Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 68)

Несколько человек вызвались помочь Ванну разгрузить заднюю часть повозки и спустить с нее корпус ялика, после чего они под руководством Аларона стали устанавливать мачту с рулем и распутывать такелаж. Ванн тем временем беседовал с предводителем цыган Мерцеллом ди Реджией, отцом Цим. Это был высокий, гибкий мужчина с волнистыми волосами и впечатляющими усами. Все окружающие относились к нему с большим уважением – с человеком, который, влюбившись в неизвестную женщину-мага, оставил себе ее ребенка, явно следовало считаться. Они с Ванном потягивали кофе, посмеиваясь над царившей вокруг суматохой, словно были лордами, наблюдавшими за выступлением труппы комедиантов.

Аларон надеялся, что все будет выглядеть хоть немного серьезнее. Впрочем, не появись Цим у него во дворе неделей ранее, не получилось бы даже этого. Она была лучше Аларона во всем, чем они занимались, в данном случае – в зачаровании корпуса ялика таким образом, чтобы он поглощал и использовал воздушную тауматургию. Цим сидела в окружении цыганок, не обращая внимания на вертевшихся вокруг мускулистого вида молодых мужчин с длинными волосами и лицами, которые, казалось, просто неспособны улыбаться. Все они поглядывали на Аларона с враждебным превосходством. «Вот только вы, ребята, не способны заставить вещи летать, – мысленно парировал он. – Хотя, конечно, я пока тоже не знаю, сумею ли сделать это». Возможности провести тестовый полет в городе не было, так что попрактиковаться он не мог. Но если все получилось, то отец Цим купит ялик за большие деньги. «Поэтому лучше бы ему летать так, как он должен», – подумал Аларон.

Наконец ялик был готов – небольшое одномачтовое суденышко для двух человек, с глубоким корпусом и шестью втяжными стойками для приземления. Приходилось признать, что корпус выглядел несколько грубоватым, но Цим, которая, в отличие от Аларона, умела кое-как управляться с магией природы, ему с этим помогла. Воздушным магом она тоже была лучшим, чем он, зато Аларон знал теорию и был лучше подготовлен, поэтому мог считать этот проект большей частью своим. Работать с ней вместе было сплошным удовольствием, но даже это не могло сравниться с тем чувством, которое он испытывал, держа Цим за руку и помогая ей подняться на борт ялика под настороженными взглядами цыганских мальчишек. Увидев, что они готовятся к взлету, дети вздохнули, с трудом сдерживая свой восторг.

– Ты готова? – спросил он уверенно.

Цим нахмурилась:

– Ты точно знаешь, как управлять этой штуковиной?

Аларон пожал плечами:

– Ничего сложного.

Наверное, он слегка покривил душой, хотя юноша помнил кое-что из того, чему его учили в коллегии. Да и что им, собственно, было терять?

Его отец держал чашку густого черного кофе. Он одобрительно кивнул. Аларон помахал ему в ответ, и его мысли вернулись к полету. Воздушный гнозис всегда давался юноше с трудом, ведь он был магом стихии земли – элемента, противоположного воздуху. Впрочем, за время работы над яликом он обнаружил в себе небольшую склонность к стихии воздуха. К тому же ему нравилось строить судно, за исключением тех моментов, когда приходилось выковыривать занозы из-под ногтей.

Я никогда бы не закончил его без Цим, но она без меня никогда бы не узнала, с чего начать. Закрыв глаза, он позволил гнозису влиться в корпус. Легонько вздрогнув, ялик немного приподнялся над землей. Они с Цим радостно переглянулись, и девочка тоже стала медленно наполнять корпус своей энергией, пока веревки не остались единственным, что не давало суденышку взмыть ввысь.

– Отпускай! – крикнул Аларон.

Цим перевела его команду на римонский, и молодые люди отвязали веревки. Ялик взвился в воздух. Два фута. Три. Шесть. Дюжина. С земли донеслись восторженные возгласы наблюдавших за невиданным зрелищем. Внезапный порыв ветра наполнил паруса. Цим взвизгнула, а Аларон схватился за румпель.

– Поворачивай! – завопила девочка, указывая на деревья перед ними.

Рассмеявшись ее испугу, юноша потянул за румпель, и они медленно заскользили над поляной. Внизу раздавались приветственные крики на римонском. Дети бежали следом за ними, дико размахивая руками. Чувствуя, как его наполняет гордость, Аларон помахал им в ответ. Даже их отцы вскочили на ноги.

Внутри у юноши расцвели надежды. Но когда они повернули, корабль потерял ветер. Более легкая носовая часть ялика задралась вверх, так что теперь ветер дул им в лицо. «Это ведь плохо, да?» – подумал Аларон, стараясь сохранять спокойствие. Парус хлопнул по мачте. Затем он вновь поймал ветер, однако не с той стороны, с которой было нужно, и они начали медленно скользить назад. Румпель стал бесполезен.

«Это точно плохо», – признал он.

