Дэвид Гейдер – Призыв (страница 65)

– Какая-то ведьма, укрывшаяся в Диких землях? И ты ей поверил?

– Она говорила не только об этом, и… кое-что сбылось.

– Мэрик, – сказала Фиона, – магия не способна провидеть будущее.

– Но ведь существуют видения? Ты сама говорила, что у магов бывают видения. – Он протяжно, шумно выдохнул. – Не знаю, верю ли я этой ведьме. Однако я заплатил за ее слова дорогую цену, и, если это неправда, совпадений все равно слишком много.

Фиона заметила, как в его глазах мелькнула тень. Она не знала всех подробностей его разговора с ведьмой из Диких земель, однако ясно видела, что сказанное колдуньей тревожит Мэрика до сих пор. И он верит в то, что ему тогда сказали. Но это, в конце концов, и неудивительно. Поверила же она, Фиона, в видение Женевьевы. И не только она – все поверили. Совсем не трудно было счесть, что исток этих видений – Мор, предостережение о грядущей катастрофе.

Женевьева твердо кивнула. Убежденность в собственной правоте вернулась к ней с лихвой – Фиона видела это по фанатичному блеску, которым вспыхнули ее глаза.

– Это не совпадение, – решительно заявила командор. – Стало быть, мы двинемся дальше. Со всеми предосторожностями, – добавила она, неприязненно покосившись на Келля.

Охотник, помрачнев, покачал головой:

– Командор, мы все выдохлись. И ты тоже. На нашу долю выпало слишком много испытаний. Прежде чем двигаться дальше, нам надо отдохнуть и набраться сил.

– Но мы уже почти на месте! Надо спешить!

– Броши Ремийе пока прячут нас от порождений тьмы, – проговорил Келль, указывая на ониксовую безделушку, которая была приколота к его жилету. – И там, впереди, нам понадобятся все наши силы. Мы устроим привал. Здесь.

Женевьева воззрилась на охотника так, словно он окончательно спятил, но в конце концов сдалась.

– Как хочешь, – буркнула она.

Не сказав больше ни слова, командор отошла к ближайшей стене и сбросила с плеч дорожный мешок.

Кажется, им все-таки удастся устроить передышку.

Этот сон был похож на сотни других снов, которые посещали Фиону с тех пор, как она стала Серым Стражем. Раньше, правда, ей неизменно казалось, что она смотрит на все издалека, словно сквозь дымку, и сон легко забывался. Сейчас все было отчетливо, как наяву.

Фиона стояла на поле битвы, усыпанном мертвыми телами. То были солдаты в массивных доспехах, рыцари со значками грифона – символа ордена. Все мертвецы были чудовищно изрублены. Густой, липкий запах крови и разложения пропитывал воздух, слух магички раздражало назойливое жужжание мух.

Небо над головой целиком затянула громадная туча – черная, бурлящая. Она походила на исполинское чернильное пятно, медленно расплывающееся в воде, и ее непроглядная туша затмевала горизонт. Фионе рассказывали, что это такое. Первый признак Мора, говорили Серые Стражи, проявляется в небе – вот такими тучами. Когда пробуждается могущественный дракон, скверна, исходящая от него, проникает в мир и распространяется все шире.

Фиона была одна на этом мертвецком поле. Совсем одна. Поднялся ветер – тошнотворный, насыщенный трупной вонью. Тьма накрыла эльфийку, и она отшатнулась, увидев, что неподалеку, из земли, усеянной трупами, поднимается нечто. Оно было огромно. Исполинская черная сущность, от которой веяло невообразимым холодом и ужасом.

Фиону пронзил страх. Сердце ее неистово застучало, и она отвела взгляд. Она не хотела видеть это. Она вскинула руки, закрыла ладонями глаза, чтобы не видеть это. И тем не менее ясно ощущала, как оно приближается. Нога провалилась между двумя трупами, и Фиона, потеряв равновесие, упала навзничь прямо на мертвецов. Спиной она ощущала прикосновение неживой плоти, но по-прежнему закрывала ладонями глаза. И по-прежнему чувствовала, как восставшая тьма неуклонно движется к ней.

Тьма приближалась. Тьма пришла за ней.

Фиона закричала от ужаса…

…И проснулась. Не сразу ей удалось вспомнить, где она находится, и сообразить, что здешняя тьма – совершенно естественное явление. Костер почти погас, и лишь крохотные язычки пламени плясали на углях, почти не давая света. Фиона разглядела, что по ту сторону костра лежит кто-то, повернувшись к ней спиной, укутанный мраком. Может быть, Келль? Рядом с ним устроился Кромсай – его легко было распознать по мохнатой спине и шумному дыханию. Других звуков слышно не было, и тишина, казавшаяся почти осязаемой, подступала со всех сторон.

– Что с тобой? – прошептали за спиной у Фионы. Она вздрогнула от неожиданности, и тут же чья-то рука ласково, успокаивающе коснулась плеча. – Извини. Я просто услышал, как ты ворочаешься.

