Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 1042)

– Винна, тебе нельзя плакать. Тебе нужно бежать. Ты слышишь меня? Беги!

Крик Лайкен, от которого стынет кровь, эхом отдается в моих ушах, когда я вскакиваю с кровати. Врезаюсь в угол и прижимаюсь спиной к самому стыку стен. Мое внезапное движение пугает того, кто только что склонялся надо мной, и этот кто-то теперь не сводит с меня взгляда. В моих ладонях появляется шар пурпурной магии еще до того, как я успеваю понять, что шар этот сотворила я. Мягкое сияние розового цвета освещает обеспокоенное лицо Эноха.

Мое внимание обращается к дверному проему, где собрались остальные члены его ковена плюс Сурок; все они уставшие и одинаково озабоченные.

– Ты в порядке? – спрашивает Энох.

Я в растерянности смотрю на него.

– Было похоже, что тебе больно. Мы зашли проверить, как ты, но у меня не получилось тебя разбудить. Ты кричала и плакала. – Энох указывает на мое лицо, и я вытираю следы слез. – Что случилось, Винна?

Я пытаюсь осмыслить его слова. Из-за тяжелого дыхания и громкого сердцебиения мне не удается сосредоточиться ни на чем, кроме бегущего по венам адреналина. Осматриваю комнату, не в силах перестать искать Талона и Лайкен, хотя уже и начинаю понимать, что все это было не по-настоящему. Это был сон, осознаю я, когда последняя капля сонного смятения покидает мое тело.

– Наверное, мне приснился кошмар, – хрипло отвечаю я, и мой голос звучит глубже обычного.

Я не очень понимаю, что мне с этим делать и что думать. Раньше мне никогда не снились кошмары, даже когда я была младше и жила вместе с обожающей пытки Бет. Сон всегда был для меня безопасным местом. Всегда спасением.

Каллан нерешительно заходит в комнату.

– Хочешь поговорить об этом?

Он прислоняется к стене рядом с изголовьем кровати, упираясь руками в штукатурку.

– Зачем? – спрашиваю я, и мой голос весь пронизан подозрением.

– Иногда это помогает справиться с тревогой, – говорит Нэш. Он следом за Калланом проходит в комнату, прислоняется к стене напротив меня и скрещивая на груди руки. – Когда мне снились кошмары, мне всегда помогало.

Меня удивляет его признание.

– О чем они были? – шепотом выпаливаю я и тут же понимаю, насколько неправильно звучит этот вопрос, но я уже задала его, да и Нэш, кажется, не против.

– Мои родители умерли, когда мне было десять. Долгое время мои кошмары были об этом – о них. Когда я вырос, они почти закончились, и так продолжалось долгое время, но неделю назад все изменилось.

– Почему они вернулись? Из-за ламий? – спрашиваю я, не в силах остановиться.

Нэш качает головой, вскидывая темные волосы, и его ледяные синие глаза устремляются на меня.

– Нет. Из-за тебя. Точнее, из-за того, как ты рыдала над своим умершим другом. Отголоски твоих рыданий преследуют меня все эти дни. Я не могу ни забыть этот душераздирающий звук, ни избавиться от чувства глубокой разбитости каждый раз, когда слышу его в своих кошмарах.

Я отвожу взгляд от пристальных глаз Нэша, не зная, что мне сказать.

– Да, я думал, что больше всего мне запомнятся многочисленные убийства, но когда я думаю о случившемся, то вспоминаю о двух вещах. О том, что я почувствовал, когда проснулся в том погребе, привязанным к стулу, и о том, что случилось тогда во внедорожнике, – мягко признается Каллан.

Поднимаю взгляд на Каллана, когда его голос затихает, но он смотрит в пол.

– Когда я закрываю ночью глаза, то вижу пепел и кровь… и тебя, свернувшуюся в маленький клубок, – говорит Энох, не сводя с меня обеспокоенного взгляда.

Шар в моих руках исчезает, и в комнате наступает тишина. Прозвучавшие признания впитывают в себя тяжесть и боль воспоминаний, которые хранят, даже если не хочется.

– Во сне я была привязана к стулу в том же самом погребе, – монотонно произношу я, смотря на руны на своих ладонях. – Но я не могла освободиться. Со мной говорил Талон. Он предупреждал меня. Но я никак не могла его увидеть, как бы ни пыталась. А затем появилась Лайкен.

Я потираю грудь, чувствуя, как внутри начинает болеть.

– Я не смогла до нее добраться. Она кричала и говорила, что мне нужно бежать. Она была в ужасе. – Мой голос затихает и становится шепотом. – И тогда я проснулась.

Мое сердце начинает громко биться, когда я вспоминаю ее голос и звучавший в нем ужас. Оглядываю комнату в поисках кедровой коробочки – мне необходима ее поддержка, – но быстро вспоминаю, что коробочка не здесь. Она у Сабина.

Не знаю, зачем я рассказываю им, что произошло. Возможно, потому что Нэш поделился своими воспоминаниями и я почувствовала, что обязана сделать то же. Или, может быть, потому, что он прав и мне просто нужно выпустить пар, очиститься от эмоций, вызванных этим кошмаром.

