Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 60)
- Естественно! - проворчал Клеандр.
В этот момент в зал вошел Леонид. Парменион, как единственный, кто стоял лицом к двери, стал ждать от него знака. Когда тот указал на Хирисофа и Сотерида, Парменион кивнул. В зал вошли вооруженные люди и встали за скамьями, на которых сидели предатели. Хирисоф тяжело сглотнул, лицо его густо покраснело.
- Что здесь происходит, государь? - спросил Клеандр.
- Терпение, - сказал ему Царь. - Мы стоим на краю пропасти. Величайшее зло рыщет по земле. У нас была возможность избавить мир от этого зла, но мы не справились, ибо агенты Филиппоса повсюду. - Он сделал паузу, устремив взор на предателей. Парменион почувствовал, как гнев овладевает им. Эти два человека привели к смерти Спартанского Царя, и тысячи других мужей в полях Мантинеи. Он ничего больше не жаждал так, как пройти через зал и вонзить клинок в их вероломные сердца. Успокоив себя, он вновь заговорил. - Подкуп - это в самой природе Тьмы, и люди со слабой волей, люди алчные и скупые, всегда будут поддаваться на это. Хирисоф и Сотерид предали свой город, свой народ и своего Царя. Они вступили в секретные сношения с Филиппосом и сговорились, чтобы Царь-Демон победил при Мантинее. Я не знаю, что им было обещано за это предательство. Но это и не важно. Они погубили нас всех, и их руки по локоть в преступной крови.
Хирисоф вскочил на ноги, в то время как Сотерид остался сидеть с побелевшим лицом.
- Всё, что я делал, было на благо Спарты! - возразил Хирисоф. - Вопрос о предательстве тут не стоит. Филиппос всегда был неоспоримым победителем; и лишь глупец будет пытаться одолеть его. Но это в прошлом, и глупо будет спорить о том. Я - единственный человек, который может спасти город. Филиппос мне доверяет и будет вести себя со мною честно. Без меня никому из вас не выжить. Подумайте об этом!
- Я подумал об этом, - сказал Парменион. - Спарта будет драться - и Спарта победит. Но ты - и твой лизоблюд жрец - не доживешь, чтобы это увидеть. Леонид!
- Государь?
- Забери этих... тварей. Отведи их во дворец казней. Сделай всё быстро и позаботься, чтобы их тела похоронили в могилах без надгробий.
Хирисоф попятился от стражей, стоявших за ним, и оказался на мозаичном полу. - Не будьте глупцами! - прокричал он. - Я могу вас спасти!
Внезапно он достал из складок накидки кинжал и ринулся на Пармениона.
Царь вскочил на ноги, его меч покинул ножны и вонзился в ярко-зеленую накидку. Хирисоф застонал и повалился назад. Парменион вытащил меч из тела умирающего, и багряная артериальная кровь просочилась сквозь зеленый шелк. Хирисоф упал на колени, руками обхватив живот, глаза его остекленели и он повалился на бок. Несколько солдат подняли тело и понесли над мозаикой, оставляя кровавую дорожку. Сотерид остался там, где был, лицо его потеряло всякое выражение, пока наконец два солдата не вывели его под руки из зала.
- Во имя богов, государь! - зашептал Клеандр. - Не могу в это поверить. Он ведь был из семьи настоящих спартиатов. Благородный дом... династия героев.
- Судить о человеке только лишь по его крови глупо, - произнес Парменион. - Я знавал сыновей трусов, которые были отважны, и сыновей воров, которым можно было доверить всенародное богатство. Предательство, оно не в крови, Клеандр, оно в душе.
- Что теперь, повелитель? - спросил Леонид.
- Теперь? Теперь мы будем готовиться к войне.
***
В двух днях езды к юго-западу от города Аттал поднял руку, призывая отряд остановиться, осмотрел неприветливые окрестности - каменистый и скалистый ландшафт, поросший редколесьем и изрезанный ручьями. За всё время пути они миновали пару деревень в этой опустошенной стране, но останавливались только в одиноких дворах, где им давали еду и зерно для лошадей.
Аттал был неспокоен: охотники приближались. Шлем первым обнаружил преследователей, днем ранее, когда восходящее солнце заблестело на наконечниках копий многочисленного конного отряда где-то в часе пути за ними. Из-за солнечного марева Аттал не мог разглядеть отдельных всадников, но было их, по меньшей мере, человек пятьдесят.
Экталис подъехал к македонянину, указывая на облако пыли на западе. - Всадники, - проговорил коринфянин. - Возможно мессенцы. Они служат Тирану.
Спутники срезали восточнее и южнее, продолжив ехать до глубокой ночи. Однако лошади устали, и когда лунный свет закрылся не по сезону сгустившимися тучами, Аттал был вынужден дать команду сделать привал. Они разбили лагерь без огней в скопище валунов на склоне холма, где Экталис выставил дозорных, и большинство спутников заснуло. Но только не Аттал.
Шлем застал его сидящим в одиночестве и наблюдающим за дорогой на север.
