Дэвид Гейдер – Призыв (страница 64)

– Это что же, опять бунт? – жестко спросила командор.

Охотник с минуту испытующе разглядывал ее, и лицо его было задумчиво. Этот человек всегда превосходно умел скрывать чувства, и теперь Фиона понятия не имела, разгневан он или попросту обеспокоен.

– Женевьева, – медленно проговорил он, – мы шли за тобой, когда ты очертя голову бросалась от одной опасности к другой. Мы пошли за тобой в тот треклятый дворец. Больше так продолжаться не может.

– Мы не повернем назад.

– Я и не говорю, что нужно повернуть назад.

– В том, что произошло во дворце, моей вины нет, – не сдавалась она. – Нас завела туда иллюзия, и вы точно так же поддались, как и я.

– Нас завели туда твоя неосторожность и одержимость. – Келль говорил, тщательно подбирая слова.

Дункан глянул на Фиону с тревогой, но ничего не сказал. Она подумала, что разделяет его чувства. Ни к чему хорошему эта сцена не приведет.

– И что дальше? – резко спросила Женевьева. – Что ты в таком случае предлагаешь? Я – командир отряда. Ты пытаешься занять мое место?

– У меня нет желания командовать, – ответил Келль, – но в нашем отряде я после тебя второй по чину Серый Страж. Мой долг – сделать все, чтобы мы по мере своих способностей благополучно завершили эту миссию, а это требует той самой осторожности, которую ты не желаешь проявлять.

– К Создателю твою осторожность! – зло огрызнулась она.

Светлые глаза Келля сузились.

– Одумайся, командор.

Мэрик, стоявший позади Фионы, выступил вперед.

– Я согласен с Келлем, – сказал он. Голос его звучал, как всегда, рассудительно. – Страж, я готов рисковать жизнью ради спасения своей страны, однако не намерен гибнуть бессмысленно.

– Вы все так думаете? – Взгляд Женевьевы переместился с Мэрика на Келля, затем на Дункана. На паренька она почему-то глядела дольше всего. – Вы считаете, что я стремлюсь к бессмысленной смерти?

Дункан опустил глаза, и на лице его отразилось смятение.

– Не знаю, – ответил Келль. – Погибнуть мог бы любой из нас. Однако, если так будет продолжаться дальше, погибнем мы все.

Женевьева, стискивая зубы, со злобой глянула на него. Руки, опустившиеся вдоль тела, сжались в кулаки.

– Благодарю, Келль, – процедила она. – Твое мнение принято к сведению. А теперь спускаемся в пещеру.

Охотник заколебался:

– Думаю, ты неверно меня поняла. Я…

Латный кулак Женевьевы взлетел так стремительно, что Фиона даже не заметила этого движения. Келль, однако, заметил и отпрыгнул назад, ловко уклонившись от удара.

– Я сказала – спускаемся! – проревела она, побагровев и трясясь всем телом от безумной ярости.

Кромсай с громким рычанием бросился на Женевьеву. Она успела лишь прикрыть лицо, когда пес всей своей тяжестью врезался в нее, сомкнув челюсти на запястье, прикрытом латной перчаткой. Толчок сбил командора с ног, и оба они грузно рухнули наземь, проехавшись по каменному полу. Пес рычал, мотая головой, а Женевьева безуспешно пыталась сбросить его с себя.

– Кромсай! Не сметь! – рявкнул Келль.

Пес не послушался. Поглощенный яростной дракой, он не дрогнул, даже когда Келль попытался силой оттащить его от врага. Наконец Женевьева изловчилась и мощным толчком отшвырнула пса.

Кромсай шмякнулся в шаге от нее, сжимая в зубах латную перчатку. В тот же миг он вскочил, бросил перчатку и изготовился к новому броску. Ута, метнувшись к псу, крепко обхватила его руками за шею. Кромсай удивленно рыкнул на нее, но затем снова, оскалив клыки, развернулся к Женевьеве.

Келль протянул ей руку:

– Прошу прощения, командор. Он…

От второго удара охотнику увернуться не удалось. С яростным воплем Женевьева впечатала кулак в его лицо, и он, зашатавшись, отступил. Кромсай оглушительно лаял, возмущенный тем, что ему не дают броситься на защиту хозяина. Женевьева вскочила и бросилась на Келля, но на сей раз Мэрик и Дункан сумели ее остановить. Они вдвоем вцепились в командора сзади, и при этом она, обезумевшая от ярости, едва не ухитрилась вырваться. Кулак, с которого стянул перчатку Кромсай, уже был отведен назад, чтобы нанести новый удар по застывшему в шаге от нее охотнику, однако Дункан успел его удержать.

