Дэвид Гейдер – Призыв (страница 43)

За каменным столом, в кресле с лакированной резной спинкой сидел Архитектор. Он что-то писал в большой тетради, переплетенной в кожу, и Бреган видел, как деловито покачивается перо в его руке. Источником слепящего света оказался сияющий камень, который висел сейчас на кресле, рассыпая по библиотеке мерцающие тени. Бреган не мог припомнить, чтобы камень светился так ярко, – по крайней мере, не настолько, чтобы свет резал глаза.

Заметив стоящего на пороге Брегана, гарлок прервал свой труд. Похоже, явление Брегана его удивило: он приподнял брови, вернее, то, что могло бы зваться бровями, если бы на его пергаментно-желтой голове росли волосы. Обнаружив, что посетитель чувствует себя не лучшим образом, Архитектор искоса глянул на сияющий камень и тут же догадался, в чем дело. Он взмахнул скрюченной рукой – и сияние заметно притухло, достаточно, чтобы у Брегана вырвался вздох облегчения. Резь в глазах прошла, и теперь он мог свободно рассматривать комнату.

– Прошу прощения, – проговорил Архитектор.

– Я проснулся, а ты так и не пришел.

Гарлок кивнул:

– Ты отдыхал. Я не знал, как долго ты будешь спать. Я забрал сияющий камень, потому что мне нужно было кое-что записать, и я знал, что ты, проснувшись, будешь более… чувствителен.

Бреган смятенно нахмурился. И осторожно переступил порог, дивясь тому, сколько полок с книгами тянется вдоль стен. На брусе, который проходил через всю комнату, была подвешена высокая каменная лестница – это позволяло без труда добраться до самой высокой полки. Устройство было, безусловно, гномьей работы, но, в отличие от всего, что Бреган видел в руинах, – в превосходном состоянии.

– Ничего не понимаю, – проговорил он наконец. – Сколько же я проспал? День? Больше?

– Я не знаю, что такое «день».

– Не знаешь? – Бреган рассеянным взмахом руки указал на книжные полки. – Неужели ни в одной из этих книг не объясняется, что это такое? Я думал, ты прочел их все.

Гарлок откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы рук, с огромным интересом наблюдал за Бреганом. Отчего-то Брегану казалось, что он непрошеным заявился в святая святых Архитектора, и тем не менее тот держался, как всегда, учтиво и цивилизованно. Вот только глаза его встревоженно округлялись всякий раз, когда Бреган протягивал руку к какой-нибудь книге. Может, в этих книгах содержится нечто такое, чего он не хочет показывать? Или он попросту ревниво относится к своим сокровищам?

Присмотревшись поближе, Бреган заметил, что книги по большей части пожелтели от времени и рассыпаются на глазах. Многие тома были кое-как подклеены и заново переплетены – вполне вероятно, самим Архитектором. Гарлок наверняка беспокоился, что Бреган может их нечаянно попортить.

Неужели эти старинные фолианты были здесь еще при гномах? Или эмиссар собирал их по всем Глубинным тропам? Бреган попытался представить, как Архитектор методично обходит один за другим разрушенные тейги, просеивая щебень и труху в поисках гномьих книг, которые не успели истлеть за прошедшие столетия. Наверняка таких книг было не много. Те несколько томов, на переплете которых можно было хоть что-то прочесть, были написаны на гномьем языке и для Брегана недоступны. Оставалось только гадать, какие предметы могли интересовать такое существо, как Архитектор.

– Я прочел все эти книги, – ответил гарлок. – Некоторые по многу раз перечитывал. В них упоминается немало такого, о чем я не имею ни малейшего понятия.

– День – это один из способов измерять время. Когда солнце заходит, наступает ночь, а когда снова восходит, считается, что прошел день, в целом – двадцать четыре часа.

– Вот как! – с довольным видом отозвался Архитектор. – Я читал обо всех этих вещах, но не знал, как они связаны между собой. Благодарю тебя за полезные сведения.

– Не за что.

Бреган направился к большому каменному столу, осторожно лавируя между наваленными на полу стопками книг. Он приметил, что некоторые тома довольно велики, а один и вовсе был размером почти со столешницу. Листы его растрескались и так пожелтели от времени, что тонко выписанные строчки почти невозможно было разобрать. Буквы были не гномьи, скорее тевинтерские – из языка древних лордов-магистров. Языка магии.

– Ты сказал, что, проснувшись, я буду более чувствителен. Ты имел в виду – чувствителен к свету? И с какой стати это должно было произойти?

Гарлок с минуту испытующе разглядывал его, склонив голову набок, и казалось, что он смутился.

– Ты не помнишь?

– Я почти ничего не помню, но что-то изменилось.

– Ты сетовал, что зов Древних Богов сводит тебя с ума. Я предложил ускорить развитие скверны в твоем теле, и ты согласился.

Бреган оцепенел. Холодная кожа, изменившийся далекий гул, странные ощущения… Что же такое с ним сотворили?

