Дэвид Хэрви – Песнь Средиземья: символы и мифология Дж. Р.Р. Толкина (страница 2)

Публикация «Книги утраченных сказаний I», первого тома расширенной истории Средиземья, состоялась вскоре после завершения работы над рукописью и в процессе ее подготовки к изданию. «Книга утраченных сказаний I» представляет собой часть того, что можно назвать «прото-Сильмариллионом». В ней содержится большинство элементов сказаний, вошедших в «Сильмариллион», хотя, как видно из самих сказаний и примечаний Кристофера Толкина, редактора, эти тексты претерпели значительные изменения, прежде чем стать «Сильмариллионом». На мой взгляд, «Утраченные сказания I» почти так же важны, как и «Сильмариллион», поскольку они демонстрируют стремление Толкина создать мифологию Англии. Чтобы убедиться в намерениях автора (как будто нам нужно больше, чем признанное желание писателя), показательна манера повествования «Сказаний». Эриол, путешественник из Средиземья (или Великих Земель), прибывает на остров Тол Эрессеа и в своих странствиях по этой земле приходит к жилищу, которое в некотором отношении является предтечей Имладриса в Средиземье. Во время своего пребывания здесь он просит рассказать ему истории о ранней Арде. Большинство историй рассказывается в общем зале перед Огнем Сказаний, который является «волшебным огнем и очень помогает рассказчику в его повествовании» [1]. Сказания рассказывают Линдо, Румил и Гилфанон – эльфы Тол Эрессеа. Особенность этих историй в том, что они передаются устно. На самом деле они написаны так, что при чтении вслух приобретают лирический и ритмический характер. Таким образом, представляя свой миф, Толкин прибегает к устной, или бардовской, традиции рассказывания историй, характерной для мифологического повествования, предшествовавшего Гомеру. Помимо тем космологических мифов, входящих в «Утраченные сказания I», весь цикл имеет ярко выраженную мифологическую направленность и является четким указанием на желание и намерение Толкина. Кристофер Толкин дает нам дразнящие намеки на грядущие события в более поздних публикациях, но, возможно, самым интересным является упоминание об Э́льфвинэ из Англии. Э́льфвинэ – это еще одно воплощение персонажа Эриола.

Позже, сменив имя на Э́льфвинэ («друг эльфов»), мореплаватель стал англичанином «англосаксонского периода» английской истории, который плыл на запад через море в Тол Эрессеа – он вышел из Англии в Атлантический океан; из этой поздней концепции вытекает весьма примечательная история Э́льфвинэ из Англии, которая будет приведена в конце «Утраченных сказаний». Но в самом раннем представлении он не был англичанином из Англии: Англии в смысле земли англичан еще не существовало; ибо главным фактом (вполне явным в сохранившихся записях) этой концепции является то, что эльфийский остров, на который прибыл Эриол, был Англией – то есть Тол Эрессеа в конце истории станет Англией, землей англичан. [2]

Помимо самого способа повествования, основные темы, которые я рассматривал в «Сильмариллионе», присутствуют, как и следовало ожидать, и в «Утраченных сказаниях». Конечно, произошли некоторые серьезные изменения в сюжете, а также в деталях. Но это вполне соответствует развитию мифа. Сюжеты мифов никогда не остаются неизменными, и не существует единой «официальной версии» (даже в Библии есть свои апокрифы). Как я уже упоминал ранее, рассказчики часто вносят свои коррективы, уточняют и приукрашивают истории. Но основной сюжет остается неизменным, и, конечно, сюжеты, которые предлагает и использует Толкин, также не меняются.

«Сильмариллион», «Утраченные сказания» и отчасти «Неоконченные предания» стали основой для драмы, развернувшейся в конце Третьей эпохи, которая нашла свое отражение в книгах «Хоббит» и «Властелин колец». Мифология Средиземья завершена, и теперь мы можем наконец получить ответы на вопросы, которые волновали читателей последние сорок-пятьдесят лет. Однако я считаю, что истинная причина интереса к Средиземью кроется глубоко в сфере мифов. Сага о Средиземье была задумана как мифология, и, возможно, читатель лишь подсознательно воспринимает ее как отголосок мифов, который эхом отдается в его сознании. Может быть, читатель способен распознать в своем собственном опыте стремление к созданию волшебного королевства, которое имеет для него такое же значение, как и великие сказания, звучавшие под сводами замков в древней Англии и землях викингов или величественно произносимые Гомером у костра в Древней Греции? Возможно, в созданном Толкином мифологическом мире Англии нашла свое воплощение «тяга к драконам», которая, вероятно, есть в каждом из нас.

Благодарности

В создании этой книги участвовало множество людей, некоторые из них даже не подозревают о своем вкладе. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить их за поддержку и помощь.

Прежде всего, я хотел бы выразить свою благодарность моему покойному отцу за все, что он для меня сделал, особенно за эту книгу. Двадцать три года назад, после недолгих уговоров, он дал мне средства на покупку трилогии тогда еще малоизвестного оксфордского профессора. Также он всегда поддерживал меня в изучении, понимании и любви к английской литературе и языку. Я не мог бы пожелать большего наследия, чем то, что он оставил после себя.

