Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 733)

— Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы вздремнуть, — сказала Кейша.

Ньют только кивнул, нарочно пробормотав что-то невразумительное.

Мария закричала.

Ньют резко очнулся и посмотрел на нее. Она вскочила на ноги, глаза расширились от ужаса, она издавала истерические вопли, словно кто-то высыпал семейство пауков на спину ее рубашки, и размахивала руками, как разбушевавшаяся горилла.

— Мария! — крикнул Терри. Он подполз к ней, схватил за одну из ее раскинутых рук, попытался притянуть ее обратно к земле. Но она отмахнулась от него, ударив его по лбу.

—— Она была фиолетовой, как вы не понимаете! — Она застыла, уперлась кулаками в бока, как ребенок, требующий чего-то от родителей, и окинула каждого из них пристальным взглядом. — У меня даже не было возможности вырастить ее! Как я могла? В этом грязном мире? Как я могла осмелиться? Лучше фиолетовой, чем безумной! Лучше фиолетовой, чем съеденной каким-то проклятым шизом! Лучше фиолетовой, чем быть схваченной ПОРОКом и брошенной в клетку! Как животное!

Слова сыпались из нее, одно за другим, пока не слились в длинную безумную речь. Она втянула воздух, затем издала последний рев, ее лицо покраснело и раздулось, как вареная виноградина.

— ФИОЛЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТОВЫЙ!

Мария бросилась в огонь. Крича теперь больше от боли, чем от ярости, она шлепала по горящим поленьям, раскаленным углям, пеплу, ставшему серым, но все еще тлеющему от сильного жара. Ньют видел, как ожоги плавят ее кожу - прямо перед ним, настолько шокированным, что он не мог помочь. Её лицо исказилось от боли — и в то же время на нём читалось полное безразличие.

Терри схватил ее с такой силой, что они оба, кувыркаясь, выкатились из огня и отлетели на несколько футов. Ньюту пришлось отклониться влево, чтобы избежать столкновения с их телами. Когда он оглянулся через плечо, Терри смахнул голыми руками остатки пламени, которые попали на ее одежду. И на волосы тоже - они обгорели и покрылись сажей. Пахло ужасно.

Кейша крепко прижалась к Данте, уткнувшись лицом в его грудь, и зажмурила глаза, словно от того, что она не видит, все пройдет. Терри перестал колотить жену, теперь просто обнимал ее тело и смотрел на нее, тяжело дыша; слезы текли по его лицу, но он ничего не говорил. Мария лежала неподвижно, молча, как-то бесшумно всхлипывая.

Желудок Ньюта стал кислым, усталость исчезла. Он не знал, насколько сильно она обгорела, но что-то подсказывало ему, что на соседней улице, рядом с продуктовым магазином и боулингом, нет больницы "Дом шизов".

Терри наконец ссутулился сбоку от Марии, скрестил ноги в форме кренделя, плечи ссутулились, предплечья лежали на коленях, руки болтались, как украшения. Он бросил на Ньюта взгляд, который говорил обо всем. 

Не спрашивай.

Не то чтобы ему это было нужно. Окно в жизнь Марии немного прояснилось, часть грязи смылась. Оставалось только гадать, что было тяжелее. Безумие, которое потребовалось, чтобы убить собственного ребенка, или безумие, которое стало результатом убийства собственного ребенка. И на каком этапе Вспышка влезла в это дело? Ньют не имел права знать, и поклялся себе, что никогда не спросит.

Ньют поднялся на ноги и пошел вокруг костра к месту, где прижались друг к другу Кейша и Данте.

— Ты в порядке? — неуверенно спросил он.

Кейша кивнула, но ничего не сказала. Данте был тих, как церковная мышь, - эта фраза всплыла в голове Ньюта незапланированно, ее он слышал сотни раз в прошлом от кого-то, кого любил, но не мог вспомнить. Но она возвращалась. Начинал формироваться образ. Образ женщины, очень похожей на него.

— Я должен идти, — сказал он.

Это привлекло внимание Кейши. Она подняла на него глаза.

— Что? Куда?

— Я ненадолго. — Это все, что он сказал ей в ответ.

Он ожидал, что она будет спорить, но она, похоже, поняла.

— Мы справимся.

Ньют уже развернулся и шел прочь. 

Глава восьмая

Он шёл минут десять, прежде чем встретил первого человека, и эта прогулка успокоила его нервы. Видеть женщину, охваченную таким отчаянием, что она бросается в адское пламя, прихлопывая горящие поленья и угли, как мух на столе для пикника... Да, после такого действительно хотелось пройтись. Утренний воздух стал чуть теплее, солнечные лучи пробивались сквозь листву, рассыпая по земле танцующие блики. Он сделал три глубоких вдоха — носом вдох, ртом выдох. И почувствовал себя лучше.

И для того, чтобы освоиться на новом месте, ему не потребовалось много времени.

Весь Дом шизов был спроектирован в виде круга. Секции колец, окаймленные с обеих сторон круговыми дорогами или грунтовыми тропинками. Они постепенно уменьшались в размерах по мере того, как он шёл вперёд. Ему представилось, что древние астронавты, возможно, испытывали схожие ощущения, наблюдая, как земной горизонт обретает кривизну, пока их космический корабль поднимается всё выше к звёздам. С высоты Ньют решил, что Дом похож на гигантскую игру в дартс с мишенью в центре. К этому "яблочку" он и направился, услышав общий шум, доносящийся с того направления.

