Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 235)
А как же мой солдатский долг, в конце концов?
Какую жизнь я выбрал?
Я ощущал свою нерешительность как физический предмет — ком в горле.
Подбежав к главному терминалу, я включил его. Попытался включить. Экран попросил: «НАБЕРИТЕ ВАШ КОД, ПОЖАЛУЙСТА».
— Э… — Я набрал шифр полковника Жабы. «ПРОСТИТЕ, КОД НЕДЕЙСТВИТЕЛЕН. НАБЕРИТЕ ВАШ КОД, ПОЖАЛУЙСТА».
Через громкоговоритель я слышал все, что происходило наверху. Кричал Джейсон: «Джим! Выходи, Джим! Времени в обрез! Надо сматываться! — Он включил сирену. — Выходи, скользкий гад!» Я набрал шифр Дьюка. Компьютер отверг и его.
Попробовал собственный служебный код Специальных Сил, хотя не возлагал на него особых надежд, и не ошибся — он тоже не подошел.
Всего-то навсего надо открыть ворота подземного хранилища.
Но зачем?
Зачем я хочу открыть их?
Для Джейсона, конечно.
Но с какой целью?
У меня появилась мысль. Идиотская. Но тем не менее я решил попробовать и набрал на терминале: «ДЯДЯ АИРА».
На экране высветилось: «ПАРОЛЬ ПРИНЯТ».
Теперь оставалось только открыть ворота.
Я вспомнил щенков. Ребенка Джесси. И мой мозг примата.
А также слова Джейсона, что мы — пища богов.
Я не хотел быть пищей. Ничьей.
Я хотел жить.
До меня доносился голос Джейсона: — Не поддавайся запрограммированности — это то, что низвергает тебя с пьедестала.
— О Бог мой… — Я захлебнулся невысказанными словами и упал, рыдая, перед терминалом. — Почему я? — В истерике я катался по полу. — Нет, черт возьми! Нет, нет, нет, нет, нет!
— Джим, если ты оттуда не выйдешь, то сильно об этом пожалеешь! Джим! Если ты меня слышишь, выходи немедленно! Джим! Даю тебе тридцать секунд, или я прикажу Фальстафу пообрывать тебе руки!
— Ты сволочь! Лживая сволочь! — Я поднялся, взял микрофон и вызвал Оклендскую военно-воздушную базу. — Говорит майор Дьюк Андерсон, — сказал я. — Экстренное сообщение. Склад снабжения «Калифорния-145» атакован ренегатами. Их основная база расположена… — Секунда колебания, потом — точные координаты. Я детально описал лагерь и систему его обороны, сообщил, сколько времени займет дорога на машинах. — Рекомендую нанести удар с воздуха сегодня в восемь тридцать вечера!
— Кто говорит? — сурово прервал меня мужской голос. — Откуда вам это известно?
Я выключил связь.
Сверху донесся шум отъезжающих грузовиков. Я ждал. Через несколько мгновений прилетели вертолеты.
Интересно, успели они уйти или нет?
Хотя теперь это все равно.
Я опустился на стул и уставился на экран терминала.
Потом потянулся и выключил его.
Я предал мою страну, и я предал мою семью. Кто еще остался?
Сейчас хотелось одного: сидеть здесь, пока не придет смерть.
Но этого, конечно, не произойдет.
Слишком хорошо меня тренировали.
И все-таки это было то, чего я хотел.
27 ГНЕВ
Самое лучшее в этой жизни — смерть. Потому ее и приберегают напоследок.
— Я не лгал тебе, — спокойно возразил Форман, — и не вводил тебя в заблуждение.
Положив руку мне на плечо, он смотрел прямо в мои глаза, и мне хотелось верить ему больше, чем когда-либо. Я хотел верить ему, как когда-то верил Джейсону Деландро.
Я промолчал.
— Джеймс, в просьбе верить мне ты услышишь лишь отзвук Джейсона Деландро. Поэтому я не прошу. Я знаю, что все происходящее кажется тебе предательством.
Опустив глаза, я пытался понять, в чем тут дело.
— Это нечестно.
— Да, нечестно, — согласился Форман. — Но если бы ты сидел не здесь и знал, что самое худшее, что с тобой может произойти, — это увидеть, как вышибут мозги кому-то другому, то не считал бы это нечестным. Проигравший в орлянку всегда говорит, что монетка была нечестной.
— Так, значит, будьте вы прокляты… Так, значит, это честно. Ну и что?
— Вот это верно. Ну и что? Ты ведь умрешь. Это будет продолжаться до тех пор, пока ты не умрешь. Ну и что?
— То есть что я должен делать сейчас? Вы об этом спрашиваете?
— Нет. — Форман покачал головой. — Я спросил тебя; «Ну и что?» Слушай внимательно. Ну и что?
— Это ничего не изменит, верно?
— Здесь нечему меняться, Джим. Процесс длится до твоей смерти. Я не могу ничего изменить. Остановить его невозможно. Поэтому единственное, что я могу сделать, — это попросить тебя потерпеть до конца. Потерпишь?
— Куда я денусь?
— Нет. Это телу некуда деться. Твой мозг продолжает злиться. Ты прошел через отрицание быстрее, чем обычно; но, зная твое прошлое, я понимаю почему. Теперь ты злишься. И будешь злиться до тех пор, пока не пройдешь и через гнев. — Голос Формана был тихим, заботливым и терпеливым. — Я не обижаюсь, Джим. Сейчас ты должен злиться. Это нормально. Это полезно для здоровья. Это даже правильно. Дело в том, что для завершения процесса нужно кое-что сделать — ты должен захотеть, чтобы он закончился.
— Зачем? Чтобы облегчить вашу вину?
— Нет. — Удивительно, но моя злость совершенно не задевала Формана. Он не реагировал на нее, воспринимая только мои слова, а не мой тон, — Вина и я в данном случае не имеют ничего общего. Меня этот процесс не касается. Он целиком твой, и когда ты поймешь это, то оценишь, как здорово получилось, что тебе достался орел. Думаю, что ты уже видишь в этом иронию.
— Ирония — не то слово, которое я бы употребил, — сказал я. — Это не моя идея — закончить все свои дела раньше срока.
Форман снова надавил на мое плечо.
— Джеймс, не увиливай от процесса. Не знаю почему, но я кивнул.
Наверное, мне все еще хотелось посмотреть, чем все закончится.
Наверное, мне все еще хотелось кому-нибудь верить. Все равно кому.