Дэвид Эдельман – Инфошок (страница 76)

Если бы только она получила возможность провести эту презентацию! Если бы ее не выдернули из испытания огнем еще до того, как она успела вкусить пламя!

Внезапно Джара в полной мере ощутила тяжесть коварного предложения Нэтча. Теперь она поняла хищную усмешку, овладевшую лицом мастера феодкорпа вчера вечером. Если она уйдет из феодкорпа сейчас, у нее будет достаточно средств, чтобы чувствовать себя уютно. Быть не богатой и не бедной, а где-то посредине. Нэтч задал ей вопрос: «Ты готова довольствоваться этим?»

Джара хлопнула ладонью по полу с такой силой, что холодная плитка обожгла кожу. Ну как она не поняла раньше? Нужно было бы сразу же догадаться, что кажущийся великодушный жест Нэтча в действительности превратился в референдум о доверии ему. Нэтч предложил ей выбор: сдаться, смириться с посредственностью и уютом или же остаться в феодкорпе, двигаться вперед, сражаться с самопрезрением и неудовлетворенностью в себе до полной победы – или до своей гибели. Третьего пути не было. Продолжить работу в мире феодкорпов под зонтиком другой корпорации – означало стать конкурентом Нэтча, а Нэтч наглядно продемонстрировал то, что способен стереть в порошок любого соперника. Уход от него станет признанием собственной неудачи.

«Почему бы тебе не перефразировать этот вопрос? – спросил внутренний голос, в котором Джара узнала голос Хорвила. Милого, бедного Хорвила, не тронутого вселенскими страданиями. – Не принимай вопрос на условиях Нэтча. Задай свой собственный вопрос».

Однако за годы совместной работы Нэтч мастерски устранил все остальные вопросы. По маленькому шагу за раз он сломал оборону Джары и совратил ее своими чарами. Джара превратилась в рабу его жизненных взглядов – и, хуже того, она по доброй воле подставила запястья под наручники.

«Извини, Хорви, – мысленно ответила своему другу Джара, – но я больше не знаю, как перефразировать этот вопрос».

Поднявшись с пола, она оправила платье, словно мятая ткань являлась свидетельством плохих личностных качеств. Пройдя в кухонный закуток, она заказала голубиный обед: сладкие орешки и рис на парý, сырую цветную капусту и воду, холодную и острую, как лезвие ножа. И в ожидании того, когда истекут двадцать четыре часа, Джара села за стол и принялась рассеянно тыкать еду вилкой, отчаянно стараясь убедить себя в том, что проголодалась.

Нэтч снова отправился из Циско на трубе, чтобы посмотреть на секвойные леса. Он провел несколько часов, зачарованный их красотой, до тех пор пока отдельные деревья не начали сливаться у него перед глазами, до тех пор пока не остались лишь различные аспекты одного-единственного вселенского Дерева.

Разумеется, перемены только начались. Они всегда только начинаются. Умом, хитростью, напором Нэтч проложил себе дорогу в мире био-логики, но только лишь для того, чтобы обнаружить, что на самом деле он участвует в гораздо более сложной игре. Ставки в ней были значительно выше. Проиграв, можно было потерять свой бизнес. Потерять все состояние. Потерять свою жизнь и жизни тех, кто его окружает.

Но разве в действительности что-либо изменилось? Нэтч помнил себя в пять лет и гнетущую тяжесть комода, придавившего его. Помнил свой очень настоящий страх того, что кубики, которыми он подпер комод, выскользнут и тот раздавит его насмерть.

По пути домой он сделал остановку в Омахе.

– Я думаю, она уйдет, – сказал Нэтч Серру Вигалю, сидя в обитом бархатом кресле в кабинете нейропрограммиста.

Вигаль был на кухне, заваривал чай традиционным способом, заливая ароматные листья кипящей водой. Нэтч находил милой эту привычку, отнимающую столько драгоценного времени. Но, опять же, сам он столько раз пересекал весь континент ради того, чтобы взглянуть на секвойные леса, что можно было не обращать внимания на такой мелкий грешок, как кофеин. Его бывший наставник осторожно поднес ко рту старинную фарфоровую чашку на блюдце, подул на дымящийся напиток и пригубил. И тотчас же у него по лицу разлилась расслабленность.

– Кого ты имеешь в виду? – спросил он. – Мерри или Джару?

– Джару, разумеется. Помяни мое слово – еще до конца этой недели она будет слушать приказы этого поденщика Лукаса Сентинеля. Что касается Мерри – я думаю, она останется в команде.

– Ты в этом уверен?

– Я знаю, Вигаль, чего ты опасаешься. Ты полагаешь, что рано или поздно Маган Кай-Ли выйдет на нее и начнет разыгрывать карту морали. «Хочет ли Бодхисатва Секты Объектив, чтобы ты поддерживала такого человека, как Нэтч? Он не просил тебя нарушить обет и солгать, а?» Но, по-моему, Мерри сильнее, чем кажется с виду. Она нас не предаст.