- Тебе надо отдохнуть, - заметил воин.
- Не могу. Мысли, планы, страхи - они витают в голове как злые осы.
- Сколько еще до лесов Заклятия? - спросил Шлем, и лунный свет сверкнул на его металлическом лице.
- Еще день - так сказал нам Бронт.
- Ну что ж, - молвил Шлем, вставая. - У нас есть два варианта - спастись или погибнуть.
- Весьма обнадеживающе, - оскалился Аттал.
- Я тоже так думаю, - ответил Шлем, улыбнувшись, и пошел меж валунов к месту ночлега.
Македонянина окутала тишина, и холодный ветер повеял в лицо. Где-то с час он сидел один, печальный и безнадежный. Затем перестук лошадиных копыт вырвали его из забытья. Быстро вскочив, он выхватил меч. Почему часовые не предупредили их? Лошадь подъехала к валунам, и Фина спешилась.
Аттал спрятал меч в ножны и подошел к ней. - Где Парменион? - спросил он.
- В Спарте, готовит армию.
- Зачем? Он должен быть здесь, с нами. Пусть Царь Спарты сам ведет свои сражения.
- Парменион - и есть Царь Спарты.
- Что еще за блажь?
- В горле пересохло. Дай немножко воды, тогда и поговорим, - сказала Фина, отошла и села на склоне холма. Он выполнил ее просьбу и сел рядом, пока она утоляла жажду. Она постепенно разъяснила события, которые привели к такому решению Пармениона, и проблемы, с которыми он столкнулся.
- Но ведь никакой надежды на победу нет, - сказал Аттал. - Я не
, Фина, но даже я знаю, что первая задача в сражении - сдержать неприятеля по флангам. Если не можешь этого сделать, значит будешь окружен и разбит. Пять тысяч человек не в состоянии сдержать то войско, что мы видели на равнине.
- Знаю, - утомленно ответила она.
- То есть, ты говоришь, что он там погибнет? За что? Во имя Гекаты, за что?
- Он - человек чести.
- Чести? При чем тут честь? Он ничем не обязан этим людям. Его долг - это Александр, и его Царь.
- Но Александр под твоей опекой - а Парменион доверяет тебе.
- Ну, и черт с ним! Он что, считает, что он бог и способен победить любого, кто встанет у него на пути? Да Филиппос его уничтожит.
Фина потерла усталые глаза. - Парменион хочет, чтобы ты взял Александра в лес и нашел Бронта. Когда окажемся там, обсудим его план.
- Если этот план предусматривает наше с Александром возвращение в Македонию, то я поддержу его - но не жди от меня, что я поеду в город или приму участие хоть в одной бессмысленной битве против Царя-Демона.
Холодный ветер пробежался по спине Аттала, и свистящий голос заставил его съежится. "Как это мудро с твоей стороны", - прошипел он. Аттал резко обернулся с мечом в руке. Но перед ним мерцала лишь бледная фигура, казалось, сотканная из тумана. Постепенно она сгустилась, образуя тело широкоплечего мужчины, бородатого, властного, один глаз которого сверкал золотом. Фина сидела тихо, не произнося ни слова. "Ах, Аттал", - зашептал Филиппос, - "как странно видеть тебя на другой стороне. Всё в твоем сердце и душе говорит о том, что ты - мой. Ты должен был маршировать рядом со мной. Я могу предложить тебе богатства, женщин, земли, целые империи. И почему ты воспротивился мне? Из-за ребенка, который однажды убьет тебя. Отдай его мне - и этой угрозе будет положен конец".
- Я не служу тебе, - ответил Аттал, и его голос охрип.
"Нет, ты служишь меньшему подобию меня. Ты идешь за человеком. А здесь ты можешь пойти за богом. Эта идея тебе нравится, не так ли? Да, я могу читать в твоем сердце. Дворцы, Аттал, целые народы под твоей пятой. Ты можешь стать царем".
- Его посулы ничего не стоят, - сказала Фина, однако ее голос звучал слабо и глухо.
"Он знает", - говорил Филиппос. "Он знает, что я говорю правду; он знает, что воины с такими талантами, как у него, всегда вызывают злость и зависть мелких людишек. Даже Филипп обратится против него в один прекрасный день. Но здесь - со мной - он может добиться всего, чего жаждет душа. Разве не так, Аттал?"
- Да, - ответил мечник, - я мог бы служить тебе.
"Так сделай это. Приведи ребенка ко мне. Или дождись, пока прискачут мои всадники. В любом случае я вознагражу тебя".
Царь-Демон замерцал, его фигура стала исчезать. Аттал повернулся к Фине. - Нам не победит его. Не победить.
- Что будешь делать?
- Оставь меня, Фина. Мне надо подумать.
- Нет, - сказала она. - Этого тебе как раз не надо делать. Тебе надо почувствовать. Он назвал Филиппа мелким человеком. Ты с этим согласишься?
- Не имеет значения, соглашусь я или нет. В жизни есть только победа или поражение. Филиппос - победитель.