Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 803)
– В общем, нет.
Это была вторая ложь, которую он произнес за последние десять минут. О своей несостоявшейся семье он думал постоянно. Правда, эти мысли барражировали у него лишь на периферии сознания. Несущие Скорбь глубоко внедрили в их сознание мысль об их сиротстве.
– Животные выращивают себе подобных. Нас же Несущие Скорбь тоже вытащили не из лабораторной пробирки, чтобы мы охраняли их стены, верно? Кто-то точно произвел нас на свет.
Она глянула через плечо, чтобы удостовериться, что Минхо ее слышит.
Он же все думал о птицах. Если бы они были покрупнее, скажем, были бы голубями или горлицами, он бы застрелил их на обед. А в воробьях мяса – только на зуб положить.
– Конечно, произвел. А потом его или ее бросили в Адские Ямы. Стоит ли об этом говорить?
Так им, по крайней мере, внушали. Но, конечно, вокруг казарм, где жили сироты, всегда ходило много сплетен.
– А вдруг твои предки живы? Ты никогда не задумывался?
Ехидная ухмылка скользнула по лицу Оранж – словно она что-то знала.
– Никогда.
Дикая мысль. Похожа на то, что Оранж думает по поводу специально созданной и отлично организованной армии шизов. Глупая, наивная мысль. Абсолютно ни на чем не основанная. К счастью, рев океана становился все более близким, запах соленой воды усилился, а следовательно, и разговор нужно было кончать.
– Послушай! – не унималась, однако, Оранж. – А вдруг тот Несущий Скорбь, который тебя воспитывал, и был твоим отцом. Может быть, они так глубоко уходят головой в свои капюшоны для того, чтобы никто не увидел, как мы на них похожи?
Минхо даже и представить не мог, чтобы кто-нибудь на этой планете имел с ним родственные связи. Особенно – Скорбящий Глейн. В башке у этой Оранж масса непричесанных мыслей.
– Ну, если у меня и был отец, он наверняка уже мертв…
Показалась Рокси, сопровождаемая Миоко, а следом – остатки группы. Минхо двинулся вперед, бок о бок с Оранж, и их движение спугнуло птиц.
– С чего это ты взялась об этом спрашивать? – поинтересовался Минхо.
– Если они нам лгали в одном, запросто могли лгать и во всем остальном.
Она была права. Оказалось, что во внешнем мире все устроено совсем не так, как им впаривали Несущие Скорбь. Минхо окинул взором простирающиеся вокруг широкие просторы, населенные разным зверьем и птицами, посмотрел на небо, на облака. Мир и покой. Всю жизнь, которую они прожили дома, их уверяли: внешний мир смертельно опасен. А как оказалось, главная опасность – в самих Остатках нации, а не в том, что снаружи! Здесь им попались считаные шизы. Что же касается островитян, то главная опасность здесь исходила от Доминика с его дурной привычкой пукать у костра.
– А ты считаешь, твои родители живы? – спросил Минхо.
– Мои? Вряд ли. Ты когда-нибудь видел дома людей с такими волосами, как у меня? И я не видела.
Камни под их ногами становились все крупнее и крупнее.
– Но мы со Скелетом, бывало, шутили, что между нами есть родственные связи – у нас одинаковые родимые пятна.
– Ты серьезно? А ну-ка, покажи!
Оранж протянула руку, и на внутренней стороне локтевого сгиба он увидел пятно белой плотной кожи.
– У Скелета была точно такая. Хотя, может быть, у нас обоих это были шрамы, еще из детства, когда нам закаляли характер разными веселыми пытками. Когда на веревках, например, подвешивали.
Минхо отлично помнил эти испытания. Сирот подвешивали за локтевые сгибы, и они висели, пока их тела не превращались в месиво сплошной боли. После этого их опускали, давали ружья и велели палить по мишеням, расположенным зигзагом на расстоянии фута друг от друга. Если Сирота мазал по мишени, то попадал в такого же, как он, Сироту.
Минхо внимательно осмотрел пятно на руке Оранж.
– На шрам совсем не похоже. Скорее, ты так с ним и родилась.
