Дэвид Гейдер – Призыв (страница 60)

Женевьева устремила взгляд на дверь, как будто могла хоть что-то рассмотреть сквозь нее. В глазах ее была тоска. Безнадежное желание вернуть то, от чего она отказалась много лет назад. Затем по лицу ее прошла тень, и Дункан понял, какой ответ он услышит.

– Нет, – с горечью сказала Женевьева.

Наступило неловкое молчание. Дункан поднялся с пола, а она все стояла, не двигаясь с места и подчеркнуто не глядя в его сторону. Голова склонилась, губы искривила горькая гримаса. Эту сцену прервал стук распахнувшейся двери, и в комнату ворвался Гай.

– Что здесь происходит? – резко спросил он, с тревогой глянув вначале на Дункана, потом на свою жену. – Мне сказали, что отсюда были слышны крики. Вы дрались?

– Ничего здесь не происходит, – ровным, безжизненным голосом сказала Женевьева. На Гая она тоже не смотрела.

Взгляд его упал на меч, лежавший поперек стола, и он поджал губы. Затем с подозрением покосился на Дункана.

– Ты уверена? – спросил он. – Я могу приказать, чтобы этого юнца выставили за ворота; незачем ему тебя огорчать, любовь моя.

– Не надо, – сказала она.

И умолкла, упорно глядя себе под ноги. Дункан не знал, как ему поступить. Может, уйти? Может, Женевьева теперь и видеть его не хочет? Гай искоса глянул на него, и в этом взгляде смешались растерянность и недоумение. Подобно Дункану, он тоже не знал, что делать, но явно чувствовал неладное.

Придвинувшись к Женевьеве, он положил руку на плечо и дождался, пока женщина поднимет на него взгляд. Глаза ее покраснели от слез.

– Что случилось, любовь моя? – с мольбой в голосе проговорил он. – Расскажи, не скрывай.

– Я должна уйти.

– Уйти?! Куда? И когда ты вернешься?

Женевьева смахнула слезы с глаз и стиснула зубы. Прижав ладонь к щеке Гая, она всмотрелась в его лицо так пристально, словно хотела навсегда запечатлеть в памяти каждую черточку. А затем нежно, очень нежно поцеловала его в губы. Гай недоуменно сдвинул брови.

– Скоро, – прошептала Женевьева, – надеюсь, что скоро.

И в это мгновение донжон, посреди которого они стояли, исчез. Дункан, застигнутый этим событием врасплох, едва не упал, когда стена, на которую он опирался, растаяла в воздухе. Они находились на каменистой равнине, и над головой простирались бесконечные небеса Тени. Женевьева была облачена в массивные доспехи и тунику Серого Стража, белоснежно-седые волосы снова были коротко подстрижены. Стискивая зубы, она упорно смотрела себе под ноги и не двигалась с места.

К ним уже бежал Мэрик, а за ним – Ута и Келль.

– Ты победил! – крикнул он, приблизившись.

– Да, наверное, – пробормотал Дункан.

Он не спускал глаз с Женевьевы и видел, как она закрыла глаза, собирая волю в кулак. К ней вернулась прежняя жесткость, хотя, пожалуй, она до конца и не исчезала, верно?

За спиной Уты и Келля к ним медленно приближалась уже знакомая Дункану золотоволосая эльфийка – Катриэль. Мэрик увидел ее в ту же минуту и замер, оцепенев. Заметила незнакомку и Женевьева. В глазах ее мелькнула тревога, и она потянула из ножен меч.

– Погоди! – воскликнул Мэрик, вскинув руку, чтобы остановить ее.

Женевьева не опустила меч.

– С какой стати? Кто это такая?

– Женщина, которую я… когда-то знал.

– Стало быть, демон!

И она бросилась на Катриэль. Та не тронулась с места, словно не замечая опасности. Она неотрывно смотрела на Мэрика, и в ее зеленых глазах была бесконечная печаль. Эльфийка являлась к ним всякий раз, когда они выходили из очередного сна, и всякий раз ее взгляд становился все печальнее и безнадежнее. То же самое происходило и с Мэриком. Дункан явственно видел, как сердце короля рвется на части, когда он смотрит на Катриэль.

Сейчас Мэрик бросился за Женевьевой и нагнал ее в тот самый миг, когда она добежала до эльфийки. Вцепившись в доспехи, он оттащил Женевьеву назад, хотя сделать это было нелегко. Ута и Келль смотрели на них с тревогой, но не вмешивались.

– Перестань! Она может нам помочь! – выкрикнул Мэрик.

Женевьева поглядела на него как на сумасшедшего.

– Помочь? Демон?

Мэрик смешался и бросил горестный взгляд на Катриэль. Эльфийка все так же неотрывно смотрела на него – и ничего более. Женевьева, неодобрительно хмурясь, отступила на шаг, однако меч держала наготове. Мэрик шагнул вплотную к эльфийке, терзаясь волнением и страхом.

– Ты поможешь нам сразиться с демоном? – тихо спросил он.

Катриэль печально глядела на него.

– Нет, – сказала она. – И тебе тоже не следует с ним сражаться.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя.

Мэрик отпрянул, уязвленный ее словами в самое сердце, и тогда Катриэль бросилась к нему. По лицу ее потекли слезы, в глазах вспыхнул лихорадочный огонь.

