Дэвид Гейдер – Призыв (страница 59)

– Нет, не шутка. Меня зовут Дункан. Ты помнишь меня?

– Бреган хотя бы здесь? Ты хотя бы знаком с моим братом? – Женевьева сердитым шагом направилась к двери за спиной Дункана. – Вот что: я не намерена дольше терпеть эту чушь! Мой муж сгноит тебя в темнице!

– Погоди! – Дункан схватил ее за плечо.

Женевьева рывком обернулась, и во взгляде ее был уже не испуг, а испепеляющий гнев.

– Скажи, что тебе не снилось, будто ты – воин! – почти взмолился он. – Что ты – Серый Страж, ты командуешь нашим отрядом, и то, что нам предстоит сделать, – это вопрос жизни и смерти!

– Это был только сон, – пробормотала Женевьева, однако сомнение в ее глазах противоречило словам. Она не оттолкнула руку Дункана.

– Ты уверена? Откуда же я тогда знаю, что тебе снилось именно это?

– Нет, это невозможно. – Женевьева покачала головой и, заметив наконец, что Дункан держит ее за плечо, решительно вырвалась. И, нервно ломая руки, отошла в другой конец комнаты. – Тот сон был просто ужасен! Это… это, верно, какой-нибудь ловкий трюк!

– Ты – командор Серых Стражей в Орлее. И это вовсе не трюк.

– Да я много лет не брала в руки меча! Когда я была еще молода, в нашу деревню как-то пришел Серый Страж, и он говорил, что ищет новобранцев, но я ему не подошла. Брат уговорил меня махнуть рукой на это дело. Так и было, я же ясно помню!

– Но это неправда.

– Нет, правда! – Женевьева в ярости погрозила ему кулаком, И в голосе ее зазвенело безумное отчаяние. – Мой брат – шевалье, генерал в армии императрицы! У него жена, сын! И он вовсе не так жалок и несчастен, каким был в моем сне!

– Он Серый Страж, как и ты. Вернее, был Серым Стражем. Мы разыскиваем его.

– Нет, нет, нет! – Женевьева отвернулась, схватившись за голову с таким видом, словно боялась, что она вот-вот взорвется.

Дункан забеспокоился, что, быть может, перегнул палку. Но что ему еще делать? Нельзя же уйти и вернуться позже, чтобы дать Женевьеве время все обдумать.

– Я виделась с братом только два месяца назад! Он привез с собой сына, и он так безумно счастлив!

Женевьева осеклась, потрясенная до глубины души, и, медленно повернувшись к Дункану, вперила в него опасно горящий взгляд:

– А как же Гай? Хочешь сказать, что его тоже не существует?

Дункан попятился. Он хорошо знал этот взгляд. Только эти горящие глаза и напоминали о той несгибаемой воительнице, которой на самом деле была эта полная добродушная женщина. К лучшему ли это? Дункан не знал.

– Гай… умер.

– Он жив! – стальным голосом возразила Женевьева. – Ты пытаешься отнять у меня мужа – единственное, ради чего мне стоит жить, что я ценю превыше всего на свете!

– Вовсе я не пытаюсь отнять у тебя мужа! – возмутился Дункан. – У тебя его просто нет!

– Потому что ты убил его! – взревела Женевьева, и лицо ее вспыхнуло от ярости.

Стиснув кулаки, она рванулась было к Дункану, но тут же остановилась. Ее трясло от бешенства, но в глазах что-то дрогнуло – она с ужасом осознала, что сказала.

– И откуда бы тебе это знать, – медленно проговорил Дункан, – если только ты не помнишь, кто я такой? – Он осторожно двинулся к Женевьеве. – А ведь ты меня помнишь, верно? Ты просто не хочешь этого признавать.

С яростным воплем Женевьева метнулась через комнату, схватила один из мечей, прислоненных к стене, и развернулась к Дункану. Он прочел в ее глазах смертный приговор. Первый выпад ему удалось отразить кинжалом, но второй едва не выбил у него оружие. Женщина, которая много лет не брала в руки меча, не могла так сражаться – ему противостояла воительница, закаленная в боях.

– Прекрати! – крикнул Дункан, но Женевьева лишь удвоила натиск.

С искаженным от ярости лицом она наносила мощные удары, вынуждая Дункана отступать, пока он едва не споткнулся. В тесноте этой комнаты кинжалами орудовать было проще, чем мечом, но Дункан не хотел ранить женщину. Правда, он и собственную шкуру предпочел бы сохранить целой и невредимой.

Он нанес удар по руке, в которой Женевьева сжимала меч, надеясь обезоружить ее, однако командор оказалась чересчур проворна. Крутнувшись, она отбила кинжал, а затем прижала Дункана к стене и приставила острие клинка к его горлу. Юноша чувствовал, как острая сталь прорезает кожу. Задохнувшись от боли, он до предела откинул голову назад и старался даже не сглотнуть.

