру. С течением времени Фанни, как и дочь супругов, все больше и больше испытывала отвращение к практике вивисекции[20] Бернара. В 1869 году супруги официально расстались – главной причиной разрыва брака Фанни назвала его жестокое обращение с животными. В то время как бывший муж продолжал свою карьеру, Фанни активно выступала против использования вивисекции.

Почему грыжу королевы Виктории так никогда и не диагностировали?

В 1881 году сэр Джеймс Рид был назначен личным врачом королевы Виктории, которая тогда была достаточно здоровой, хоть и несколько полной 62-летней женщиной. Королева была ипохондриком, поэтому вызывала Рида шесть раз в день и подробно информировала его о каждой детали своего здоровья и организма. Иногда она даже требовала, чтобы он раньше вернулся из отпуска. Пока он был в свадебном путешествии, Виктория написала ему записку, сообщив важную новость: «Кишечник работает хорошо». Даже после того как Рид женился, ему не разрешалось жить с женой, потому что Виктории нужно было его постоянное присутствие. Когда Виктория умерла, Рид получил в высшей степени секретное и деликатное задание: он должен был вложить в ее руку прядь волос близкого друга Виктории Джона Брауна вместе с его фотографией. У Виктории и Джеймса Рида явно были очень близкие, доверительные отношения.

После смерти Виктории в 1901 году Рид осмотрел ее тело и обнаружил, что у нее была грыжа и сильно опущенная матка, которые никогда не были диагностированы. Причина этого заключалась в том, что Риду никогда не разрешалось видеть Викторию без одежды, поскольку королевские правила приличия запрещали это. Ему никогда не разрешалось прикладывать стетоскоп к ее груди, и он ни разу не видел ее лежащей в постели. Впервые это произошло за шесть дней до ее смерти.

Несмотря на то что королева Виктория была ипохондриком и вызывала своего врача по несколько раз за день, из-за королевских правил и обычаев того времени ей не смогли диагностировать заболевание.

Такое могло произойти только из-за нелепостей королевского протокола, что на самом деле было довольно типично для того времени. Более того, такая практика была распространена и за несколько веков до этого. Гален рекомендовал измерять пульс пациента на запястье потому, что это не требовало раздевания.

В Средние века врачи, казалось, постепенно отступали от физического контакта с пациентами. Немецкий врач XVIII века Иоганн Шторх, который обладал значительным медицинским авторитетом и чьи работы часто публиковались, почти не встречался со своими пациентами – большую часть диагнозов и лечения он проводил через переписку и дневниковые записи. Еще в 1890-х годах у некоторых семейных врачей в США интимность общения с пациентами не выходила за рамки измерения пульса или проверки их языка.

В чем разница между дебилом и имбецилом?

Короткий ответ: около 25 баллов IQ. По крайней мере, так считалось раньше. Сегодня слова «дебил» и «имбецил» значат, по существу, одно и то же: это уничижительные, оскорбительные термины, которые обозначают человека низкого интеллекта. Однако так было не всегда. В первых американских тестах на IQ слова «дебил», «имбецил» и «идиот» были нейтральными, безобидными терминами, каждый из которых имел определенное значение. Дебил – это взрослый человек с IQ от 51 до 70; у имбецила результаты IQ были меньше, между 26 и 50, а у идиота был самый маленький IQ – между 0 и 25.

Самый первый тест на IQ (его еще называют шкалой Бине – Симона) был разработан во Франции двумя психологами, Альфредом Бине и Теодором Симоном, для конкретной практической цели. Тест состоял из тридцати задач возрастающей сложности. Самые простые, например, заключались в том, чтобы попросить ребенка пожать руку экзаменатору или проследить взглядом за зажженной спичкой. Самые сложные тесты включали в себя запоминание серии из семи случайных чисел и поиск трех рифм к слову «почтение», что, по-видимому, легче, если вы настоящий француз, как эти дети. Тесты были основаны на наблюдениях за средним уровнем способностей ребенка в каждом возрасте, и, таким образом, ученые создали концепцию ментального возраста, отличного от фактического.

Как я уже упоминал, цель этой системы была чисто практической: обеспечить справедливый и последовательный способ измерения того, какие особые потребности имеют школьники, чтобы обучаться раздельно. Таким образом, изобретение шкалы Бине – Симона было направлено на решение очевидной проблемы в школах: некоторых учителей подозревали в том, что они предпочитают исключать детей, доставляющих беспокойство, но на самом деле не имеющих проблем с развитием.

Бине осознавал ограниченность своей системы, поскольку считал, что интеллект – это не что-то врожденное и неизменное, а нечто гораздо более текучее и сложное. Он писал:

«Я не верю, что можно измерить одну из интеллектуальных способностей в том смысле, в каком измеряют длину или емкость. Таким образом, когда изучаемый человек может запомнить семь цифр после одного прослушивания, его можно классифицировать; с точки зрения его памяти на цифры он будет находиться после человека, который запоминает восемь цифр при тех же условиях, и перед теми, кто запоминает шесть. Это классификация, а не мера. Мы не измеряем, мы классифицируем».

Однако, когда эта система измерения пересекла Атлантику, ею занялись группы исследователей, у которых были совершенно другие цели. Первый перевод системы Бине был осуществлен Генри Годдардом[21]. Он был евгеником[22], считавшим, что общество должно быть организованно и быть под контролем самых умных людей, а те, кто обладает низким интеллектом, – институционализированы или стерилизованы. Годдард разработал собственные тесты IQ, основанные на шкале Бине, которые классифицировали взрослых участников как одаренных (IQ 130+), нормальных (71–129), дебилов (51–70), имбецилов (26–50) или идиотов (0–25).