– Мне тоже так кажется. И мне нравилось думать, что мы со Скелетом когда-то были одной семьей.
Он узнал выражение ее лица. Это было выражение лица человека, который хоть чем-то стремился заменить ощущение полной заброшенности, что жило в душе каждого Сироты.
– Может быть, и были, – проговорил он.
Беда только в том, что у этой заброшенности не было имени, не было лица. Она была лишь ощущением, но проникала во все, что окружало Сироту. Минхо инстинктивно взглянул на свой локоть – нет ли и у него этого пятна. Нет.
К счастью, Оранж уже пошла вперед.
– Когда найдем корабль, нужно будет настрелять дичи, – сказала она. – Еды на неделю, для десяти человек.
– Для семи, – отозвался Минхо, растирая локоть. – Поплывут лишь семеро.
– Что это все означает?
Услышав вопрос, Минхо понял, что доверяет Оранж. В противном случае он ничего бы вообще не сказал. Может быть, можно доверить и свой главный секрет?
Он оглянулся, чтобы удостовериться, что никто их не услышит.
– Коуэн и Айзек должны остаться.
Он прошептал эти слова, хотя остальная группа в этот момент находилась еще на значительном расстоянии.
Но, как оказалось, Оранж не придала этому большого значения.
– А кто третий? – спросила она. – Ты сказал, что поплывут семеро.
Он пожал плечами.
– У меня просто чувство, что, как только двое откажутся плыть, и все узнают, почему, сразу появится и третий.
– Узнают
Любопытство разгорелось в Скинни.
– Ты должен мне сказать!
– Поклянись жизнью Скелета, что никому не скажешь!
– Клянусь его душой!
Характер тропинки вновь изменился – камни стали более плоскими. Похоже, их цель близка. Повернув за угол, они увидели пальмы.
– Коуэн больна, – сказал Минхо. – И Айзек отведет ее на Виллу.
А вот и он, океан! Сияющая бликами голубая пустыня. Бесконечная. Вечная. Самое впечатляющее зрелище на планете. Минхо остановился. Мысли оставили его. Он мог лишь смотреть, затаив дыхание, на эту ширь и красоту.
– А вот и корабль, – сказала Оранж.
Она показала на береговую полоску внизу. Да, корабль. Такой же большой, как берг, стоит в неглубокой бухте так, словно стоял здесь вечно, в вечной тишине и покое. На борту – остатки больших букв.
У Минхо возникло ощущение, что он видит и сам Лабиринт.
Корабль, столь же основательный, как гореход. Несколько угловатый, но крепкий. Готовый к использованию. Годный, может быть, и для Бога!
Айзек
Настроение группы резко изменилось, стоило им найти корабль. С лица Миоко не сходила улыбка. Доминик уже не просто пел, а орал свои песни; Рокси и прочие члены группы пребывали в приподнятом состоянии.
И лишь Айзек ничему не радовался. Праздновать ему было нечего. Для него наступил конец путешествия. Скоро все, кроме него и миз Коуэн, сядут на корабль, и больше он их никогда не увидит. Его мучили беспокойные воспоминания. Увидев корабль, он вспомнил и Клеттер, и бездыханные тела, лежащие на палубе. А что, если Минхо ничем не отличается от Клеттер? В конце концов, и у него целый арсенал вооружений. Люди, прибывшие с Клеттер к ним на остров, тоже когда-то были на ее стороне. Конечно, их безопасность зависела лишь от ее слова. Точно так же и теперь безопасность островитян зависит от слова Минхо. А насколько надежно это слово?
Пока другие охотились и что-то собирали, готовясь к долгому путешествию, Айзек из камней и поленьев устроил в сторонке небольшую походную кузницу и из железа, которое ему удалось найти, начал ковать нож. Нужно всегда готовиться к худшему, а без оружия отправляться в опасное путешествие нельзя. Кроме того, ему нужно было отвлечься от горестных мыслей. Нужен был сеанс трудовой терапии.
Положив на камень пластину раскаленного на костре металла, он ритмично бил по ней молотком.
– О, да это будущий капитан Спаркс! – воскликнула Садина, раздвигая ветки, закрывавшие тропинку. – Что это ты делаешь?
Попался.