Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 730)

Ньют расслабился на спине и смотрел на небо, пока они ехали. Голубое и белое, с большим количеством облаков, не имеющих ни формы, ни смысла, просто нацарапанных на лазурных небесах художником без малейшего навыка. Некоторые говорили, что после катастрофических вспышек на Солнце, произошедших пару десятилетий назад, небо уже никогда не станет прежнего цвета. Ньют этого никогда не узнает, не сможет узнать. То, что он видел, казалось вполне естественным, и, несмотря на внезапное безразличие к миру, это давало ему небольшое ощущение комфорта, которое немного печалило его. Печально, что у него никогда не будет шанса прожить полноценную и осмысленную жизнь под этим небом.

Через некоторое время грузовик с толчком остановился, сколько времени прошло, Ньют не знал. Может быть, полчаса. Они припарковались между двумя платформами из цемента, обе, казалось, нависали всего в нескольких футах над краем кузова грузовика, окаймленного стальными перилами. С каждой стороны стояло несколько человек, одетых в громоздкое, непомерно тяжелое защитное снаряжение, похожее на то, что можно увидеть в ПОРОКе в неудачный день. Ньют быстро взглянул на Кейшу, которая лежала спиной к нему, крепко обнимая сына. Возможно, она спала - он видел, как ее спина вздымается и опускается от ровного дыхания. Он вздохнул с облегчением.

Взглянув в сторону незнакомцев, смотревших на него сверху вниз, он приподнялся на локтях. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, что-то спросить, но тут на одном из перил появился пожарный шланг, его сопло было направлено в его сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить его замолчать. 

Вода - он надеялся, что это была вода, - бурным потоком хлынула из шланга и ударила в него с такой силой, что он шлепнулся на дно грузовика, вскрикнув от режущего, обжигающего холода этой струи. Сила потока и так была довольно болезненной, но из-за холода он казался едким и жгучим, как миллион пощечин. Он попытался закричать, но вода заполнила рот и заставила его задыхаться и кашлять. Человек сверху направил поток на Кейшу и Данте, как раз в тот момент, когда он подумал, что вот-вот захлебнется. Кейша, видимо, полностью пришла в себя, потому что она извивалась, брыкалась и защищала Данте изо всех сил. Шланг снова направился на Ньюта, потом снова на Кейшу, потом снова на Ньюта. Эта пытка продолжалась еще минуту или две, пока какой-то ангел не выключил его. Ньюту и Кейше оставалось только отплевываться и переводить дыхание, и все это на фоне истошных криков Данте.

— Для чего, черт возьми, это было нужно? — закричала Кейша, звучавшая как человек, который только что проплыл 50 футов под водой и наконец вынырнул на поверхность.

Механизированный голос, фильтруемый защитным костюмом, ответил:

— Это лучшее, что мы можем сделать для дезинфекции. Простите. У нас теперь не так много вариантов. Надеюсь, с ребенком все в порядке.

С этими словами, пронизанными состраданием, он махнул рукой. Грузовик тряхнуло, двигатель взвизгнул, и они снова поехали. 

Они набрали скорость. Из-за мокрой одежды температура воздуха словно упала градусов на 30. Кейша полностью прониклась своей материнской ролью и притянула Ньюта к себе, обнимая и его, и сына. Данте замолчал, возможно, он дрожал слишком сильно, чтобы плакать. Ньют не возражал, прижимаясь к Кейше, стараясь согреться как можно сильнее. В сознании мелькали образы женщины — размытые силуэты из света, без черт лица, скорее ощущение присутствия, чем реальный облик. Он отчётливо понимал: разум начинал изменять ему. Ирония ситуации была настолько плотной, что, казалось, её можно разрубить топором. Скоро он вспомнит свою маму, вспомнит полностью, лишь затем, чтобы забыть ее в безумии Вспышки.

Через несколько минут они въехали в открытые ворота, ведущие за огромную стену из деревянных брусьев, на одной из створок красовалась вывеска, промелькнувшая мимо слишком быстро, чтобы Ньют успел разобрать напечатанные на ней слова. Вокруг стояло несколько человек, с царапинами и синяками на лицах, все они держали в руках пушки. Ни один из них не выглядел слишком взволнованным появлением гостей. Затем появились деревья, половина из которых была мертва, а половина - зеленая, яркая и живая. Мир медленно, но верно возвращался к жизни, особенно на этих высотах.

Грузовик снова остановился. Прошло едва ли достаточно времени, чтобы кожа Ньюта высохла, не говоря уже о волосах и одежде. Обе двери машины открылись и закрылись, и что-то подсказало Ньюту, что их путешествие закончилось, что они, возможно, никогда не окажутся в другой машине или грузовике до конца своей жизни.

— Вы собираетесь нас убить? — Кейша дрожащим голосом обратилась в пустоту вокруг них, и Ньют впервые увидел в ее глазах неподдельный страх. — Пожалуйста, не трогайте моих детей.

