Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 732)

— Там было пусто. Мы можем уйти, если надо. Нам не нужны неприятности.

Снова тишина. Ньют пришел в себя после сна, он чувствовал себя посвежевшим, но был до смерти голоден. Его желудок заурчал - первый звук с тех пор, как он заговорил. Уставившись на темную фигуру перед собой, он решил выждать, использовать терпение как оружие. Прошла целая минута.

— Это правда? — прошептал незнакомец резким, гравийным голосом человека, в горле которого, казалось, застряли куски камня.

Ньют не знал, чего ожидал — возможно, обезумевшего Кранка, которого он героически будет сдерживать, истекая кровью, но спасёт ребёнка ценой своей жизни — однако вопрос "это правда?" явно не входил в список предполагаемых вариантов. Он решил проявить чуть больше терпения и не отвечать.

— Ну что, правда? — Незнакомец был не из тех, кто любит представляться и обмениваться любезностями.

— Что правда? — наконец спросил Ньют, как ему показалось, абсолютно бессмысленно.

— Ты... ну, знаешь. Один из них? — Парень отчаянно нуждался в том, чтобы прочистить горло или сделать срочную операцию.

Любопытство Ньюта пересилило раздражение:

— Ты можешь просто спросить меня о том, о чем хочешь спросить?

— Ох, извини меня. Извини. — Извинения были еще одной вещью, которой Ньют не ожидал - мужчина был полон сюрпризов. — Это просто слухи, которые ходят по всему Дому. Я должен был знать. У меня... есть причины. Ты один из детей, которых испытывал ПОРОК? Сейчас все только об этом и говорят.

Ньют почувствовал холодок. Все его надежды на безопасность в этом месте зависели от анонимности и умения держаться тихо, в стороне от протоптанных троп. А еще он понятия не имел, что все вокруг знают о том, что ПОРОК делал с ним и его друзьями.

Глэйдеры. В тот момент эта мысль вызвала у него такую непреодолимую грусть, что он почти бросил своего посетителя и вернулся в дом.

— Ничего страшного, если ты не хочешь говорить об этом, — произнес мужчина в наступившей неловкой тишине. — Просто почти 20 лет назад эти ублюдки забрали моего племянника. Больше никогда ничего не слышал ни от него, ни о нём. Не знаю, на что я надеялся. Прости.

Доброта и мягкость этого человека вернули Ньюта из бездны его чувств. Он хотел бы увидеть лицо незнакомца, но было слишком темно.

— Нет, все... все в порядке. Я просто немного в шоке. Прежде всего, откуда вообще люди знают обо мне такое? Нас только сегодня сюда забросили.

— Я думаю, что высшее руководство слило информацию, чтобы у тебя была хоть какая-то защита. Большинство людей здесь находятся на ранних стадиях Вспышки, так что они все еще достаточно умны, чтобы знать, что не стоит связываться с кем-то вроде тебя.

— Что? Почему? И как, кстати, звали твоего племянника? — Даже когда слова вырвались у него изо рта, он знал, что ответ ничего не значит. Они не знали настоящих имен друг друга в Лабиринте.

— Алехандро. Ты... ты знал его? — Его голос оборвался на последнем слове, вырвавшись в виде сбивчивого всхлипа.

Это имя отозвалось в памяти Ньюта странным эхом — хотя не должно было. Казалось, он слышал его раньше. Возможно. Теперь он отчаянно мечтал хотя бы об одном дне, когда все его воспоминания — каждое, даже самое мучительное — вернулись бы к нему, прежде чем он станет конченным шизом.

— Мне кажется, я знал его, — тихо ответил Ньют, не зная, какой ответ поможет больше всего. — Мне жаль... они забрали мои воспоминания. Но да. Я уверен, что он был там.

Стоявший перед ним силуэт рухнул на землю, сначала на колени, а затем склонился вперед на локтях, словно собирался молиться Ньюту, как священник. Затем он разразился рыданиями, плача так сильно и громко, как только может плакать взрослый мужчина.

Ньют огляделся, уверенный, что звуки разбудят Кейшу и Данте, не говоря уже о всех, кто находится в радиусе полумили.

— Послушай, я могу рассказать, как это было. Может, это поможет. — Хотя более бесполезной идеи он представить не мог. — Есть шанс, что он жив и где-то там — некоторым из нас удалось сбежать. У меня есть друзья, которые пытаются изменить ситуацию к лучшему.

Незнакомец резко поднял голову; Ньют увидел в его глазах слабый отблеск света. Но он не говорил - или не мог говорить. Он снова опустился на локти, сотрясаясь от рыданий.

Ньют не знал, было ли у него когда-нибудь в жизни терпение, но сейчас его точно не было, и, к сожалению, одно обстоятельство не давало ему покоя.

— Послушай, — сказал он. — Мы можем поговорить об этом подробнее. Но... у тебя есть какая-нибудь еда? 

Глава седьмая

Ньют никогда ещё не был так благодарен появлению незнакомца, явившегося среди ночи с расспросами о давно потерянном племяннике. Еда. Великолепная еда. Мужчину наконец представили — Терри, самое неожиданное имя, какое только мог придумать Ньют. И у его хриплого голоса оказалась причина: в молодости он перенёс рак горла и операцию. Ещё до апокалипсиса. Ньют и Кейша узнали об этом и многом другом, когда устроили свои первые соседские посиделки в Доме шизов.