Еще одно воспоминание просочилось из его подтёртого сознания - просмотр футбольного матча по телевизору, рев толпы, когда нападающий забил гол. Это не могло происходить в реальном времени; это был матч, записанный давным-давно его... мамой. Да, его мамой. Он ясно помнил, как смотрел его.

И вот теперь он снова слышал этот гул толпы, нарастающий с каждым шагом. Центральная часть Дома, должно быть, служила местом сборищ — там его явно ждала большая группа людей, будто он гладиатор, готовящийся ступить на арену древнего Колизея. Более разумная часть его сознания шептала развернуться, позвать хотя бы Терри или Кейшу для подмоги. Но этому не суждено случиться. Ньют должен был узнать, во что же он ввязался.

С каждым новым кольцом земли, которое он пересекал, поселения становились всё плотнее — крохотные домики, покосившиеся хибары и редкие уцелевшие палатки (их осталось совсем мало) теснились среди деревьев, а земля была усыпана мусором. Ньюту казалось, что их намеренно высадили на окраине Дома шизов — в районе, который когда-то планировали застроить, но забросили. В большинстве строений окна были разбиты, и судя по всему, стёкла исчезли давным-давно. Видимо, осколки стекла были здесь главным оружием.

Людей было немного - лишь несколько человек, замеченных то тут, то там, и в основном их спины мелькали, когда они скрывались в лачуге, которую считали своим домом, и закрывали за собой дверь. Время от времени он слышал, как щелкает замок, и задавался вопросом, какой толк от таких убогих строений. Несколько глаз смотрели на него, когда он проходил мимо, и это вызывало у него дрожь. Он укорял себя за то, что не прихватил свою пушку перед прогулкой; он мог бы спрятать ее в рюкзаке. В данный момент он мог бы обойтись даже ножом, который тоже забыл, после чего задумался о том, чтобы обыскать окрестности в поисках осколка стекла.

Не успел он собраться с мыслями, как перед ним встал человек, появившийся, казалось, из ниоткуда. Глаза его были остекленевшими, он смотрел на Ньюта, но больше было похоже на то, что он смотрел сквозь Ньюта, в какую-то потустороннюю даль, которая делала его счастливым. У него был взгляд...

Кайфа.

Кайф.

В голове Ньюта произошло нечто похожее на икоту. Воспоминания, которые продолжали протискиваться сквозь плотину Стёрки, вырвались наружу, на мгновение смешавшись с недавними воспоминаниями. Он знал, что такое Кайф. Препарат, который давали зараженным вспышкой, чтобы замедлить действие и симптомы разрушающей мозг болезни. Глядя на этого покачивающегося в такт несуществующей музыке человека с мутными глазами и лицом, искажённым бредовой радостью, Ньют задумался. Может, наркотик просто дурманит голову, позволяя на время забыться. Кто знает? Он сделал паузу, но затем обошёл незнакомца и двинулся дальше.

— Тебе разве не надо? — спросил мужчина. — Говорят, скоро раздавать перестанут. Бери, пока дают.

Без тени стыда, с полным осознанием того, что он именно тот, для кого и предназначен этот наркотик, Ньют ответил:

— Да, надо. У тебя есть?

Мужчина издал странный звук — не то хриплый смешок, не то сопение.

— С какого хрена я бы тебя спрашивал, если б не было? — Ещё один гортанный звук, смех или фырканье — не разберёшь, но из носа брызнули сопли. — Сколько дашь за него?

— Сколько дам? — Ньют вздохнул. — У меня вообще ни фига нет.

Торговец театрально отшагнул к обочине, встал в позу, затем с размаху склонился в нелепом поклоне: одна рука — на животе, другая — за спиной, будто перед королевской особой.

Не поднимая головы, бу́хнул в землю:

— Тогда прошу прощения, сударь, что потревожил. Не смею больше задерживать.

— Не смеешь... — пробормотал Ньют.

И пошел навстречу гулу толпы, который висел в воздухе, как смог.

Никто больше не беспокоил его, по крайней мере, напрямую. Хотя, конечно, он видел некоторые вещи, которые его беспокоили.

Обнаженная женщина прижалась вверх ногами к самой нижней ветке дерева, ее руки и ноги обхватили корявую древесину над ней. Она не издавала никаких звуков, не делала заметных усилий, чтобы спуститься, но следила глазами за Ньютом, когда он поспешил проскочить мимо нее. На улицах и между хижинами происходило достаточно боев без правил, чтобы развлечь его, если ему станет скучно. На одной из кольцевых улиц сидел невероятно грязный мужчина — спина его была неестественно прямой, а губы тихо бормотали бессмысленную песенку. Рядом две женщины замерли друг напротив друга, уставившись в глаза, но не произнося ни слова. У их ног растянулся на земле ещё один мужчина — он блаженно улыбался небу. Судя по неестественному блеску в его глазах, это был тот самый "Кайф".