Я также должен поблагодарить бывших магистров Дэвида Каннинга, Дика Сибсона и Дена Бартона, выпускников Оксфорда. Я знаю, что один из них был любимым студентом Толкина. Они указали мне путь, по которому я следовал. Также я хотел бы поблагодарить Макса Крайера за его терпение, бесконечное понимание и постоянную поддержку в моих исследованиях.

Я также благодарен Рейнеру Унвину. Его советы во время написания этой книги, а также его поддержка, комментарии и терпение, проявленные к начинающему автору, были поистине бесценны.

Я хотел бы также отметить писателей, которых я никогда не встречал, но которые написали множество книг о мифах и мифологии. Их работы помогли мне прояснить многие вопросы и найти ответы на них. Однако среди всех этих писателей я особенно выделяю одного, чьи произведения стали основой для этой книги. Дж. Р. Р. Толкин был моим любимым автором на протяжении последних двадцати трех лет, и его творчество послужило источником вдохновения для этой работы.

И наконец, я хочу выразить свою безмерную благодарность моей жене. Она проявляла безграничное терпение, поддержку и понимание. Она, должно быть, до сих пор удивляется, чем обернулось ее предложение поучаствовать в викторине «Mastermind» в 1980 году. Ее помощь на всех этапах этой работы поистине неоценима.

Глава 1. Вопросы мифологии

Бэг Энд

Каждая культура создает и использует мифы. В Центральной Америке и Полинезии не было письменности и не существовало даже примитивной технологии изготовления колеса. Однако эти культуры, как и многие другие, не отличавшиеся техническими достижениями, имели столь же богатую мифологию, как и цивилизации Средиземноморья, Индии, Персии и северо-западной Европы.

К. С. Льюис однажды сказал Толкину, что «мифы – это ложь». Возможно, в чем-то он был прав. Космогонические мифы, безусловно, представляют собой лишь гипотезы, созданные примитивными культурами для объяснения своего возникновения и предназначения. Но развитие и использование мифов в обществе, как первобытном, так и современном, настолько важны, что, если мы будем воспринимать их лишь как плоды фантазии, это может умалить человеческую любознательность и стремление найти ответы на вечные вопросы: «Почему я здесь?», «Куда я иду?», «Откуда я пришел?» и «Что ждет меня в конце пути?».

В реальности XX века мифы и легенды кажутся чем-то чрезвычайно далеким. В век технологий они олицетворяют собой первобытное прошлое – прошлое, которое предшествует летописной истории. Для историка мифы – не более чем сказки, не основанные на реальных фактах или свидетельствах. Тем не менее, они могут основываться на фактах. За ними может стоять реальное историческое событие, которое не было (или не могло быть в силу определенных причин) письменно зафиксировано. Со временем, под воздействием красноречия рассказчиков, исторические факты, лежащие в основе мифов, могут быть утрачены. Мы можем предположить, что на определенном этапе истории греки вступили в конфликт с цивилизацией в Малой Азии, центром которой была Троя. К сожалению, до нас не дошли исторические подробности этого конфликта. Единственный источник, который позволяет нам узнать о нем – это труд Гомера, повествующий о тех временах. Этот исторический факт стал мифом, в котором удачи и неудачи участников конфликта объясняются вмешательством богов. Несмотря на это, труд Гомера – это лишь фрагмент общей истории конфликта, который сосредоточен на рассказе о гневе Ахилла, по крайней мере именно так охарактеризовал его Роберт Грейвс[5].

В эпоху письменной истории люди продолжали интерпретировать исторические события с помощью мифов или объяснять их в мифологическом контексте. Эней[6] становится прародителем латинских народов, основавшим Рим. Возможно, существовал и Ромул, но его происхождение и деяния, приведшие к основанию римской общины на берегах Тибра, стали частью мифов. То же самое происходило и с народными героями. Со временем они выходили за рамки узкого круга рассказчиков и становились символами нации или страны. Святой Патрик изгонял змей из Ирландии, Робин Гуд олицетворял благородство духа, которым не могла похвастаться знать того времени, а также разочарование народа в правящей элите. Ричард Львиное сердце был благородным королем-воином как для англичан, так и для сарацин, которые называли его Мелек Риком и использовали его образ для стращания мусульманской молодежи. Воскрешения Артура и Барбароссы ждали в случае, если земли, которым они покровительствуют, снова охватят войны. Даже такой исторический персонаж, как Ричард III, был окружен множеством мифов. Во многом это связано с работами защитников династии Тюдоров, таких как сэр Томас Мор, Шекспир и А. Л. Роуз. В их трудах Ричард предстает злым человеком, жаждущим власти. Архетип алчного дядюшки, основанный на этих мифах, сказках и историях, получил широкое распространение, что, безусловно, не могло не вызвать недовольство у многих, кто относил себя к числу благородных дядюшек.