– Аларон, сделай что-нибудь! – закричала Цим, дико жестикулируя.

Оглянувшись в том направлении, куда она указывала, юноша увидел приближавшееся к ним огромное окно гостиной своей матери.

– Дерьмо! Приземляй его! – крикнул он, пытаясь выпустить гнозис из корпуса.

Однако энергия циркулировала в дереве, и Аларон не смог извлечь ее оттуда достаточно быстро. Цим нырнула под парус, но этим лишь сместила бóльшую часть веса судна к корме, и оно наклонилось назад. Цим с визгом упала к Аларону на руки, и ялик, под крики перепугавшихся цыган, ударился мачтой в окно верхнего этажа.

– Рукк! Стой!

Цим всем весом упала на него, изо всей силы врезавшись в Аларона лбом. Суденышко накренилось, выровнялось, а затем, увлекаемое мачтой, пробило рулем окно гостиной как раз в том месте, где обычно сидела мать юноши. Сломавшись, мачта скользнула по оконной раме. Парус разорвало посыпавшимися на них осколками стекла. Аларон прижал к себе Цим, стараясь защитить их обоих от этих осколков и кусков дерева. Корпус ялика вошел в комнату и, пробив портрет лорда Грацина Анборна и стену, на которой тот висел, застрял в ней. Вокруг повсюду валялись обломки мебели.

Гретхен открыла дверь в гостиную, но тут же, взвизгнув, испарилась. Снаружи не доносилось ни звука. Зарывшись лицом в волосы Цим, Аларон молился, чтобы все это оказалось сном. Девочка пахла гвоздикой и пачули, а ее тело было упругим и теплым. Возможно, все это – лишь сон?

– Аларон, пусти, идиот, – прошипела Цим. Она отползла назад и встала на ноги. – Рукка мио!

Подняв голову, юноша огляделся. Комната превратилась в настоящее море обломков. Сломанная мачта по-прежнему удерживалась спутанным такелажем. Ее верх торчал из разбитого окна. Пол усеивало разбитое стекло.

Цим упала на колени, и ее плечи затряслись. Аларону понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она истерически смеется.

Столько труда… Аларону хотелось скорее плакать, чем смеяться, но вырвавшийся из его горла звук был чем-то средним. Юноша откатился в сторону. Тяжело дыша, он лежал посреди разрушенной гостиной.

Через несколько секунд в окно уже заглядывало множество дружно охавших детей.

– Цим? – сумел наконец произнести Аларон. – Как думаешь, твой отец после этого захочет его купить?

Сделка, разумеется, не состоялась, но они расстались друзьями.

– Моя дочь снова поможет твоему сыну, – сказал Мерцелл Ванну. – Это лучше цирка.

Учитывая все произошедшее, Аларон чувствовал себя не так плохо. Да, полет обернулся катастрофой, и да, весь табор смеялся до упаду. Однако Цим обняла его за плечи и поцеловала в щеку.

– В следующий раз мы заставим его летать правильно, – прошептала она ему на ухо.

Это стоило дороже любого золота.

Аларон сидел в одиночестве в конюшне имения Анборнов, глядя на лившийся с неба дождь. На дворе стоял конец февро, и Ванна не было. Цим тоже уехала вместе с остальными цыганами. Сейчас они путешествовали где-то в низинах на севере. Ветер выл так, словно ему было больно. Ветви деревьев колотили по крыше. Уже несколько недель Аларон не видел ни одной живой души, кроме Гретхен. Впрочем, его это устраивало, ведь так он мог сконцентрироваться на ялике. Они решили починить его здесь, где Аларону не придется опасаться, что кто-нибудь сможет почувствовать его гнозис. Юноша работал и по дому, ремонтируя разрушенное яликом и устраняя ущерб, причиненный зимними холодами.

А еще он читал книги по теории воздухоплавания. Все оказалось не так просто, как он думал.

«Возможно, если бы ты прочел их заранее, мы бы не упали», – заметила Цим перед отъездом.

«Но люди учатся летать совсем не так», – попытался объяснить он.

Ему таки удалось избавиться от своей изматывающей депрессии, как от балласта во время шторма. То, что у него появились занятие и цель, разумеется, сыграло свою роль, однако Аларон понял, что важнее всего была компания: люди, с которыми можно было делиться своими мыслями, вместе работать и смеяться, сочувствовать друг другу. Ему было достаточно даже дружеской беседы с Гретхен за чашкой чая с медовыми пирогами.

Янтарный амулет Аларон использовал с осторожностью и лишь тогда, когда это было необходимо. Повсюду тренировались легионы. Люди и снаряжение стекались в столицу. Все готовились к великому маршу к Понту. Когда шесть норосских легионов выдвинутся туда, он будет в числе очень немногих молодых людей, оставшихся дома. Но что бы ни ожидало их всех впереди, сейчас Аларон ощущал необъяснимое удовлетворение от работы с яликом и осторожно раздувал огонек маленького костерка, который ему удалось разжечь на пепелище своей жизни.