Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 838)
Вдруг человек, который был когда-то покрыт татуировками, а теперь был залитый кровью с головы до ног, вырвался из рук толпы и выскочил на свободное место.
– Боги сами обратились против самих себя! – крикнул он. – Это была…
В этот момент один из толпы ударил кричащего по голове так сильно, что тот упал замертво. Стражи Эволюции утащили его прочь.
Ничто не изменилось в лице Александры. Жестокость омерзительна, но иногда это единственное средство. А иногда нужно показать пример. В конечном счете, во имя добра.
– Да, – сказала она громким чистым голосом. – Боги обратились против самих себя и против народа Аляски.
Толпа затихла. Александра между тем продолжила:
– Михаил убил нашего Николаса и склонил на свою сторону самых слабых из пилигримов.
Едва она успела произнести эти слова, как стоящая перед ней толпа взорвалась воплями недоверия и ужаса. Люди ногтями рвали на себе кожу, выцарапывали глаза.
Флинт попытался успокоить толпу, выкрикивая стихи песнопений, но ничто не помогало. Люди жаждали исцеления, но перед исцелением желали хорошенько разодрать свои раны.
– Предатели! Святотатцы! – кричали люди, и их голоса волнами поднимались над охваченной яростью толпой. Стражи наконец спохватились и вытащили названных Маннусом пилигримов из толпы. Им повезло, умереть они не успели.
Тем временем Александра пыталась справиться с разрушавшим ее изнутри безумием – со звоном, с алым маревом, которое вновь заблокировало возможность видеть.
Но толпе нужно было сказать еще кое-что. Финальный штрих.
– Люди Аляски жаждут справедливости, и они ее получат сегодня! – произнесла Александра и, сделав долгую драматическую паузу, закончила: – Мы отправим их в Лабиринт! Во имя Николаса!
Толпа взорвалась восторженными криками.
Химена
Она с пристрастием допрашивала стоящего перед ней юношу, ибо ей нужна была вся правда, и только правда! Правда относительно Анны.
– Когда вы ее встретили, она была с группой или одна?
Глубоко-глубоко внутри себя, чуть ли не костным мозгом Химена чувствовала, что мама ее мертва, но в сердце все еще теплилась маленькая надежда.
– Я… я не знаю…
Молодой человек стрельнул глазами в сторону взрослых, находящихся в одной с ними комнате – седого старика и больной леди, но Химена слышала разочаровывающие ее новости от взрослых всю свою жизнь, и теперь она хотела услышать их от юноши.
– Нет, ты знаешь!
Спорить было глупо – ясно, что он врет. Это все слабость. Кровь у носителей иммунитета, может быть, и сильная, но в остальном теле жизнь едва теплится. Глаза еле-еле смотрят, тело изранено. Если он и видел что, то сказать об этом громко побоится. Такому Анну не убить. Химена убрала нож в карман.
– Как тебя звать? – сказала она тоном мягче.
– Пора бы и познакомиться, – ухмыльнулся юноша. – Меня звать Айзек. Это – Фрайпан, а это – миз Коуэн.
– Айзек, – медленно проговорила Химена. – Мне нужно знать, где они. Те люди, что были с Анной Клеттер. Ты можешь мне сказать?
Айзек кивнул, явно почувствовав облегчение.
– Они на нашем острове, – сказал он негромко, и надежда зашевелилась в душе Химены. Конечно, мама и Мариана ни за что не захотели покидать остров, где так много интересного – люди, наделенные иммунитетом, их истории, их анамнез. Это не забывчивая Анна их там оставила, это они
Потом Химена посмотрела на старика, которого звали Фрайпан. Ничего себе имечко! Как-то странно он смотрел на нее!
– Что? Что такое? – спросила она.
Женщина, которую звали Коуэн, закашлялась. Вся троица избегала смотреть Химене в глаза, словно они понимали, насколько она отличается и от них, и от всех вообще. Насколько
– Моя мама вам обо мне рассказывала? – спросила она.
– Как тебя зовут, моя милая? – спросила больная леди, и Химена вдруг поняла, что имени своего она им еще не сказала. Впрочем, значения это не имело никакого – больше они друг друга не увидят.
– Химена.
– Какое красивое имя! – сказала, подавив приступ кашля, миз Коуэн. – Мне очень жаль, что я должна сказать тебе это, но…
– Корабль, когда он приплыл… – продолжил Айзек, и Химена похолодела. Если люди, объясняя или рассказывая нечто, начинают с извинений и если их двое, хорошего от этого не жди. Она внимательно посмотрела в их усталые измученные глаза. Взгляд старика лучился таким сочувствием, словно в своей жизни он видел все самое страшное, что только может случиться с человеком, и ему очень, очень жаль всех живущих.
Химена отрицательно замотала головой. Нет! Только не это!
Вот они, мертвые кролики! Страшное предзнаменование!
Несмотря на то что Химена уже знала правду, она продолжала мотать головой.
Фрайпан вышел вперед и мягко положил ладонь ей на плечо.
– Они не мучились, – сказал он.
Он сказал это тоном, на какой способен только тот, кому выпало потерять любимого человека. Или семью…
Химена начала плакать еще до того, как услышала детали. Мамы больше нет. Она отерла глаза и мысленно пообещала бабушке, что докопается до правды. Она обязана сделать это ради своей деревни, и поиски начались с допроса островитян.
– Забирайтесь в боксы. По одному на бокс, – сказала она, позвякивая ключами.
– Нам действительно очень жаль, – сказал Айзек.
Только вот знает ли он в самом деле, что это значит – потерять родителя? И не попрощаться с ним или с ней в последний раз? Вряд ли.
– Забирайся к себе, – приказала она, не глядя Айзеку в глаза.
Садина
Деревья. Горы. Каменистые откосы.
Воздух почти такой же холодный, как и волны, бьющиеся о берег.
Аляска.
Корабль, ударившись днищем о камни, бросил якорь в маленькой бухте. Триш, Миоко и Доминик помогли Садине собрать их общее имущество.
– Остальные матрацы брать? – спросила Миоко.
Минхо ответил, как отрезал:
– Нет. Только то, что нужно для выживания. Сумки, еду, оружие.
Садина сунула в свой рюкзак Книгу Ньюта.
– Оружие нам не потребуется, – сказала она.
И словно повинуясь ее словам, вызвавшим радикальные перемены в мире, небо потемнело. К их бухте летели, двигаясь со стороны видневшегося на горизонте лесистого острова, шесть бергов. Берги! Целых шесть! Берги приближались, и через несколько мгновений послышался звук их двигателей, сотрясший сушу и заставивший раскачиваться корабль.
– Что происходит? – закричала Миоко, обращаясь к Минхо.
– Черт побери! – ответил Сирота. Ухватив свою сумку с оружием, он позвал Оранж и сообщил ей что-то знаками. Этот язык Садина не понимала.
– Ты знаешь, кто это летит? – спросила его Рокси. – В прошлый раз, когда мы такое видели, не вышло ничего хорошего.
– Раз на раз не приходится, – ответил Минхо, но в глазах его Садина увидела нечто такое, что не могло ее не обеспокоить. Что-то вроде страха. Так непривычно, если вести речь о Сироте.