Дэвид Фиделер – Завтрак с Сенекой. Как улучшить качество жизни с помощью учения стоиков (страница 8)

Сенека ценил упорный труд, но и досуг считал очень важным: он согласился бы с идеей, что мы должны работать, чтобы жить, а не жить, чтобы работать. Кроме того, мы по возможности должны искать себе содержательную работу, способную принести пользу обществу.

По мнению Сенеки, люди должны сосредоточиваться на важных делах и избегать тривиальных. Это позволит избавиться от большей части непоследовательных «занятий», о которых он писал. Закончив необходимые дела, следует отдыхать и занимать свой ум более достойными вещами.

Разумеется, каждый человек сам находит баланс между работой и отдыхом. Сенека видел реальную проблему в том, что люди испытывали непреодолимую тягу к богатству – или к тому, что они считают богатством, – и насытить эту тягу было невозможно. Такой взгляд на жизнь приводил к суматохе и суете в жизни, наполненной мелочами. Сам Сенека считает богатым человека, которому достаточно того, что он имеет, даже если этого мало, а бедным – того, кто стремится к большему. Если вы «удовлетворены», у вас появляется время. У тех, кто суетится ради богатства и положения в обществе, откладывает жизнь «на потом», не хватает времени на совершенствование себя.

Преодолеть рабство: стоический путь к свободе

Большинство читателей Сенеки пропускают этот важный факт, и я сам обнаружил его лишь недавно. Ключ к пониманию всей идеи «Нравственных писем к Луцилию» кроется в самой первой строчке первого письма. Это как тайное послание, оставленное на самом видном месте.

Послание было очевидным для тех, кто читал письма на латыни, но при переводе, например на английский, оно терялось.

Первая строка писем Сенеки в переводе на английский звучит так: «Так и поступай, мой Луцилий! Освободи себя, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило». А вот более точный перевод: «Продолжай, мой Луцилий! Отвоюй себя для себя самого…»[48]

Ключевыми здесь являются слова «отвоюй себя для самого себя» – на латыни они означают освобождение от рабства. Другими словами, смысл первой строки писем Сенеки следующий: «Так и поступай, мой Луцилий, – продолжай освобождать себя от рабства!»

В античном мире у рабства была одна особенность – раб мог стать свободным. Такие люди назывались вольноотпущенниками. Во времена Сенеки многие вольноотпущенники, или бывшие рабы, становились необыкновенно успешными, богатыми и уважаемыми членами римского общества.

Примечательно, что за три столетия до Сенеки ранние греческие стоики выдвинули идею, что помимо физического рабства существует рабство психологическое. В мире, где физическое рабство получило широкое распространение, представление о внутреннем рабстве было чрезвычайно смелой идеей, несущей сильный эмоциональный заряд. И она оказалась продуктивной, поскольку философия стоицизма обещала полную свободу человека на внутреннем уровне. Зенон подчеркивал эту идею в одном из своих «стоических парадоксов», необычных высказываниях, которыми славилась эта философская школа. Вот как он сформулировал свою довольно загадочную, но в то же время глубокую максиму о мудреце: «Он один свободен, тогда как дурные люди – рабы»[49].

Эта фраза, которая должна была привлечь внимание к философии стоицизма, вызвав недоумение у читателя, подобно современному интернет-мему, содержит две отдельные идеи. Первая состоит в том, что можно быть полностью свободным внешне и рабом внутренне. Вторая говорит о том, что стоицизм как философия предназначен для освобождения своих последователей от рабства ложных суждений и мнений, приводящего к негативным эмоциям, таким как страх, тревога, жадность, гнев и обида[50]. Такова была одна из целей писем Сенеки, о чем свидетельствует первая строка первого же письма: речь пойдет об обретении истинной свободы.

Можно привести следующий пример: если человек всегда сердится и каждый день кричит на окружающих, то он пребывает в психологическом рабстве у своих эмоций. Но свобода возможна. «Психологическое рабство» стоиков перекликается с современным понятием зависимости.

В другой своей работе Сенека объясняет: «Да, это так, Луцилий: немногих удерживает рабство, большинство за свое рабство держится». Но если это стремление к свободе и желание избавиться от рабства искреннее, говорит Сенека, то Луцилий найдет желанную свободу на том пути, который предлагает философия стоиков[51].

Для людей в Древней Греции и Риме свобода означала не возможность «делать все, что хочешь», а свободу самообладания, или «свободу от». Такая свобода означает, что человек должен быть выдержанным, принадлежать самому себе и не быть рабом чего-либо.