– То есть как – согласился?

В его голосе прозвучала такая паника, что Архитектор оцепенел. Теперь он глядел на собеседника с беспокойством, но тем не менее не поднялся с кресла.

– Я не был полностью уверен, что сумею это сделать, – пояснил он, – но ты настаивал. Признаюсь, эта идея увлекла меня. Я говорю о возможности ускорить твое перерождение и о том, какие изменения оно бы за собой повлекло. Некоторые из них я сумел предугадать.

Он жестом указал на сияющий камень, который по-прежнему болтался на кресле, но теперь источал лишь тусклое оранжевое свечение.

– Камень светит ничуть не ярче, чем прежде. Изменился только допустимый для тебя предел света.

Бреган молчал, потрясенный до глубины души. И он сам попросил об этом? Постепенно до него доходило, что при всей странности его нынешнего состояния неустанный рокочущий гул больше не сводил с ума. Теперь он стал прекрасен, странен и прекрасен, и все потому, что человек изменился, переродился в нечто иное. Он чувствовал это. Чувствовал, как изменилась его плоть.

Бреган поднес руки к лицу. Черные пятна, которые он прежде видел, разрослись. Настолько, что почти сплошь покрывали кожу, и в тех местах она стала грубой и сморщенной, как у порождений тьмы. Ногти теперь были длинные и черные – почти что когти.

Содрогаясь от ужаса, он бессильно уронил руки вдоль тела:

– Зеркало. Дай мне зеркало.

– Мне неизвестен такой предмет.

Бреган ударил кулаком по столу, и несколько книг из стопки, лежавших особенно шатко, со стуком упали на стол.

– Что-нибудь, что отражает! – яростно выкрикнул он. – Я должен сам это увидеть, сам!

Ничуть не смешавшись от его крика, эмиссар медленно подобрал полы коричневой мантии и поднялся из-за стола. Не сказав ни слова, он повернулся и вышел из комнаты, а Бреган остался стоять, где стоял. Он был в бешенстве. И чувствовал себя полным дураком. Что он натворил? Может, Архитектор просто ушел, оскорбленный его поведением?

Неужели он и впрямь считал, что гарлок сотворил с ним этакое без его позволения? Нет, конечно нет. Если бы Архитектор захотел поставить над ним опыт, он сделал бы это уже давно. Бреган и в самом деле попросил его, и сейчас, когда он размышлял об этом, в памяти промелькнуло смутное воспоминание. Ему было плохо. Рокочущий гул был повсюду. Он хотел положить этому конец.

Архитектор вернулся через несколько минут. Предмет, который он держал в руках, был некогда круглым стальным щитом. Изделие гномьих мастеров, но настолько заросшее черными плетьми скверны, что в нем уже ничего не могло отразиться. Бреган смятенно взглянул на эмиссара, но тот не обратил на него ни малейшего внимания. Он взмахнул рукой – и на щит обрушилась вспышка черного пламени.

Волна жара ударила в лицо Брегану, и только тогда он осознал, как ему холодно. Он стоял посреди комнаты полуголый, в одних штанах, но холодно ему было вовсе не по этой причине. И он это знал.

Он смотрел, как черное пламя ползет по щиту, выжигая мерзость, очищая. Прошли считаные секунды – и внутренняя поверхность щита засверкала металлическим блеском. Не зеркало, конечно, но вполне подойдет. Архитектор бесцеремонно сунул щит в руки Брегану.

Страж ожидал, что щит окажется раскаленным, но металл на ощупь не был даже теплым. Бреган заключил, что щит зачарован. В этом не было ничего удивительного – кто знает, сколько сокровищ бросили гномы в туннелях, когда рухнули их древние царства? Предприимчивому порождению тьмы оставалось только отыскать все это.

Бреган поднес щит поближе к лицу. Мелких деталей было не разглядеть, но главное очевидно: его лицо сплошь покрывала скверна. Седые волосы Брегана выпали целыми клочьями, и лишь редкие жидкие пряди кое-где виднелись на сморщенной почерневшей коже. Губы оттянулись вверх и вниз, обнажив зубы в извечной ухмылке скелета.

Остальное различить было невозможно, и это, наверное, к лучшему. Бреган опустил щит и застыл в оцепенении. Так на его памяти выглядели вурдалаки. Зараженные скверной, которым довелось прожить достаточно долго, чтобы скверна принялась уродовать их плоть. Теперь то же самое случилось и с ним. Странно, что сейчас это не вывело его из равновесия. Потрясение ушло, осталось лишь обреченное понимание неизбежности происходящего.

– Ты гневаешься? – осторожно спросил Архитектор.

– Нет.

– Если хочешь присесть, позади тебя есть еще одно кресло.

Бреган обернулся и увидел, что там, куда указывал эмиссар, и вправду стоит каменное кресло – на вид довольно непритязательное. На нем громоздилась гора свитков и потрепанных фолиантов. Мебель, рассчитанная на гномов, оказалась тесновата для Брегана, но ему на это было наплевать.