Дэвид Эддингс – Сияющая цитадель (страница 36)
— Боюсь, я не понял, что вы имеете в виду, — сказал Спархок.
— Вот уже в третий раз Оскайн выдергивает меня из моей частной жизни, чтобы я тушил его дипломатические пожары. Я не слишком-то люблю, когда меня дергают, так что на сей раз я, пожалуй, преподам ему хороший урок. Может быть, я на время сменю его на посту министра, пока он не осознает, что натворил, если только вообще потом захочу вернуть ему этот пост.
— Ты и вправду настолько хорош, Итайн? — спросила Сефрения.
— Я-то? О да, дорогая леди! Я, по меньшей мере, вдвое лучше Оскайна, и он это хорошо знает. Вот почему все мои назначения всегда временные. Так на чем же я остановился? Ах да. Я прибыл в Кинестру, привел в действие своих людей и очень скоро убедился, что Канзат и Таубель едят из одного корыта. Тогда я перехватил приказы, которые были отправлены Таубелю из Материона после мятежа. Я решил не тревожить его нехорошими новостями, а вместо этого отправился прямиком в атанский гарнизон и лично позаботился о том, чтобы сообщить нашим во всех смыслах выдающимся друзьям, что с министерством внутренних дел можно больше не считаться. Они были очень рады такому известию — атаны отчего-то недолюбливают полицейских. Наверное, это как-то связано с их национальным характером. Я уже готов был сместить Канзата и Таубеля, когда один из моих шпионов сообщил мне о вашем приближении, и я решил дождаться вас, а уж потом устраивать переворот. Должен сказать, Спархок, что ты устроил настоящий переполох в местном отделении министерства внутренних дел.
— Вот как?
— Они бегали по коридорам с воплями: «Спархок идет! Спархок идет!»
— Да, он порой производит на людей именно такое впечатление, — согласилась Флейта. Оглядев своих спутников, она добавила: — Это он. Теперь можно двигаться дальше.
У Итайна был озадаченный вид.
— Одну минутку, — сказала сестре Сефрения. — Итайн, как эти люди узнали, что мы едем сюда? Тамулец пожал плечами.
— Я в это особенно глубоко не вникал. На министерство внутренних дел работает множество самого отвратительного народа. Должно быть, кто-то из этих соглядатаев загнал пять-шесть коней, чтобы доставить эту новость.
— Это невозможно, — отрезала она. — Никто не смог бы опередить нас, пользуясь обычными средствами. Мог эту новость доставить стирик?
— В Кинезге нет стириков, дорогая леди. Кинезганцы и стирики враждуют с начала времен.
— Да, я знаю. И все же полагаю, что ты можешь ошибаться. Я почти уверена, что по крайней мере один стирик проехал через Кинестру перед тем, как среди местных полицейских чиновников началась паника.
— Как ты пришла к этому заключению, матушка? — спросил Вэнион.
— На наших врагов работает стирик, — ответила она. — Он сотворил тень, которую уничтожил в Эдоме Спархок. Во всяком случае, тот, кто прятался за этой тенью, кричал по-стирикски. — Сефрения нахмурилась. — И все же я не понимаю, как он мог опередить нас. Возможно, это какой-то отступник, заключивший соглашение со старшими богами. Мы так до конца и не постигли размеров их могущества.
— А не мог это быть сам старший бог? — спросил Вэнион.
— Нет, — жестко сказала Флейта. — Когда мы свергли их, мы заключили их всех в темницу — примерно так же, как Азеша. Старшие боги не могут передвигаться по миру.
— Я, кажется, не понял по меньшей мере половины этого разговора, — заметил Итайн. — Не хотите ли представить меня дамам?
— Извините, ваше превосходительство, — сказал Вэнион. — Мы и не собирались хранить от вас секреты. Эта леди, как вы уже поняли, — стирик. Позвольте представить вас Сефрении, верховной жрице богини Афраэль.
— Богини-Дитя?
— Так ты знаешь ее? — спросила Сефрения.
— Мне рассказывали о ней стирики — мои коллеги по университету. Кажется, они были от нее не в восторге. Они явно считали ее капризной — и немного легкомысленной.
— Капризной?! — возмутилась Флейта. — Легкомысленной?!
— Не принимай это на свой счет, — посоветовал Спархок.
— Но это же обо мне, Спархок! Они оскорбили меня! Когда ты вернешься в Материон, я хочу, чтобы ты отправился в университет и вызвал на поединок этих нечестивых мерзавцев! Я хочу крови, Спархок! Крови!
— Человеческие жертвы, Божественная? — мягко спросил он. — Разве это сообразуется с твоим нравом?
— Ну… — она заколебалась. — Во всяком случае, можешь их отшлепать.
Остолбеневший Итайн уставился на них.
— Впечатляет, верно? — осведомился Телэн.
Сказать, что брат Оскайна потрясен, было бы явным преуменьшением. Когда они ехали на восток от Кинестры, он не сводил с Флейты округлившихся глаз.
— Да прекрати же, Итайн! — велела она наконец. — Я не собираюсь отрастить вторую голову или превратиться в змею.
Тамулец содрогнулся и провел рукой по лицу.