Вернувшись в кабинет, нейропрограммист устроился напротив своего протеже. Нэтч следил за тем, как его бывший опекун прищурился, разглядывая что-то за окном. По долгому опыту он знал, что Вигаля не интересует панорама центра Омахи за два часа до восхода солнца; нейропрограммист готовился сделать эмоциональное заявление.

– Так кто, по-твоему, стоит за атакой черного кода, Нэтч? – наконец спросил Вигаль. – Братья Патели?

– Петруччо утверждает, что ему ничего не известно ни о каком черном коде, – ответил Нэтч. – И хотя прежде я ему никогда не верил, в последнее время в нем что-то изменилось. Он действительно дал обет в Секте Объектив. По крайней мере, тут он сказал правду. Возможно, атака черного кода была совершена по приказу Фредерика – хотя в этом случае Фредерик действовал за спиной своего брата.

– Но если не Патели, то кто? Кто-либо из твоих прежних соперников?

– Кто, например? Болливар Тубан, Простеев Серли или Билли Стерно? У них не хватило бы воображения. Пьер Ложе обладает опытом для создания такого мощного черного кода, однако ему такое и в голову бы не пришло. Ну а Лукас Сентинель боится собственной тени. Мем-Кооператив внушает ему панический страх, не говоря уж про Совет.

– А что насчет твоего бывшего одноулейника? Ты не думал, что он может быть причастен к этому?

– Броун. – Это слово прозвучало презрительной усмешкой. – Ну, мотив у него определенно есть. И в его распоряжении имеются все ресурсы Секты Фассель. Но я целый час находился вместе с ним в одной комнате, Вигаль, и вышел из этого целым и невредимым. Если бы Броун хотел моей смерти, Лен Борда его не отпугнул бы, – он нажал бы на спусковой крючок и добился возмездия, невзирая ни на что.

– Ну тогда Борда.

Вскочив с кресла, Нэтч принялся нетерпеливо расхаживать по комнате, стараясь изо всех сил не наткнуться на восточные безделушки, составленные во всех углах.

– Вот это пугает меня больше всего. Согласись, в конечном счете все сложилось именно так, как он хотел, правильно? После шестнадцати лет бесплодных переговоров с Маргарет Борде наконец удалось вставить ногу в дверь. Но если именно Борда напичкал меня черным кодом ради того, чтобы прижать меня каблуком, он явно не пожалел сил, разыграв такое представление. Если Борда знал, что мне ничего не угрожает, зачем он приказал легиону Совета захватить комплекс Сурина, зачем публично произнес столько угроз? Это просто какая-то бессмыслица.

– Быть может, совершить атаку приказал его подручный Кай-Ли, без ведома Борды.

– Возможно. Маган Кай-Ли – коварный хорек. Как знать, на что способен этот человек?

Вигаль задумчиво погладил бородку. Нэтч буквально увидел, как важная тема разговора концентрируется под его нахмуренным лбом, дожидаясь нужного момента, чтобы выстрелить.

– Понимаю, это может показаться абсурдным, – начал нейропрограммист, – но ты не рассматривал возможность того, что за этим стояла Маргарет Сурина?

Резко остановившись, Нэтч бросил на своего бывшего наставника такой взгляд, словно кофеин отравил ему мозг.

– Маргарет? С какой стати? Это ведь она втянула меня во все это!

– Не знаю. – Допив чай до последней капли, нейропрограммист поставил пустую чашку на столик сбоку. – Если честно, я не могу предположить мотив. Но она определенно обладает всем необходимым для создания черного кода подобного типа – и у нее в распоряжении полно людей, чтобы набрать ударную группу. И не будем забывать, что все встречи феодкорпа ты проводил в предпринимательском концерне. Маргарет запросто могла установить за вами наблюдение.

– Конечно, Маргарет не слишком обрадуется тому, что я заключил соглашение с Леном Бордой так быстро, – покачал головой Нэтч, – но я даже не уверен в том, что она уже знает о нем.

У него в голове прозвучали слова Броуна: «Ты уже должен был понять, что Маргарет ведет с тобой нечестную игру. Что произойдет, когда ты надоешь Маргарет Сурина, как это рано или поздно случится?» Вспомнив тот разговор, Нэтч едва удержался, чтобы не пнуть ногой фарфоровый чайный сервиз Вигаля, давая выход своей ярости.

– Я не знаю, как собирается поступить Маргарет, – сказал он. – Не могу поверить, что она просто запрется в своей башне и забудет про «Мультиреальность».

– Однако именно этим, похоже, она и занимается.

Несколько минут оба молчали, погруженные в раздумья. Подойдя к окну, Нэтч смотрел на предрассветные огни игорного квартала Омахи. Он услышал, как у него за спиной нейропрограммист осторожно хрустит суставами пальцев, готовясь к выразительному нравоучению.

– Нэтч, помнишь, что тебе как-то сказал тот капиталмен про естественные желания? – наконец порывисто спросил Вигаль.