Это был Мэрик. Сердце Фионы забилось быстрее, чем ей хотелось бы, и она поспешно села. Пот заливал лицо, пропитывал подкольчужную рубашку, вызывая неприятный зуд. Мэрик, лежавший у костра, смотрел на нее снизу вверх. Глаза у него были сонные, светлые волосы растрепаны, серебристый доспех потускнел под слоем грязи и запекшейся крови.

– Все хорошо, – прошептала в ответ Фиона и добавила, подумав: – Извини, что разбудила.

Миг спустя она услышала, как Мэрик устраивается поудобнее, собираясь снова заснуть.

Фиона сидела, неотрывно глядя на язычки огня. Ута, тоже лежавшая неподалеку, крепко спала, спал и Дункан. Женевьева, по всей вероятности, несет стражу где-то в непроглядной темноте, которая начинается уже в шаге от лагеря. Их теперь осталось так мало… Фиона крепко обхватила себя руками, дрожа всем телом. Раньше она и не замечала, как здесь холодно. Должно быть, на нее наконец подействовали вечные сетования Дункана.

Она взяла посох и встала – бесшумно, не желая разбудить спутников. Гномка зашевелилась во сне, задрожала, замолотила руками пустоту, сражаясь с невидимым врагом.

Фиона сострадала ей всем сердцем. Сама она даже представить не могла, каково сейчас приходится Женевьеве, Келлю и Уте. После того как отряд устроился на отдых, она внимательно осмотрела себя – насколько это удалось сделать, не снимая кольчуги и юбки. Не обнаружив пятен скверны, она испытала огромное облегчение. Да они и не должны были обнаружиться. Фиона стала Серым Стражем лишь немногим раньше Дункана – для нее час Призыва еще настолько далек, что пока можно о нем не задумываться. И все же, как сказала Женевьева, причина происходящего может заключаться совсем в другом.

Немного сосредоточившись, Фиона засветила посох. Не настолько ярко, чтобы разбудить остальных, но достаточно, чтобы видеть, куда ступает. Она не собиралась уходить далеко – просто отойти ненамного, побыть одной. Если она снова заснет, ей приснится тот же сон, а то и кое-что пострашнее. Уж лучше пройтись.

Фиона остановилась на краю груды щебня посреди обрушенного коридора. Дальше все покрывала вездесущая черная слизь, и снова ступать по ней не хотелось. Она навидалась уже столько скверны, что хватит до конца жизни, и именно оттуда, издалека, доносился тот странный звук, неизъяснимо прекрасный шепот.

Фиона не хотела прислушиваться к нему, однако ничего не могла с собой поделать. Закрыв глаза, она попыталась разобрать, что нашептывает этот далекий голос. Что это – песня? Имя? Казалось, шепот зовет именно ее, так вкрадчиво, нежно ласкает душу…

За спиной раздались чьи-то шаги, и Фиона вздрогнула. Обернувшись, она увидела, что к ней, осторожно ступая, подходит Мэрик.

– Вижу, тебе тоже не спится, – прошептал он.

– Мне казалось, что тебе как раз спится.

– Нет, – сказал он и добавил уже настойчивее: – Совсем не спится.

– А я уже жалею, что пыталась заснуть.

Мэрик сбросил с плеч меховой плащ и разостлал его на каменном полу – там, где было поменьше щебня. Он уселся на край плаща и, привалившись спиной к стене, утомленно вздохнул. Затем покосился на Фиону и жестом предложил ей присесть с другой стороны. Немного поколебавшись, она поставила посох у стены. В конце концов, совсем не обязательно держать его в руках, чтобы подпитывать свечение.

Некоторое время они сидели молча. Наконец Мэрик собрался что-то сказать, но Фиона его опередила.

– Спасибо тебе, – запинаясь, проговорила она.

Мэрик опешил, чуть склонил голову набок, – казалось, слова Фионы застали его врасплох.

– За что?

– За то, что пришел за мной. Дункан говорит, что ты первым вырвался из ловушки и что именно ты настоял на том, чтобы отыскать меня. – Эта речь давалась ей с трудом – если вспомнить, как прежде она грубила Мэрику, притом не единожды. Если бы он сейчас перестал так упорно таращиться на нее, ей было бы гораздо проще. – Как ты это сделал?

Мэрик встряхнул головой, словно пытаясь собраться с мыслями, и смятенно взглянул на Фиону:

– Что именно? Как отыскал тебя?

– Как ты вырвался из своего сна?

– А! – Мэрик серьезно кивнул. – Я же обещал тебе отплатить добром за добро.

– И ты всегда исполняешь обещания?

– Стараюсь. Этого хватило, чтобы напомнить, что я не могу там остаться, хотя остаться очень хотелось. Я знал, что должен тебя спасти, если только это будет в моих силах.

Искренность, звучавшая в его голосе, тронула Фиону до глубины души. На глаза выступили слезы, и она, чувствуя себя совсем глупо, поспешила их смахнуть. Похоже, она совсем неверно судила об этом человеке. Все ее представления о Мэрике были основаны на том, что он – венценосная особа, герой преданий и все такое прочее, а он взял да и оказался просто хорошим человеком.