Идея о том, что философия стоицизма есть путь, ведущий от рабства к свободе, еще ярче выражена другим великим римским стоиком, Эпиктетом, который сам был вольноотпущенником. (Его имя, Эпиктет, переводится с греческого как «приобретенный».)

В своих лекциях Эпиктет в шутку бранил учеников, называя их «рабами», хотя в действительности они были сыновьями богатых римских аристократов. Как и Зенон, Эпиктет был убежден, что «только получившие образование свободны»[52]. Он также сравнивал человека, упражняющегося в философии, чтобы стать стоиком, с рабом, стремящимся к свободе[53]. Это образное описание философии стоицизма и ее способности освободить разум от страданий – один из главных принципов, в который искренне верили стоики.

Для Сенеки научиться ценить время и использовать его с пользой – это также способ преодолеть еще одну разновидность рабства. Вероятно, не следует считать совпадением тот факт, что наши современники, ненавидящие свою работу «с девяти до пяти», часто называют себя «рабами зарплаты». Но для современного человека, попавшего в ловушку времени, Сенека предлагает эффективный путь к спасению.

Жить в «полноте времен»

По мнению Сенеки, учиться жить нужно всю жизнь, но вечно занятый разум трудоголика не проникает в суть вещей, скользя по поверхности. Постоянно озабоченные тем, как умножить свое богатство или укрепить положение в будущем, такие люди не способны в полной мере насладиться настоящим. Вот как Сенека определяет самое главное препятствие для полноценной жизни: «Ожидание – главная помеха жизни; оно вечно зависит от завтрашнего дня и губит сегодняшний»[54].

Жизнь делится на прошлое, настоящее и будущее. Но озабоченные повседневными делами люди вечно заняты, и у них мало счастливых воспоминаний о прошлом. Таких воспоминаний много у тех, чей дух безмятежен. Не вся их жизнь была заполнена делами – у них был и досуг, позволявший насладиться всей полнотой жизни, и эти воспоминания никто не может у них отнять.

Только те из людей, у кого находится время для мудрости, имеют досуг; только они одни и живут. Они сохраняют нерастраченными не только собственные годы: к отведенному им времени они прибавляют и все остальное, делая своим достоянием все годы, истекшие до них[55].

Сенека объясняет, что мудрые основатели философских школ предложили людям достойный образ жизни и передали множество бесценных сокровищ. И сила человеческого духа дает нам доступ ко всем этим дарам, а также к великим мыслителям прошлого. Благодаря этой силе мы можем выйти за границы своей эпохи. Мы можем изучать достижения прошлого и даже дискутировать с философами древности, в частности с Сократом и Сенекой, ежедневно учиться у них. Так мы вырвемся из «этого ничтожного, мимолетного, переходного обрывка времени» и обратимся «к неизмеримой вечности, где мы к тому же вместе с лучшими из людей»[56].

Сенека был убежден, что, обладая доступом к великим философским умам прошлого, человек будет счастлив до конца дней. По его словам, «у него будет с кем порассуждать и о мелочах, и о самом главном; будет с кем посоветоваться каждый день о своих делах; будет от кого услышать правду без упрека и похвалу без лести; будет кому подражать»[57]. В другой своей работе он отмечает, что проводит время «лишь с самыми лучшими: к ним я уношусь душой, в каком бы месте, в каком бы веке они ни жили»[58].

Сенека предлагает читателю способ оценить все прошедшие эпохи, присоединиться к широкому сообществу людей и избежать рабства, которое ограничивает его лишь настоящим временем. Вот что он пишет о мудреце:

Он не заключен в пределах того же земного срока, что прочие смертные: он не связан законами рода человеческого; все века служат ему, как богу. Проходит какое-то время: он сохраняет его в своем воспоминании; какое-то настает: он его использует; какое-то должно настать: он заранее предвосхищает его. И вот это соединение всех времен в одно и делает его жизнь долгой.

Самая короткая и беспокойная жизнь бывает у людей, которые не помнят прошлого, пренебрегают настоящим, боятся будущего. Когда наступает конец, несчастные слишком поздно сознают, что всю жизнь были заняты, но ровно ничего не делали[59].

Сенека утверждает, что самые счастливые люди не заперты в настоящем. Наоборот, они могут почувствовать необыкновенную ценность времени, соединяя вместе прошлое, настоящее и будущее. Здесь он больше не рассматривает время как ограниченный ресурс, который однажды закончится, если мы не будем обращаться с ним бережно. Речь уже идет не о нехватке времени, а о том, чтобы стать частью не ограниченного временем и неисчерпаемого сообщества людей.