Седовласая женщина холодно смотрела ему в глаза. Вот теперь это, несмотря на внешность, была та самая Женевьева, которую Дункан так хорошо знал. Она могла бы перерезать ему горло в мгновение ока, и он никак не сумел бы ей помешать. Можно ли убить его в Тени? Значит ли это, что его тело в реальном мире умрет? Капля пота катилась по лбу, мгновение растянулось до бесконечности.

Наконец Женевьева чуть отвела меч. Дункан выдохнул и судорожно сглотнул.

– Назови хоть одну причину оставить тебя в живых, – жестко проговорила она.

– Ты наш командор! Ты нужна нам!

– Это хорошая жизнь, – проговорила Женевьева негромким, твердым как сталь голосом. – Бреган счастлив. Я счастлива. Гай жив. И что самое главное – я не имею и никогда не имела никакого касательства к Серым Стражам. Особенно к мелким паршивым ублюдкам вроде тебя.

Ее последние слова словно хлестнули Дункана наотмашь. Не в силах ничего ответить, он лишь потрясенно уставился на Женевьеву.

– А ты как думал? – процедила она. – Что я взяла в орден убийцу своего возлюбленного затем, чтобы его вознаградить? Это было наказание. Я хотела стать Серым Стражем, но брат превратил мою службу в жалкое прозябание. Он ненавидел орден, и я, зная, что он пошел в Серые Стражи ради меня, тоже возненавидела. Ты отнял у меня то единственное, что помогало мне обо всем этом забыть.

– Мне жаль…

– Нет, это мне жаль! – Женевьева заскрежетала зубами, от гнева дрожа всем телом. – Я была так уверена, что ты издохнешь на Посвящении, едва попробуешь на вкус то, через что нам всем довелось пройти, и этого глотка тебе хватит, чтобы захлебнуться насмерть… но ты выжил. Создатель снова жестоко посмеялся надо мной.

– Но я думал…

– Ты доказал, что можешь быть полезен, – ледяным тоном перебила она. – Ты обладаешь определенными навыками и умеешь добиваться своего. Из тебя вышел отменный Серый Страж. – Женщина презрительно усмехнулась. – Поздравляю.

Еще мгновение они молча смотрели друг на друга, а затем Женевьева резко отстранилась.

– Уходи! – бросила она. – Вернись ко всем остальным – и убирайтесь отсюда. Никто меня отсюда не вытащит. Ни ты, ни кто другой.

Дункан бессильно соскользнул на пол, кашляя, задыхаясь и хватаясь за горло. Он чувствовал, как из неглубокого пореза течет кровь. Женевьева отступила на шаг, не сводя с юноши горящих ненавистью глаз, а он только и мог, что в ответ отупело таращиться на нее.

Неужели она говорит правду? Дункан ломал над этим голову с самого начала. У него и в мыслях не было, что Женевьева после всего им совершенного может питать к нему теплые чувства, но чтобы так его ненавидеть? Почему в таком случае она держала Дункана при себе? Почему, едва став командором, не отослала его в какую-нибудь другую крепость Серых Стражей? Это было в ее власти.

– Я тебе не верю, – твердо сказал он вслух.

Женщина уничижительно фыркнула:

– И что же, по-твоему, правда?

– То, что ты на такое не способна. Я уважаю тебя. Ты спасла меня из тюрьмы, и я знаю: ты поступила так потому, что считала это правильным. Думаю, ты просто пытаешься сделать так, чтобы я ушел.

Женевьева вздохнула, и яростная гримаса, искажавшая ее лицо, разгладилась.

– Так уйди.

– То есть ты хочешь тут остаться? Жить во лжи?

– Правдой я сыта по горло.

Дункан медленно кивнул, потирая шею, затем осторожно прокашлялся. Ощущения были такие, словно ему раздавили гортань.

– Стало быть, ты хочешь сдаться. Как Николас.

Женевьева нахмурилась, положила меч на стол, поверх свитков и бумаг. Несколько листов соскользнули на пол. Она подняла взгляд на Дункана:

– Что значит «как Николас»? Что он сделал?

– Он остался с Жюльеном. Отказался уйти с нами. Предпочел остаться в Тени и умереть.

Печаль мимолетной тенью промелькнула во взгляде Женевьевы, и она опустила глаза.

– Что ж, если он так хочет – пусть у него будет хотя бы это.

– Ты и вправду так думаешь?

– Почему бы и нет? – огрызнулась она. – Разве было бы лучше, если бы он вернулся в реальный мир? Разве это такое преступление – хотеть остаться с любимым? Так пусть Николас останется с Жюльеном. Пусть оба они обретут мир.

– Но тот, с кем он остался, – не Жюльен.

– А почем тебе это знать? Говорят, духи умерших проходят через Тень. Я верю, что дух Жюльена остался бы с Николасом, если бы они встретились здесь, в Тени.

Дункан помолчал.

– Ты думаешь, что Гай – тоже дух?