Дэвид Гейдер – Призыв (страница 57)
Жюльен явно не знал, что и думать, но все же неохотно кивнул. Метнув напоследок подозрительный взгляд на Мэрика, он отрывисто бросил:
– Тогда я подожду снаружи. Рядом.
С этими словами он решительно пересек комнату, распахнул большой шкаф, стоящий рядом с ложем, и достал оттуда двуручный меч. Клинок был тусклый – им явно давно не пользовались. Вскинув его на плечо, Жюльен с мрачным видом двинулся к выходу.
Николас смотрел ему вслед, опечаленно хмурясь. Едва Жюльен вышел за дверь, белокурый воин вздохнул:
– Он не знает.
– Но ты знаешь? – спросил Мэрик. – Ты знаешь, что это сон?
– Я знаю, что мы в Тени. Я это сразу понял. Как только я увидел Жюльена живым, я понял, что этого не может быть. Я держал его в объятиях… мертвого. Такое не забывается.
– Значит, нам ничего не придется объяснять, – с облегчением проговорил Дункан.
Наступило неловкое молчание. Николас вернулся к очагу, провел ладонью по полке над ним, словно проверяя, насколько она гладкая. Мэрику показалось, что в глазах его появилось затравленное выражение. Долгое время все они молча смотрели на мужчину, застывшего у очага. В комнате было слышно лишь потрескивание огня.
– Мы говорили об этом, – пробормотал белокурый воин. Он так и не обернулся к ним. – О том, чтобы уйти из Серых Стражей и поселиться здесь. У нас было бы еще несколько лет до того, как скверна возьмет свое, и мы провели бы эти годы друг с другом. Мы могли бы по-настоящему быть вместе. – Он снова легонько провел ладонью по полке над очагом. – Все было так замечательно, так подробно продумано…
Голос Николаса сорвался, и он смолк, неотрывно глядя в огонь.
– Ты хочешь остаться, – сказал Келль.
Это был не вопрос, а утверждение. Охотник и Ута обменялись печальными понимающими взглядами.
Николас кивнул:
– Да. Хочу.
– Ты не можешь так поступить! – вскинулся Дункан, и видно было, что он пришел в ужас, осознав, к чему они клонят. – Так нельзя! Ты же знаешь, что это не Жюльен, верно? Все это – ложь!
– Нет, не ложь.
В голосе белокурого воина прозвучала решимость. Мэрик подошел к нему, осторожно положил руку ему на плечо, заглянул в глаза.
– Но ведь это сон. Твое тело, как и наши, – там, в реальном мире. Если ты останешься здесь…
– То умру? – Николас смущенно улыбнулся. – Мы всегда знали, что один из нас может погибнуть в бою. Я думал, что готов к этому, а оказалось – нет. – Он повернулся к очагу, не в силах смотреть в глаза Мэрику. – Я люблю Жюльена. Скажите мне, что я должен вернуться к жизни, в которой я не смогу жить без него. Скажите, что мне все равно предстоит умереть.
Этого Мэрик сказать не мог. Он снял руку с плеча Николаса и отступил.
– Но… – Дункан огляделся, и его смятение лишь усилилось, когда он увидел, что все остальные готовы принять решение Николаса. – Ты это серьезно? Тебе надо вернуться! Это же самоубийство!
– Бывает смерть и похуже этой.
– Нет! Так нельзя!
Дункан бросился к Николасу с таким видом, словно хотел толкнуть его в очаг. Белокурый воин перехватил его за ремни доспеха и удержал. Дункан, правда, и не особо сопротивлялся. Он был не столько взбешен, сколько потрясен.
– Как ты можешь допустить, чтобы демон одолел тебя?
Николас медленно кивнул, прикрыв глаза, словно эта мысль причиняла ему боль.
– Жюльен спас тебя, – со вздохом проговорил он. – Он поступил правильно, и я это знаю. Мне только жаль, что я не погиб вместе с ним.
Николас помолчал и, открыв глаза, прямо взглянул на Дункана. По лицу его текли слезы.
– Я действительно погиб вместе с ним. И демон тут ни при чем.
– Но…
– Оставьте мне мой сон! – взмолился Николас дрогнувшим голосом. Теперь он смотрел не только на Дункана. – Прошу вас, оставьте мне хотя бы это…
Казалось, Дункан снова примется возражать, однако он, взглянув в лицо мужчине, мгновенно остыл. И в конце концов кивнул. Мэрик видел, что он не смирился с этим решением, но не может больше спорить с болью, исказившей лицо Николаса. Смятенно глянув на Мэрика, Дункан развернулся и опрометью выскочил из хижины.
Келль подошел к Николасу и протянул руку.
– Ты верно служил, – сказал он. – Ты исполнил свой долг. Так пусть твоя служба окончится здесь и сейчас.