— Должен сказать, что я в тебя не верю. Не то чтобы я хотел тебя оскорбить, просто я убежденный скептик в вопросах религии.
— Бьюсь об заклад, что я сумею изменить твои взгляды, — с лукавой усмешкой заявила она.
— Прекрати, — сказала ей Сефрения.
— Он убежденный агностик, Сефрения, а стало быть, законная добыча. Кроме того, он мне нравится. У меня еще никогда не было почитателей-тамульцев, и мне нужен по крайней мере один. Итайн вполне подойдет.
— Нет.
— Сефрения, я ведь не прошу, чтобы ты мне его купила. Я сама выманю его из кустов, так что тебя это совершенно не касается. Это не твое дело, дорогая сестра, а потому не суй в него свой нос.
— Неужели к этому когда-нибудь можно привыкнуть? — жалобно осведомился Итайн у остальных.
— Никогда, — рассмеялся Келтэн. — Впрочем, ты скоро притерпишься. Мне, к примеру, помогает выпивка.
— Келтэн применяет это средство везде и повсюду, — пояснила Флейта, легкомысленно тряхнув головой. — Каждый год он пытается вылечить зиму бочонком арсианского красного.
— Мы закончили свои дела в этой части Империи? — спросил у нее Спархок.
— Нет. Должно случиться кое-что еще. — Богиня-Дитя вздохнула и теснее прижалась к своей старшей сестре. — Пожалуйста, Сефрения, не сердись на меня. Боюсь, тебе не понравится то, что должно произойти, однако это необходимо. Как бы ни было тебе больно, помни, что я люблю тебя. — Она села и протянула руки к Спархоку. — Мне нужно поговорить с тобой… с глазу на глаз.
— Секреты? — спросил Телэн.
— У всех девушек бывают секреты, Телэн. В свое время ты это еще узнаешь. Отъедем немного в сторону, Спархок.
Они отъехали на несколько сот ярдов от дороги и двинулись вперед, вровень с остальными. Железные подковы Фарэна цокали по ржавому, спекшемуся от солнца гравию пустыни.
— Мы доедем до тамульской границы, — сказала Флейта. — То, что должно произойти, случится именно там, и прежде, чем это случится, я покину вас.
— Покинешь?! — ошеломленно переспросил он.
— Какое-то время вы неплохо справитесь и без меня. Я не могу присутствовать при этом событии. Тут замешаны правила приличия. Я могу быть, как сказал Итайн, капризной и легкомысленной, но я знаю, что такое хорошие манеры. В этом событии примет участие некто, кого оскорбило бы мое присутствие. У нас с ним в прошлом были некоторые недоразумения, и с тех пор мы не разговариваем друг с другом. — Она скорчила скорбную гримаску. — Это случилось довольно давно, — созналась она, — восемь-десять тысячелетий назад. Он сделал кое-что, что мне совершенно не понравилось, — само собой, он не потрудился объяснить мне, зачем это делает. Я люблю его, но он ужасно высокомерен. Он всегда держится так, словно все мы слишком тупы, чтобы понять, что он делает, — но я-то все понимаю. Он нарушает одно из главнейших правил. — Она махнула рукой, словно отметая что-то. — Ну да ладно, это наше с ним личное дело. Присмотри за моей сестрой, Спархок. Ей придется очень нелегко.
— Она заболеет?
— Наверное, она предпочла бы заболеть. — Богиня-Дитя вздохнула. — Хотела бы я как-нибудь избавить ее от этого, но ничего не поделаешь. Она должна пройти через это, если хочет вырасти.
— Афраэль, ей уже больше трех сотен лет.
— Ну и что? Мне в сотню раз больше, а я все еще расту. То же относится и к Сефрении. Я славная, Спархок, но я никогда не обещала, что со мной будет легко. Ей будет ужасно больно, но, когда она пройдет через это, она станет намного лучше.
— Знаешь, ты говоришь загадками.
— Я и не должна говорить ясно и просто, отец. Это одно из преимуществ моего положения.
От Кинестры до границы к западу от Сарны они продвигались не торопясь, от оазиса к оазису. Спархок не мог бы сказать наверняка, но ему казалось, что Афраэль чего-то ждет. Она и Вэнион много времени проводили над картой, и прыжки отряда через выжженную солнцем пустыню становились все короче, а стоянки в оазисах — все длиннее. Чем ближе подъезжали они к границе, тем медленнее становилось их продвижение и все чаще они просто ехали шагом по бесконечным пустынным землям, вовсе не прибегая к Беллиому.
— Трудно добиться каких-либо точных сведений, — рассказывал Итайн на четвертый день после того, как они покинули Кинестру. — В большинстве случаев свидетелями этих явлений были кочевники пустыни, а они не настолько доверяют властям, чтобы говорить с ними откровенно. Ходят обычные дикие басни о вампирах, вурдалаках, гарпиях и тому подобном, но мне сдается, что эти видения по большей части являются из бурдюка с вином. Кинезганские власти высмеивают эти россказни как бред невежественных простолюдинов, которые слишком много пьют и слишком долго жарятся на солнце. Тем не менее, они весьма серьезно относятся к сообщениям о сияющих.