Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 1063)

– Винна, подожди! – окликают меня несколько голосов, когда я разворачиваюсь к двери.

Оглядываюсь и замечаю, что каждый сделал шаг по направлению к нам.

– Необязательно выбирать между нами и ими, – говорит Каллан, и Энох бросает на него взгляд. Повисает тишина, и взгляд Эноха снова сосредотачивается на мне.

– Что бы ни случилось, мы будем рядом, – говорит он.

На мгновение Энох как будто хочет протянуть мне руку, но заставляет себя опустить ее. Язык его тела меняется: он как будто что-то для себя решает или с чем-то смиряется. Я больше не вижу в его глазах ни мольбы, ни извинений: на меня взирает решимость, и я не вполне понимаю, как мне это трактовать.

Смотрю на него, Нэша, Каллана и Бэкета и киваю им, не зная, что еще сказать. На этот раз, когда я поворачиваюсь к двери, никто не пытается остановить меня мольбами и возражениями. Я сжимаю ладонь Нокса и, сияя, смотрю на него.

– Отвезите меня домой.

Глава 27

Все вокруг меня поцеловано темнотой; я откидываюсь на подголовник и с улыбкой смотрю на Валена, сидящего за рулем. Мы едем домой. Этот момент кажется мне нереальным. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но я все равно сохраняю в себе это ощущение: все действительно хорошо. Мне ли не знать: лишиться этого ощущения легче легкого, а обрести вновь слишком тяжело – по крайней мере, так было раньше.

Мы все молчим – не хочется нарушать тихое спокойствие словами. Дорога, по которой мы едем, то поднимается вверх, то снова опускается. В свете фар замечаю почтовый ящик. Около него Вален замедляет ход и сворачивает на узкую асфальтированную дорожку, ведущую к дому-маяку.

Двухэтажный кирпичный особняк освещен теплым светом уличных фонарей, и я замечаю, что по боковым стенам вьется плющ. Кирпич явно чем-то обработан – он кремовый, а не насыщенно-красный, каким наверняка когда-то был. Мы подъезжаем к гаражным воротам; кто-то из ребят нажимает на кнопку брелока, и они поднимаются, являя нам пустое пространство, которое, как я понимаю, предназначено для моего джипа.

Уже в гараже я вижу кучу свободных мест. Здесь с легкостью могут разместиться до десяти машин. В углу замечаю квадроциклы и начинаю прикидывать, что еще интересного можно добавить, какие игрушки купить. Здорово, что мы сами будем обустраивать свою жизнь.

Чувствую на себе взгляд Райкера, Вален тоже наблюдает за мной.

– Что думаешь? – наконец спрашивает Вален, и я слышу нотку беспокойства в его голосе.

– Мне нравятся плющ и кирпич. Этот дом так красив ночью, и мне не терпится увидеть его при свете дня, – восклицаю я, и на моем лице растягивается широкая улыбка.

Волнение с лица Валена исчезает; он одаривает меня убийственной ухмылкой, которая тут же затуманивает разум и будоражит гормоны. Я протягиваю руку и глажу его по щеке, восхищаясь тем, насколько же он красив. Провожу большим пальцем по полным губам, жадно блуждаю взглядом по лицу. Моя рука дрожит… Я понимаю, что дрожит она не от того, что я сейчас в обморок грохнусь от голода, а от осознания, что все препятствия между мной и моими Избранными вдруг пали. Наконец-то остались только они и я.

Вален берет меня за руку и целует в ладонь. Его глаза наполняются чем-то глубоким и безграничным, и я не уверена, что могу дать этому название.

Райкер выбирается с заднего сиденья и обходит машину, чтобы открыть дверцу с моей стороны. Сабин, Нокс и Бастьен выходят из принадлежащего Сабину «бронко». Райкер берет меня за руку и ведет к входной двери. Мы идем по коридору мимо дверей, предназначение которых мне не спешат пояснять. Я уже вижу кухню, где над чем-то божественно ароматным хлопочут Берди, Лила и Аделаида. Остановившись, я наблюдаю за тем, как они хлопочут. По телу расползаются мурашки, а на глаза наворачиваются слезы. Не дожидаясь, пока они заметят меня, я захожу и широко раскидываю руки. Кухню наполняют охи и визги, и я попадаю в объятия моих любимых сестричек. Мы обнимаемся, плачем, снова обнимаемся и говорим всякую бессмыслицу о том, как нам жаль и как сильно мы скучали друг по дружке. Я не вполне понимаю, за что именно они извиняются: сквозь их слезы до меня урывками долетают робкие бормотания про Лахлана, ковен, Талона, родителей, чувства самих сестричек. Но все это сейчас не имеет для меня никакого значения. Я так сильно по ним скучала. Сейчас они здесь, и ровно в эту минуту все кажется именно таким, каким и должно быть.

Мы утираем друг другу слезы и смеемся над собственной глупостью. Я оглядываюсь на ребят, которые собрались на входе в кухню и наблюдают за нашим безумием, и все они сияют.