– Как ты думаешь, это что-нибудь значит? – спрашивает Бэкет, соскальзывая по косяку до тех пор, пока его зад не встречается с полом из полированного бетона. Он складывает руки на коленях и терпеливо ждет моего ответа.

Я пожимаю плечами. Устало потираю лицо, пытаясь разобраться с тем, что обо всем этом думаю. Здесь небезопасно. Это давящее чувство нарастало и укреплялось все больше и больше с нападения ламий. Но я не могу понять, что именно оно означает. Мне небезопасно в доме Лахлана? Так я чувствовала изначально, но оттуда я уже уехала. Я не чувствую угрозы от Эноха и его ковена; значит ли это, что мне небезопасно находиться в самом Утешении, среди кастеров, или эту тревогу вызывают во мне старейшины?

– Где у вас спортзал? – спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно. Знаю, что он точно есть. Эти ребята слишком подтянутые и хорошо сложенные, чтобы не заниматься на регулярной основе.

– Я покажу, – говорит Энох, вставая с кровати, на которой сидел.

Подаюсь за ним вслед и вдруг осознаю, что одета в одни трусы и майку. Открываю дверь шкафа и достаю из ящика легинсы. Надеваю их и нахожу взглядом спортивный лифчик. Скидываю лямки майки и через голову натягиваю лиф. Убедившись, что он хорошо сидит, натягиваю лямки обратно. Затем поворачиваюсь, чтобы сообразить, в какой из коробок могут лежать мои кроссовки, и вдруг понимаю, что все замерли и пялятся на меня. Как будто они никогда в жизни не видели женскую спину. А я точно знаю, что не показала им ничего другого.

– Что? – раздраженно спрашиваю я.

Почему мне кажется, что я сделала что-то, чего не должна была делать? Энох прочищает горло, и это выводит из транса и всех остальных. Он выходит из комнаты, и мы следуем за ним.

Глава 12

Я захлопываю дверь и прожигаю Сурка взглядом. Затем перехожу через дорогу, увеличивая скорость, чтобы держаться от него подальше.

Незадолго до этого, как только привезли мой джип, я тут же запрыгнула в него с одной мыслью – отгородиться от кастеров, которым слишком сильно открылась за последние двадцать четыре часа.

С утра каждый из них подолгу тренировался со мной в спортзале. Мне хотелось избавиться от ощущения тревоги, но вместо этого я ловила на себе сочувственные взгляды и ощущала тяжелую энергию в воздухе. В попытке отвлечься я задала себе изматывающий темп, но это почти не сработало.

Когда тренировка закончилась и парни ушли привести себя в порядок, я приняла самый быстрый в мире душ, уже придумав план, как на какое-то время от них сбежать. Вид моего мини-танка, въезжающего в ворота, вдохнул в меня новые силы. И все бы ничего, если б пронырливый Сурок не открыл пассажирскую дверь и не юркнул внутрь. Мне за долю секунды пришлось принять решение: либо каким-то образом выпихнуть его из машины – что в перспективе грозило утратой шанса заполучить хоть немного свободного времени, – либо просто принять тот факт, что сегодня со мной будет нянька.

Я подхожу к тату-салону и, не в силах сдержаться, смеюсь при виде названия. На окнах зеленым цветом, совпадающим с цветом лица Фионы-огра, героини популярного мультика, по трафарету выведено: «Я доберусь до тебя, моя милая». Открываю дверь, и мой приход знаменует не стандартный звон колокольчика, а визгливый хохот. Низкий лысый мужчина в подогнанном по фигуре баклажановом костюме бегло окидывает меня взглядом.

– К кому ты записана, дорогая? – спрашивает он.

Его глубокому, мягкому голосу позавидовал бы сам Джеймс Эрл Джонс [52], и это застает меня врасплох. Никогда бы не подумала, что так может звучать почти что карлик. Он тепло улыбается мне, и я отвечаю тем же. Думаю, не ошибусь, если предположу, что я не первая и не последняя, кто удивляется диссонансу роста и голоса.

– Я пришла увидеться с Мэйв, – говорю я, и в этот же самый момент из-за угла выруливает моя розововолосая подруга-оборотень.

– Вин! – восторженно здоровается она, подскакивает ко мне и притягивает в крепкое объятие. – Ты наконец-то решилась на пирсинг сосков?

Мэйв подмигивает мне и лукаво улыбается, когда мы отстраняемся друг от друга. Сдавленный звук за спиной заставляет нас обеих оглянуться, и мы обнаруживаем Сурка, с силой бьющего себя по груди, чтобы прокашляться. Мэйв оценивающе смотрит на него, а затем вопросительно – на меня.

– Нет, пока не решилась, – говорю я. – Но вот Сурок просто умолял о «волшебном кресте». Я подумала, что работка как раз для тебя.

Мэйв ослепительно улыбается и весело качает головой.

– Только я решила, что определила твой кинк-уровень [53], как ты начала швыряться терминами вроде «волшебного креста», – усмехается она.