Рассвет только-только забрезжил, когда Ньют разбудил Кейшу и ее сына, объяснил ситуацию, а затем последовал за Терри в его лачугу, которая была идентична той, что они только что покинули. Правда, она была немного более обжитой. Несколько старых потертых стульев, несколько фотографий людей, прибитых к стенам, стойкий запах тела. К счастью, они ели на улице, в прохладном утреннем воздухе, с Терри и его женой Марией. Она была тихой, суетливой и говорила что-то не совсем понятное - больше всего ей нравилось слово "фиолетовый". Бедная женщина была явно дальше на пути Вспышки, чем ее муж.

— Мы думали, они уже несколько дней назад забросили это место, — сказал Терри, откусывая кусок жареной говядины. Их соседские посиделки состояли из костра с кусками мяса, насаженными на концы палок и зажаренными над пламенем. Судя по всему, это были говядина и курица, хотя Ньют об этом и не спрашивал. Впрочем, ему было все равно. Вкус был восхитительным - он ел уже третий кусок и не собирался останавливаться в ближайшее время.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кейша, отламывая кусок почерневших коровьих внутренностей и скармливая его Данте.

Терри пожал плечами. 

— Ну, понимаешь ли... Изначально все это было задумано как гражданская служба, в те времена, когда у высших чиновников было время беспокоиться о чем-либо, кроме спасения собственных шкур. Но когда нас стало много, они перестали подвозить людей. Говорят, они просто сжигают их в огромных ямах на восточной стороне города. Мария говорит, что это там, потому что ветер обычно дует с запада. Они не хотят, чтобы в городе весь день пахло горящими телами.

— Они фиолетовые, — сказала в ответ Мария с набитым ртом. — Они все фиолетовые. Фиолетовые, когда входят, фиолетовые, когда выходят.

Глаза Кейши расширились.

— Черт, женщина. Что ты... — Она остановилась, прежде чем сказать что-то, о чем потом пожалеет, как будто на время забыла, что так бывает - люди теряют рассудок. — Извините, — пробормотала она себе под нос.

— Фиолетовые. — Мария произнесла это с тоской, глядя в огонь. Она была сильной женщиной с мозолистыми руками и обветренной кожей, её волосы быстро становились седыми. Терри выглядел примерно так же, только его волосы были чуть короче, а на макушке виднелась лысина. Если бы он не представил ее как свою жену, Ньют мог бы подумать, что они родные брат и сестра.

— Но потом появились вы, — продолжил Терри, игнорируя реплику Кейши. — Мы видели грузовик, видели, как вы выходили, как они вели себя как последние ублюдки. Видели, как уехали. Тогда мы бросились в город предупредить людей, но они уже всё знали. Знали, кто вы. Странные времена становятся ещё страннее.

Ньют думал об этом, пережевывая пищу так, словно подобное никогда больше не повторится. 

— Не понимаю, кому я вообще нужен. Я не иммунный, в отличие от большинства остальных. Меня просто таскали с собой как контрольный образец, чёртов подопытный кролик. Когда я подхватил Вспышку, мои дни важности давно закончились. Кто знает. Наверное, им просто нужно знать, чем я кончу, чтобы дописать их тупой отчёт, который никто никогда не прочтёт. — Он задумался об упомянутом Терри городе и о том, как может выглядеть такое место.

Кейша встряла в разговор:

— Вы, кажется, как и мы, ещё в начале пути. А где все те, кто дальше, особенно те, кто уже за Чертой? — Она бросила быстрый виноватый взгляд на Марию.

— Все может стать... довольно жестоким, — ответил Терри. Он посмотрел на кусок обугленной говядины, который только что был готов отправить в рот, и опустил его с выражением отвращения. Ньют не очень хотел знать, какое знание или воспоминание привело к такому изменению. — Некоторые из них находятся рядом, и с ними нужно быть осторожными. О некоторых заботятся. Некоторые заботятся о себе сами. И раз в неделю или около того собирается группа людей - вроде нас, а не вышестоящих, - которые собирают самых тяжелых и тайком вывозят их из Дома. Я не знаю, куда они их забирают и что с ними делают. И не хочу знать.

Он бросил недоеденную говядину обратно на свою тарелку. Несколько секунд он боролся со слезами.

— Мы живем в аду, — тихо сказала Кейша, едва слышно за треском пламени.

Ньют устал. Терри постучался в их дверь по меньшей мере за пару часов до рассвета, и не сказать, что до этого момента Ньют спал как сытый и упитанный младенец, учитывая голый деревянный пол и незнакомую обстановку. Он закрыл глаза, желая лишь одного - подползти поближе к огню, свернуться калачиком и проспать весь день. Просто в данный момент мир сновидений казался более приятной перспективой, нежели услышать от Терри хоть что-нибудь еще. Взгляд, которым он смотрел на мясо... Потерянный тон в его голосе, когда он сказал, что какая-то группа собрала конченных шизов и куда-то их увезла. Все это было так зловеще. Так угнетающе. Его будущее.