Николас с жаром пожал протянутую руку, и слезы потекли из его глаз с новой силой. Он едва сдерживал громкие рыдания.
Ута тоже шагнула к белокурому воину. В глазах ее, светившихся состраданием, блестели слезы. Она не стала изъясняться жестами, просто взяла его руки в свои.
– Спасибо тебе, – прохрипел он срывающимся голосом.
Мэрик прощально кивнул Николасу. В глубине души он испытывал беспокойство оттого, что с ними не будет такого могучего воина, но разве было бы лучше потребовать, чтобы Николас вернулся и погиб где-нибудь на Глубинных тропах? Или, что хуже, остался бы жив и до конца своих дней влачил одинокое существование? Сдается, Серым Стражам даже в мирное время не суждена благостная кончина. Может, так оно даже лучше – самому выбрать, какой смертью умереть.
Эта мысль тяготила Мэрика, словно грозовая туча над головой, когда, оставив Николаса в хижине, они вышли во двор. Там, скрестив руки на груди, ждал их Дункан. Вид у него был скорее горестный, чем воинственный. Трудно, должно быть, понять подобный поступок, когда тебе самому до смерти еще так далеко. Может, даже и лучше, что Дункан этого не понимал.
Жюльен проводил их сумрачным взглядом и вернулся в хижину, к своему возлюбленному. Этому сну не суждено было закончиться и исчезнуть, и мысль об этом отчего-то принесла Мэрику смутное облегчение.
– Мы должны найти Женевьеву, – сказал Дункан.
Мэрик кивнул, и небольшой отряд торопливо зашагал вниз по холму, чтобы пуститься на поиски командора Серых Стражей.
Времени оставалось слишком мало.
Глава 13
Стражник с подозрением разглядывал чужаков через окошко в массивных воротах. На зубчатой стене над воротами висело полотнище с гербом – длиннорогий олень на черном фоне. Герба Дункан не распознал, но предположил, что он орлесианский. Эту догадку подтверждал акцент стражника.
– Милорд не велел впускать пришлых, – презрительно ухмыльнулся он.
Мэрик оглянулся на спутников в поисках поддержки и совета. Добрую половину дня они брели через болота, пока не увидели впереди форпост. Он возник из тумана, его растрескавшиеся каменные стены были увиты плющом и густо поросли бородами серого мха. Казалось, болота упорно стараются вытеснить постройку из своих владений, однако она держалась стойко.
За стенами был только донжон, окруженный небольшим внутренним двором – по прикидкам Келля, здесь могло бы разместиться не больше сотни солдат. Подобные форпосты империя возводила на границах, дабы не пропустить вторжение неприятеля, хотя вот уже много веков никаких нападений не случалось. В такие места удобно было высылать впавших в немилость аристократов, хотя многие дворяне относились к новой службе серьезно и стремились достойно исполнять ее. Они вершили суд в окрестных деревнях и старались очистить леса от разбойников и языческих шаек. Этот форпост, однако, выглядел так, словно у него едва хватало сил выдержать натиск болот, и если в округе и были какие-то поселения, присутствие их никак не бросалось в глаза. То была промозглая и сырая глушь, где в изобилии водились змеи, и вряд ли у кого-то возникло бы желание обживать эти места.
Дункан лишь пожал плечами, Ута и Келль тоже не спешили выдвигать предложения. Мэрик вздохнул и повернулся к скучавшему у окошка стражнику:
– Мы разыскиваем своего друга. Это женщина.
Стражник искоса глянул на него:
– У нас тут ферелденцев не водится.
– Она не ферелденка. Она орлесианка, может быть, капитан стражи. Ее зовут Женевьева.
– Да ну? Не знаю я никаких Женевьев. И она уж точно не капитан стражи, разве что он, стоило мне на минутку отвернуться, поменял пол. Пошли вон отсюда!
Стражник уже собирался захлопнуть окошко, но тут из-за спины его донесся невнятный голос. Дункан напряг слух, однако не сумел разобрать ни слова. Стражник что-то буркнул в ответ и посмотрел на Мэрика:
– Вот мой друг говорит, будто так зовут новую жену сенешаля. Это, случаем, не она?
– Скорее всего.
– Так какое у вас к ней дело? Мы тут пришлых не очень-то жалуем. И никого не впускаем, кроме как по приказу его милости. Так что ежели вы принесли какое-то послание – давайте его мне и ступайте себе дальше.
Мэрик замешкался. Дункан явственно видел, как он лихорадочно соображает, что бы этакое придумать, – но все без толку. Обманщик из ферелденского короля был, похоже, никудышный. Впрочем, юношу это нисколько не удивляло.
– Передайте жене сенешаля, что ее хочет видеть брат, – сказал он.