– Спасибо! – говорю я, испытывая больше, чем просто благодарность, за то, что им каким-то образом удалось убедить сестричек прийти сегодня сюда. В глубине души я надеюсь, что сестрички здесь навсегда, но даже если только на сегодня, ровно это мне и нужно, чтобы ощутить свою полноценность и почувствовать себя как дома.

Нокс пожимает плечами.

– Благодари не нас, благодари их.

Он указывает мне за спину. Я поворачиваюсь и замечаю Айдина и Эврина у стены, ведущей в столовую. Не знаю, как я сразу не заметила эту рыжую громадину и зататуированного Эврина. Долю секунды я колеблюсь, но затем отбрасываю неуверенность и отдаюсь воле инстинкта. Подхожу к Айдину, заглядываю в темно-синие глаза и раскрываю объятия. Его глаза вспыхивают от удивления, кадык вздрагивает, когда он пытается проглотить эмоции, кипящие в его взгляде.

– Мне жаль, Бандитка, – говорит он и, наклонившись, притягивает меня к себе. По его щекам текут слезы, прячась в рыжей бороде и разбиваясь о мое плечо. Он крепко меня сжимает и отрывает от земли, приподнимая на уровень своих глаз.

– Мне чертовски, чертовски жаль, – бормочет он снова и снова, и я позволяю этим извинениям проникнуть в меня.

Я не могу сказать ему, что все хорошо, потому что это было бы ложью, но я чувствую и слышу, как сильно он сожалеет, и этого достаточно, чтобы клочок надежды, за который я так хваталась, превратился в окно возможностей. В наших силах постараться и вернуть утраченное доверие, и я уверена, что он сделает все возможное для этого.

Обмякаю в объятиях Айдина еще какое-то время, пока мы оба не наполняемся немой уверенностью, которая была нужна нам обоим, чтобы суметь по-настоящему сделать шаг вперед.

Айдин опускает меня на пол, и я тут же встаю перед Эврином, разводя руки и предлагая ему такое же прощение. Может, теория о том, что нужно просто обняться, не такая уж и странная. Эврин мгновение колеблется, но затем принимает мое предложение и, сделав шаг навстречу, крепко, ободряюще обнимает. Он тоже извиняется и обещает, что исправится и приложит еще больше усилий. Принять роль Эврина во всей этой ситуации мне оказывается легче всего. Не знаю почему, но это дает мне надежду, что я все-таки способна на прощение.

Вдоволь наевшись стряпни сестричек, мы откидываемся на спинки стульев, сытые и довольные. Что до меня, как только еда, да еще такая вкусная, оказалась в зоне моего доступа, я превратилась в какого-то дикого, оголтелого грызуна и едва ли не рычала на каждого, кто слишком приближался к моей тарелке. Думаю, я опустошила и снова наполнила тарелку раз пять, но мне тяжело вспомнить детали. Все смеются, шутят, травят старые байки или подтрунивают друг над другом, вспоминая неловкие истории. Все это кажется настолько идеальным, что я, хотя и борюсь с усталостью изо всех сил, не желаю, чтобы вечер кончался.

Не удержавшись, я громко зеваю и шлепком накрываю рот ладонью. За первым зевком почти сразу последовал второй. Мое тело требует, чтобы я немедленно забралась куда-нибудь, где тепло и мягко, и проспала целую неделю. Клонюсь к Райкеру, и он обхватывает меня рукой, поддерживая верхнюю часть моего тела, внезапно ставшую свинцовой. Мелькает мысль: не попросить ли его отнести меня туда, где я буду спать? Сомневаюсь, что мне удастся дойти самостоятельно.

– Народ, похоже, Пищалочка уже готова, – объявляет Райкер.

На моем лице появляется слабая улыбка – он абсолютно прав, но в то же время я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. А вдруг, если веселье и легкость, царящие за столом, оборвутся, я по какой-то причине никогда больше не смогу их вернуть? Мне хочется остаться в этом моменте, где нет никаких угроз и все смеются.

Словно прочитав мои мысли, Вален озвучивает план:

– Как насчет того, чтобы сегодня всем нам переночевать в этом доме? Благодаря феноменальному умению сестричек заказывать мебель у нас почти все готово, – усмехается он, и ребята его поддерживают. – Нокс, Райкер, покажите Винне ее комнату. Бастьен и Сабин, помогите обустроиться Эврину, Айдину и сестричкам, а я займусь тарелками… и это не обсуждается. – Вален игриво подмигивает стряпухам, и сестры одновременно открывают рот, собираясь оспорить ту часть его плана, которая касается уборки.

Я смеюсь, мысленно добавляя себе очко в борьбе за мытье посуды. Разрыв все еще велик, но теперь, когда я лучше контролирую свою магию и владею некоторыми хитростями, которые помогут мне в этой войне, я надеюсь переломить ход событий.

Нокс встает из-за стола и протягивает мне руку. Он помогает мне встать, затем разворачивается и приседает, подставляя спину. Я улыбаюсь и запрыгиваю на него, руками обвивая за шею, а ногами за талию. Нокс поддерживает меня за ляжки и колени, и в знак благодарности я целую его в шею.