– Мэрик, демон убьет тебя! Не иди на смерть ради долга! О, почему всегда одно и то же – долг, долг?…

– Я обещал, – пробормотал Мэрик.

Он попытался отвести взгляд, но эльфийка обеими руками обхватила его подбородок, повернула голову, вынуждая смотреть на нее, и слезы еще обильнее хлынули из ее глаз. Мэрик сопротивлялся, но слабо, и, когда наконец Катриэль заглянула в глаза королю, по его щеке поползла предательская капля.

– Пусть они сами идут сражаться с демоном! – жарко прошептала Катриэль. Голос ее дрожал и срывался от нахлынувших чувств. – Разве мало ты до сих пор жертвовал собой?

– Я должен спасти Фиону.

– Не только она нуждается в спасении! Есть и другие пойманные Тенью, живущие в бесконечном сне. – Катриэль не сводила с него глаз, и во взгляде ее была отчаянная мольба. – Мэрик, здесь твоя мать. Мы могли бы вместе спасти ее. Пожалуйста… не уходи!

Мэрик вздрогнул, как от удара плетью, безмерная боль исказила его лицо, однако он не отвел взгляда. Несколько мгновений оба молчали, и эти мгновения длились вечность. Потом на лице Катриэль отразилась покорность, и эльфийка обреченно кивнула. Лицо ее было залито слезами. Дункану стало неловко, словно он подсматривал, и даже Женевьева, недовольно морщась, отвернулась.

– Да, – прошептала эльфийка. – Я понимаю.

– Если бы только я мог попросить, чтобы ты простила меня!

Катриэль протянула руку и нежно, с печальной улыбкой отвела с его лба непокорную прядь волос.

– Прости себя сам, – проговорила она. – И забудь меня.

С этими словами эльфийка повернулась и пошла прочь. Мэрик не двинулся с места, лишь глядел ей вслед. Лицо его было спокойно, почти безмятежно, а почему – Дункан не знал.

Эта сцена пробудила в нем сомнения. Может быть, в Тени и впрямь есть добрые духи, а не только демоны? Может, призраки и вправду существуют? Может, Создатель и в самом деле оберегает Своих детей и приходит на помощь тем из них, кто отчаяннее всего в этой помощи нуждается?

А может, все, что сейчас произошло, – лишь последняя попытка увлечь Мэрика.

Дункан вдруг испытал безмерную радость оттого, что им предстоит сразиться с демоном. Вырваться отсюда или погибнуть – ничего другого ему не надо. Он сыт по горло кошмарами.

Они вошли в эльфинаж – огороженную стенами часть большого города. Жалкие лачуги теснились, прилепившись друг к другу, а порой даже заползая на крышу соседнего строения. Это была беспорядочная мешанина нищих жилищ и замызганных лавчонок, поперек улочек были натянуты бельевые веревки – порой в два, а то и в три ряда. Мостовой не было, и улица тонула в грязи, на дорожках стояли затхлые лужи, воняло испражнениями. Единственным ярким пятном во всем квартале была центральная площадь, над которой широко простирал могучие ветви ухоженный дуб, и его буйная зеленая листва смыкалась в полог, под которым земля оставалась на диво сухой. Здесь был выстроен дощатый помост, обрамленный шестами, на которых голубели нарядные гирлянды. Дункану представилось, что здесь, наверное, устраиваются праздники, пусть даже сейчас запыленный помост был совершенно пуст.

Самое странное, мысленно отметил он, что во всем эльфинаже нет ни живой души. На улице не видно прохожих, ни один эльф не выглядывает из окна или из дверного проема. В небе клубились черные тучи, надвигался дождь, однако никто не спешил снять с веревок свежевыстиранное белье. Ставни окон размеренно брякали на ветру. Казалось, весь квартал в одночасье превратился в пустыню.

Дункан вытащил кинжалы. В тишине, царившей вокруг, была недобрая странность, от которой у него мурашки ползли по коже.

Ута, прищурившись, огляделась по сторонам и быстро зажестикулировала, обращаясь к Келлю.

– Ты права, – пробормотал он. – Этот сон совсем не похож на другие, и не только потому, что здесь нет ни души.

Дункан мысленно признал его правоту. В этом месте его зрение обрело странную ясность, и потому все окружающее казалось самую чуточку ненастоящим – словно он смотрел на мир сквозь стекло. Даже небо здесь было совершенно безжизненное, пасмурные тучи заволокли его сплошь, из конца в конец. Дункану даже хотелось, чтобы эти тучи разошлись, открыв обычное небо Тени с его летающими островами.

– Тогда где же мы найдем демона? – спросил Мэрик.

На этот вопрос никто ответить не мог. Чугунные ворота на выходе из эльфинажа были заперты. Массивные основательные створки были сделаны почти сплошными, как будто эльфам не дозволялось даже через щелку заглядывать в город, где все жили лучше, чем они.

Не то чтобы трущобы Вал Руайо выглядели намного лучше этого места, размышлял Дункан, однако и то, что они хоть немного отличались в лучшую сторону, уже было ужасно. Эльфинаж походил на огромную свалку, как будто жители его были отбросами, от которых брезгливо избавился город. Эльфы явно старались как могли украсить место своего обитания, однако даже самый незадачливый воришка из тех, с кем Дункану довелось столкнуться в трущобах, отвернулся бы с праведным негодованием, если бы ему предложили поселиться здесь.