Дэвид Джерролд – Дело человека (страница 17)

Ларри заметно полегчало, когда я начал выбираться. Мне показалось, что идея человека, добровольно идущего в кладовую хторров — даже просто осмотреться — для него значила много. Он подождал, пока я оказался почти на вершине, потом передвинулся, чтобы переместить центр тяжести ската и опустить его вниз снаружи.

Мы спустились вместе, скат был достаточно широк. На земле Ларри поглядел на меня с недовольным уважением. — Надо заметить, — сказал он, — что у тебя крепкие потроха. Я бы этого не сделал. Не люблю тараканов любого вида.

Я пожал плечами: — Это моя работа.

— Ну, я с тобой не тягаюсь, — сказал он. И это от человека, который вошел в купол первым, чтобы посмотреть, есть ли внутри черви. — Пошли, посмотрим, вычислил ли Дюк, где прячутся черви…

И тут весь ад вырвался наружу.

Раздался внезапный чирикающий звук и крики. Ларри побледнел и схватился за пояс с гранатами. Мы услышали рев факела и с другой стороны загона выпучился клуб черного дыма. Я бросил свою сумку с образцами и пошел в атаку за Ларри.

Первым я увидел Шоти. Он твердо стоял на расставленных ногах и всаживал палец пламени в нечто большое, черное и корчащееся. Оно было полностью окутано дымом и огнем — пылающая туша червя!

Я продолжал бежать, и теперь видел позади покатость гнезда. Там был другой хторр. Я забуксовал и остановился в явном ужасе: я видел картинки, да, но они не подготовили меня к невероятному размеру этой твари! Он был огромным! Около двух человеческих ростов, ярко красный, голова больше метра в ширину! Глаза черные, без век. Он вздыбился в воздух, потряс руками и снова издал чирикающий рев; пасть мелькнула, как вспышка пламени. — Хторр!, — крикнул он. — Хторррр! Хторррррр!

Я судорожно нащупывал предохранитель факела; проклятая штука, похоже, замерзла. Я дергал ее немилосердно.

Я глянул вверх, наполовину ожидая увидеть, что малиновый ужас атакует меня, но нет, он все еще вздымался в воздух на половину своей длины. Его шерсть жестко торчала прямо из тела, открывая темно-пурпурную кожу. Он резко припал к земле и прижал к ней голову; глаза, словно черные прожекторы, были направлены прямо на меня. Я расставил ноги, как Шоти показывал мне, и нацелил огнемет — проклятие, Ларри перекрыл мне выстрел! Он уже выдернул чеку из гранаты…

Червь метнулся. То же сделал я, скользя в сторону, чтобы перехватить его, пока он не обрушился на Ларри; тот был ближе всех. Червь повернулся к нему и пополз по земле, как горячая лава, текучий красный шелк. Твердой рукой Ларри бросил гранату. Червь высоко изогнулся — одновременно огонь Шоти чиркнул по этому пурпурно-красному ужасу. Он взорвался языком оранжевого пламени — а потом взорвался еще раз, когда граната разнесла вдребезги его корчащуюся форму.

В отдалении прозвучал еще один взрыв, а потом все кончилось. Шоти выключил пламя и его рев превратился во вздох, потом совсем истаял, оставив лишь шипение горящего червя, назойливое потрескивание обугливающейся плоти и запах, похожий на горящую резину.

Дюк подошел, спотыкаясь в дыму. — Здесь кто-нибудь ранен? — Он обошел горящую тушу.

Шоти отозвался: — Мы — окей. Я легко достал обоих. — Он улыбнулся. — А Ларри даром потратил гранату.

Ларри насмешливо-хмурый: — Ну, я не мог ждать тебя весь день.

— Дюку: — На другой стороне все в порядке?

Дюк кивнул: — Нет проблем. У того червя не было шансов, но я встревожился, когда увидел, что двое других повернули сюда.

— Черт, босс, тебе надо быть догадливее, — радостно гудел Шоти. — Факт, Джим видел, как мы с Ларри хорошо управляемся и решил вздремнуть.

Глаза Дюка чиркнули по мне: — Лучше бы не надо, — пробормотал он.

Шоти спросил: — Ты взял большого?

Дюк пожал плечами: — Почти такой же. Может, немного больше.

— Что скажешь?, — спросил Шоти, обращаясь ко мне. — Мы сожгли почти две с половиной тонны червя.

Дюк хмуро сказал: — Нас почти застали врасплох. — Он повернулся к Ларри: — Мне показалось, ты сказал, что купол пуст.

— Эй? Он был пуст!… — Он смотрел сконфуженно. — Ты видел сам!

— Я не проверял везде, Ларри, я поверил тебе на слово. Я только проверил на яйца. Твоя обязанность была проверить другие дыры.

— Я проверил!, — повторил Ларри. — Они были пусты! Ленты Моба подтвердят!

Дюк сузил глаза: — Ларри, эти черви атаковали нас из купола. Я видел это сам.

— А я говорю, что купол был пуст — если не так, я стоял бы здесь сейчас?

— Я могу подтвердить, — сказал я. Они посмотрели на меня. — Вспомни, я тоже был в куполе и везде сунул нос. Я не заметил никаких червей.

Дюк закрыл рот. Некоторое время он изучал свои ботинки. — Хорошо, — сказал он. — Оставим это пока. — Он повернулся и пошел прочь.

Ларри глянул на меня: — Спасибо, парень.

— За что?, — сказал я. — Купол был пуст. Дюк ошибается. Черви, должно быть, пришли из лесочка.

— Ну-ну, — сказал Ларри. — Если Дюк говорит, что видел, как они вышли из купола, значит они вышли оттуда. Мы что-то прозевали, Джим — оба. Мы еще не знаем конца.

Я пожал плечами и последовал за ним. Мы прошли между двух трещащих туш туда, где собирались Дюк и другие. Ларри выглядел таким несчастным, что мне хотелось сказать ему еще кое-что, но Шоти удержал меня за руку. — Оставь его, Джим. Пусть он переработает это сам. У Ларри такая манера.

— Но это не его ошибка, и никто не пострадал.

— Но мог бы, — сказал Шоти. — Его обязанностью было проверить гнездо и он думает, что ошибся. В глазах Ларри выговор Дюка весьма серьезен. — Он добавил: — Если на его месте был бы я, то чувствовал бы то же самое.

— О, — сказал я и обдумал это. — Окей. — Потом спохватился: — Постой, я забыл сумку с образцами. Я бросил ее, когда началась суматоха. Подожди минутку.. ., — я прервался и пошел назад к загону.

Шоти кивнул: — Я подожду здесь.

Это заняло недолго. Я пронесся возле дымящихся червей до подножья ската. Сумка была там, где я ее оставил. Я подхватил ее и повесил на плечо, ощупывая содержимое, пока шел назад.

Я обогнул гнездо и увидел, как самый большой червь атакует Шоти.

Шоти как раз поворачивался ко мне, улыбаясь — и тогда раздался чирикающий рев: — Хторр! Хторрр!, — ближайший к нему кусок стены отвалился и оттуда заструилось толстое, пурпурно-красное тело, сплошная пасть и хватающие руки — клешни. Я не мог ухватиться за свой факел! Чертова сумка мешала! — ШОТИ! — Шоти уже поворачивался к червю, внезапное осознание появилось на его лице — и червь обрушился на него. У него не было времени даже вскрикнуть.

Я ощутил свои руки и сжег обоих. Я направил на них факел и поджег. Яркие клубы пламени. Палящие языки пламени. Красное, черное и оранжевое! Ревущий, очищающий огонь! Я крепко держал триггер и давил, давил и кричал. Огнемет кричал тоже. Я чертил им по червю взад и вперед еще долго после того, когда тварь перестала корчиться. Тогда я повернулся к гнезду и поджег его тоже. Я не останавливался, пока огонь не охватил все и крыша обрушилась.

Но к тому времени в факеле уже кончилось горючее и его смогли вырвать из моих рук.

11

Мы ехали назад в молчании. Я сидел, уставившись на сумку с образцами на моих коленях, и старался не думать о цене, которую Шоти заплатил за мою глупость. Это ведь была глупость, правда? Я имею в виду тащить сумку таким способом.

Дюк на переднем сидении тихо совещался с Хенком. Я пытался не слушать, но ветер сносил их слова ко мне. Они перебирали факты, ставя их так и эдак. — Этот четвертый хторр, — настаивал Дюк, — он не должен был находиться там.

Хенк закаркал в ответ: — Э-э, Дюк — мы еще многого не знаем о них.

Дюк не слушал его: — Я думаю, хижина выглядела слишком большой — чертова разведка! Они еще попомнят это. Мне надо было врубить проклятого Моба и к черту расходы.

— Эй, а как с парнем…

— Что?

— Он принял это очень тяжело.

— Мы все так.

— Но именно он нажал на спуск.

— Риск общий для всех, — сказал Дюк. — Ты знаешь.

Хенк глянул назад на меня. — И все же…. — сказал он тихо, — не помешает сказать ему словечко… или что-нибудь.

Дюк некоторое время не отвечал. Когда ответил, голос был напряжен: — Будь ты проклят, Хенк. Я просто сначала хочу зализать собственные раны. Шоти был моим другом тоже. — Он замолчал, отвернулся и уставился на проплывающие холмы; на них уже легли сумерки. Облака розово сияли на бледно-сером горизонте.

Я плотнее запахнул куртку. Ветер продолжал бить по волосам и глазам; он был холодный и пыльный, а я был несчастен и жалок, как внутренне, так и внешне. Временами тысяченожки начинали шевелиться; мешок встревожено колыхался, но легкого шлепка ладони было достаточно, чтобы они снова свернулись; три твердых маленьких клубка размером с мускусную дыню-канталупу.

Перевалило девять, когда мы доехали до базы. Когда-то это был лагерь бойскаутов, но теперь его приспособили под временную базу Специальных Сил. Джипы остановились перед главным холлом и люди начали просачиваться в двери: — Ну как? Сколько червей вы завалили? — Голоса звучали громко и возбужденно.

Однако, почти сразу они поняли наше настроение, и когда Дюк сказал: — Шоти погиб, — неуютное молчание охватило группу. Они шли за нами в главный холл, где сержант Келли налила кофе в своей обычной манере «много-вас-таких», и раздала тарелки с горячими бисквитами с неуместной торопливостью. Я сгрыз пару бисквитов — вполне смог обойтись без кофе сержанта Келли — и слинял в уголок. Никто не удостоил меня внимания, за что я был более чем благодарен.