Дети. Может,её ускользающий рассудок вообразил, что Ньют - её дочь, воскресшая из мёртвых?Или же она все еще достаточно сильно цеплялась за свое сознание, чтобынадеяться на большую снисходительность к матери и ее детям? Прежде чем кто-тоуспел ответить, все трое поднялись, отпустив свои временные теплые объятия.Двое солдат стояли у задней двери грузовика, ворота все еще были закрыты. Онибыли в шлемах, их лица - лишь блестящее черное стекло, бездушное, как уроботов. От одного из них исходил знакомый, приглушенный, слегка механизированныйголос - низкое рычание, звучавшее почти как статическое электричество.

— Вам повезло, что вы остались в живых, — сказало оно. — Особенно после убийства моего друга. Так что если будете жаловаться, я вышибу из вас всё дерьмо. Клянусь всеми вашими мертвыми родственниками.

— Вау, — сказала Кейша. — Жёстко. Ты сегодня утром встал не с той ноги?

Ньют был поражен, что у нее хватило смелости даже на малейшую шутку.

Солдат, который говорил, ухватился за верхний край задней двери кулаками в перчатках, кожа скрипела, когда он сжимал ее.

— Скажи еще хоть слово. Еще одно слово. Думаешь, это будет первый случай, когда мы случайно нарушим приказ? Будет очень жаль этого ребенка, если его мама умрет из-за того, что она не была... сговорчивой.

К безмерному облегчению Ньюта, Кейша ничего не ответила. Её взгляд встретился с взглядом Данте - и в этих глазах, в самой его жизни, она нашла всю необходимую силу.

— Просто выйдите из грузовика, — сказала другой солдат. — Сейчас же. Вы проведете остаток жизни в этой дыре, так что можете чувствовать себя как дома. — Она потянула за защелку, и задние двери опустились с тяжелым металлическим треском.

Ньюта охватил внезапный и почти непреодолимый прилив паники: теперь неопределенность его жизни в одно мгновение снова обрела смысл. Он дернулся, чтобы избавиться от нее, подался вперед и спрыгнул с кузова грузовика на землю, представлявшую собой мешанину грязи и сорняков. Быстро оглядевшись, он увидел множество деревьев и десятки крошечных хижин и палаток, таких же беспорядочных, как и в первые дни существования Глэйда. Ньют почувствовал тоску по своим друзьям и былым денькам, какими бы тяжелыми они ни были.

Кейша передала Данте Ньюту, затем спрыгнула вниз и приземлилась рядом с ним. Это был первый раз, когда Ньют держал ребенка на руках, возможно, первый раз, когда он вообще держал кого-то столь юного. К его удивлению, ребенок не заплакал - вероятно, его слишком увлекло новое окружение, возможно, он все еще испытывал ложное чувство восторга от отсутствия бушующего пожарного шланга. Даже Ньют чувствовал его. Это ощущение было еще свежо в его памяти и, как ни странно, заставляло все в мире казаться немного ярче, потому что ему не бил в лицо стремительный взрыв ледяной воды.

Один из солдат закрыл заднюю дверь, закрепил защелку. Затем они направились к дверям грузовика, ничего не говоря, открыли их и приготовились подняться на сиденья.

— Подожди, — сказал Ньют, передавая Данте обратно маме. — Что мы должны делать?

Солдат со стороны пассажира проигнорировал их, сел в машину и захлопнул дверь. Водитель сделала паузу, поставив ногу на подножку, но не повернулась к ним лицом, когда ответила.

— Как мы уже говорили, просто радуйтесь, что остались живы. Сюда уже почти никого не отправляют. Здесь практически все переполнено. Большинство шизов просто... ну, вы понимаете. О них позаботились.

Дом шизов. Более больная версия Ньюта рассмеялась бы. В конце концов, он оказался здесь, даже после того, как Кейша довольно прозрачно заявила, что это была самая идиотская идея на свете.

— Но почему? — спросила Кейша, мягко покачивая Данте на руках. — Если вы уничтожаете большинство зараженных, то почему не нас? После того, что мы сделали? — В ее голосе не было никакого сожаления. Вообще никакого.

— Ты жалуешься? — возразила солдат. — Я с радостью отведу тебя к Ямам, если этого желает твое сердце. Вы этого заслуживаете.

Ньют быстро заговорил:

— Нет, нет. Спасибо. Мы в порядке.

Он осторожно взял Кейшу за руку и попытался оттащить ее от грузовика. Он больше не хотел иметь ничего общего с этими людьми. Но она сопротивлялась, казалось, она хотела, чтобы их убили или сожгли в Яме.

— Почему? — спросила она. — Что ты нам недоговариваешь?

Несмотря на то, что они не могли видеть лицо солдата, каждый дюйм ее бронированного тела кричал о том, чего не могло выразить ее лицо. Разочарование. Раздражение. Гнев. Но затем она успокоилась, все ее мышцы разом расслабились, а нога опустилась на землю. Она повернулась к ним и заговорила механическим голосом, лишенным чувств.