Вот тогда-то Фиона и увидела, что по руке Женевьевы – по тыльной стороне ладони, по запястью и, вполне вероятно, выше – расползлось уродливое темное пятно. Как раз такое пятно, о котором рассказывал Дункан. Это был не синяк, не кровоподтек, не иной след естественного происхождения. Казалось, что в этом месте гниет кожа.

Фиона потрясенно вскрикнула.

Ута тоже увидела пятно. Миг спустя его отчетливо разглядели в свете посоха Дункан и Мэрик. Женевьева заметила, что все они глядят в одну точку, повернула голову и обнаружила, что гнилостное пятно на ее руке выставлено на всеобщее обозрение. Боевой дух командора разом иссяк. Она обмякла, бессильно уронив руку вдоль тела. Дункан и Мэрик осторожно попятились.

– Что это? – спросил Мэрик, с ужасом глядя на руку Женевьевы.

Командор поморщилась. Отошла туда, где валялась брошенная Кромсаем перчатка, и подняла ее. С минуту она молчала, стирая собачью слюну и не обращая ни малейшего внимания на злобное рычание пса.

– Это скверна порождений тьмы, – наконец сказала она так тихо, что Мэрик ее едва расслышал.

– Но…

– Рано или поздно, Мэрик, она настигает всех нас.

Келль шагнул вперед, потирая ушибленный кулаком Женевьевы подбородок. Казалось, он нисколько не был зол – только огорчен. Одним жестом и строгим взглядом охотник утихомирил Кромсая, а потом стянул длинную кожаную перчатку и вытянул вперед руку. От кисти до самого локтя отчетливо темнело пятно, не такое крупное, как у Женевьевы, но все же внушительных размеров.

– У меня тоже, – ровно проговорил он.

Ута закатала рукав коричневого платья. По рукам ее до самых плеч тянулась россыпь темных пятен. Гномка сделала несколько жестов, и Келль кивнул.

– Это началось, когда мы спустились на Глубинные тропы, – сказал он. – Это – и сны.

Женевьева, смятенно нахмурясь, переводила взгляд с Келля на Уту.

– Я думала, это происходит только со мной, – пробормотала она.

– Если бы ты поговорила с нами, мы бы все тебе рассказали.

На это командору нечего было ответить. С растерянным и несчастным видом стояла она перед спутниками, и долгое время все молчали. Фиона вопросительно глянула на Дункана, однако он энергично помотал головой. Значит, у него таких пятен нет. И у нее тоже… по крайней мере, она ничего такого не замечала. Пока.

– Почему это происходит? – вслух спросила Фиона, нарушая тягостную тишину. – Может быть, дело в том, что порождения тьмы совсем рядом?

Женевьева задумалась:

– В архивах ордена не описано ни одного случая, чтобы на Серых Стражей таким образом воздействовала близость порождений тьмы. Я считала, что для меня попросту настало время Призыва. Возможно, все же причина кроется в другом.

– В чем, например?

Командор промолчала, неподвижно глядя себе под ноги. Келль натянул перчатку на руку и тоже не произнес ни слова. Ута лишь нахмурилась. Они не знают, поняла Фиона. Мысль была неутешительная.

– Тогда, может, никакого Мора и нет? – предположил Дункан. Все взгляды обратились на него, и он кивнул, подтверждая свою мысль. – Мы не знаем наверняка, что виной этому именно порождения тьмы. Они просто здесь, на Глубинных тропах. Причина может крыться совсем в другом, вы сами так сказали.

Женевьева неуверенно кивнула.

– И все же, – сказала она, – что-то здесь не так.

– Но мы не знаем, связано ли это с порождениями тьмы, – пробормотал Келль, – или с Мором. В конце концов, единственная наша задача – предотвратить Мор. Если его не будет…

Он умолк, оборвав эту фразу на полуслове, и Серые Стражи обменялись обеспокоенными взглядами.

– Но Мор будет, – громко сказал Мэрик.

Фиона оглянулась на него и увидела, как он смутился, оказавшись в центре всеобщего внимания.

– Я не хотел вам этого рассказывать, – проговорил он, явно колеблясь, – однако существует причина, по которой я принял вас, когда вы только прибыли в Денерим. Причина, по которой я поверил вам.

– А я-то думал, что все дело в несокрушимом обаянии нашего командора, – ехидно вставил Дункан.

Мэрик пропустил его слова мимо ушей.

– После гибели моей матери, – начал он серьезным, почти торжественным голосом, – мы с Логейном, удирая от орлесианцев, заблудились в Диких землях Коркари. Там мы повстречали одну старуху, ведьму, которая спасла нас. Она предостерегла меня. Она сказала, что Ферелдену грозит Мор.

Рассказ явно был неполон, однако Мэрик после этих слов умолк и более не прибавил ни слова.

Женевьева обдумала услышанное и с любопытством взглянула на короля: