Дэвид Боукер – Смерть, какую ты заслужил (страница 14)
– Да?
На лице Злыдня возникло выражение, к которому Билли уже привык: чуть скептический «ах-ты-бедолага» взгляд, обычно за ним следовал вопрос: «Вышло что-нибудь?» Злыдень вопроса вслух не задал, но явно сделал это мысленно. Билли рассказал ему про свои романы и, как ему почудилось, увидел во взгляде убийцы приятное удивление.
– Тебя печатают под твоим собственным именем? Билли Дай?
–
Повисло молчание, пока Злыдень заканчивал завтрак, а Билли размышлял о злой судьбе автора, книги которого можно найти в одном-единственном книжном или в одной-единственной библиотеке. Забавно, если подумать. Так почему же он не смеется?
Поставив тарелку на пол, Злыдень откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
– И какое отношение твоя профессия имеет к Пономарю?
– Он попросил меня написать за него историю его жизни.
Злыдень презрительно фыркнул.
– Правды он бы тебе не сказал.
– До меня уже стало доходить.
– И ты не знаешь, почему он хочет твоей смерти?
– Нет. А ты?
Злыдень покачал головой.
– Может быть что угодно. Он набрасывается на людей только так. – Он щелкнул пальцами. – Говорят, однажды он велел убить человека за то, что тот пустил ветры.
– Что?
– Один малый пукнул в присутствии матери Пономаря. Она оскорбилась. Поэтому Пономарь велел его порешить.
– Кто его убил?
– Не знаю.
– Возможно, ты?
После минутного раздумья Злыдень едва заметно передернул плечами.
– Ты убиваешь людей, не выясняя, за что? – удивился Билли.
– Мне причин не называют, а я не спрашиваю.
– Но разве тебе не любопытно?
– Нет. В конце концов, возможно, они только пукнули. Не слишком веская причина. Так что лучше не знать.
Злыдень встал налить себе кофе, потом вернулся на свой стул.
– Так или иначе, Билли, тебе придется теперь писать под псевдонимом.
– О чем это ты?
– О том самом. Считается, что ты мертв. Поэтому я бы предложил тебе взять псевдоним.
– А почему я не могу просто пойти в полицию?
– И что ты там скажешь?
– Что Пономарь пытался меня убить, черт побери.
– Единственное на то доказательство, Билли, я. А я тебя не убил. Так где же твои доказательства?
Об этом Билли не подумал.
– Я живу скромно, Билл, – добавил Злыдень. – Хорошо устроился. Серьезно. Удивительно, сколько можно скопить, убивая людей. Через пару лет смогу уйти на покой. Но если Пономарь узнает, что я сделал, я потеряю работу, а ты станешь трупом.
– И ты тоже.
– Тут у него могут возникнуть кое-какие затруднения. Он не знает, как я выгляжу.
– Он никогда тебя не видел?
– Только в колпаке. И его люди тоже.
– А ты не чувствуешь себя идиотом, когда у тебя на голове мешок?
Они смотрели друг на друга молча, пока Билли не взорвался вдруг возмущенно:
– Послушай, Стив, я не могу бросить мою жизнь только потому, что какая-то толстая сволочь меня невзлюбила. – Он помедлил. – А ты не можешь с ним поговорить? Я прошу тебя. В порядке одолжения, а?
– И что мне сказать? «Послушайте, я не смог выполнить работенку, за которую вы заплатили, потому что ходил с парнем в одну школу»?
– На мой взгляд, вполне логично.
Злыдень медленно качнул головой.
– Ты так и не понял, да? Пономарь все равно что полководец. Он не может себе позволить, чтобы все видели, что он потерпел поражение, не может себе позволить выглядеть слабым, иначе армия за ним не пойдет. Это вопрос гордости, понимаешь? Людям в его положении ошибки непозволительны, и уж конечно, они не могут прилюдно прощать и забывать. Если он узнает, что ты жив, то не пожалеет ни времени, ни сил, чтобы тебя прикончить.
– Идиотизм какой-то, – вырвалось у Билли. – Я просто хочу вернуться домой, черт побери.
– Тебе не следует так много ругаться, Билли. Это производит дурное впечатление.
– А сам ты какое впечатление производишь? Ты же гребаный наемный убийца! И именно так ты, мать твою, выглядишь. Нет, я возвращаюсь домой. В собственную постель.
Билли попытался сесть, но почувствовал такое головокружение и слабость, что даже эта скромная цель оказалась ему не по силам. Тяжело вздохнув, он рухнул назад на койку.
Налив стакан воды, Злыдень протянул Билли две таблетки болеутоляющего.
– А еще морфия мне нельзя?
– Нет, он вызывает привыкание.
Билли обиженно проглотил таблетки.
– Будь так добр, отвези меня домой.
Злыдень смотрел на него сверху вниз – приблизительно с такой же симпатией, на какую способен человек с его лицом.
– У тебя нет дома, Билли. Больше нет. Тебе нужно уехать очень далеко и спрятаться там, где Пономарь никогда тебя не найдет.
Билли все еще не мог это усвоить.
– С твоих слов выходит, совсем как сказка.
– Ага. Она самая, – согласился Злыдень. – охотник, который пощадил твою жизнь. Пономарь – злая королева-мачеха.
Билли вздохнул.
– Выходит, я тогда Белоснежка?
Спал Билли долго. А когда проснулся, в кибитке было темно и пусто.
На него вновь обрушился весь ужас недавних злоключений, он плотнее завернулся в одеяло и дохромал до стола, где горела масляная лампа с прикрученным фитилем. На столе ждала записка, а поверх нее ключ. Рядом стояла бутылка минеральной воды, стакан и пузырек с болеутоляющим. А еще, как это ни удивительно, полбутылки «реми мартена».