Дэвид Болл – Империи песка (страница 81)

Похоже, она не замечала его замешательства. Мусса как можно глубже погрузился в воду и отвернул лицо, чтобы не показывать его Даии.

– Конечно, там есть рыба, – раздраженно бросил он. – В гельте полно рыбы. Но тебе лучше уплыть в другой конец. Я недостаточно одет.

– Недостаточно? – переспросила она и снова засмеялась. – Да на тебе вообще нет одежды!

С этими словами она снова нырнула. Мусса взглянул на выступ скалы, прикидывая, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до оставленной одежды. «Дурак! Ну почему я хотя бы не оставил на себе штаны?» – подумал он. Но штаны лежали на скале. Мусса не мог вылезти и не мог плавать вместе с Даией. Он старался держаться в этом конце гельты, отвернувшись от девушки. И тут он похолодел, вспомнив, как совсем недавно лежал на спине, открытый взорам всех, кто его видел. Может, и Даия видела его, прежде чем нырнула? Определенно, видела. Весь вопрос, как долго?

Даия проплавала почти полчаса. За это время Мусса настолько озяб, что едва мог двигаться. Чтобы согреться, он плавал, однако теплее не становилось. Он ни единым словом не выдал своего затруднительного положения, решив не выказывать ни малейших признаков слабости. К тому же Мусса был уверен, что способен продержаться в воде дольше Даии. А пока он старался не приближаться к ней. Даия беззаботно плескалась, плавая по всему водоему и весело смеясь. Несколько раз она ныряла, и по волнам Мусса видел, что она движется в его сторону. Однажды она даже коснулась под водой его ног. От этого прикосновения он испытал странный трепет. Даия проплыла под водой до самого края гельты и только тогда вынырнула. «Должно быть, она часто здесь бывает, – подумал Мусса. – Удивительно, что до сих пор я ни разу ее не видел». Вздрогнув, он поймал себя на том, что во все глаза смотрит на нее, а она – на него. Мусса тут же нырнул.

Наконец, когда организм Муссы больше не мог противостоять холоду, Даия выбралась из воды. Он облегченно вздохнул. Но, к его ужасу, Даия улеглась на скалу у воды, где солнце жарило вовсю и она могла согреться. Тонкая хлопчатобумажная рубашка позволила Муссе рассмотреть ее тело. У нее было хрупкое телосложение. Мокрая ткань плотно облегала ее фигуру. Мусса увидел очертания маленьких грудей, бугорки сосков и почувствовал странное возбуждение у себя между ног, странное покалывание, вызывающее смущение и в то же время удивительное. Покалывание сопровождалось теплом и постепенно распространилось по всей спине до затылка, проникнув в голову. Тепло в теле смешивалось с холодной водой. Муссе было не отвести глаз от Даии, что лишь усугубляло постыдность его собственного положения. Он не знал, как ему быть. Он весь дрожал, кожа на руках сморщилась. Даия закрыла глаза. Мусса плескался в воде и ждал.

Он чувствовал, что еще немного – и холод его убьет. Пользуясь тем, что глаза Даии оставались закрытыми, Мусса тихо вылез из воды и поспешил туда, где оставил одежду. Сзади послышался девичий смех. Голова Даии по-прежнему покоилась на камне, но глаза были широко открыты. Она улыбалась и следила за движениями Муссы. Другой на ее месте отвернулся бы, чтобы его не смущать, однако проказливая Даия беззастенчиво глазела. Мусса оглядел себя. От холода его пенис основательно съежился вместе с гордостью. Казалось, он пытается втянуться в тело. То, что оставалось, не превышало размера горохового стручка. Мусса успокаивал себя тем, что издали эта часть его тела почти не видна.

– Отвернись! – охрипшим от холода голосом крикнул он.

Еще одно унижение. Мусса надеялся, что вскоре его голос изменится. А сейчас в его интонациях не было ничего громоподобного.

Даия ничего не ответила и не подумала отвернуться. Она по-прежнему улыбалась. «Наслаждается зрелищем, – сердито подумал Мусса. – И лежать ей тепло».

Муссу парализовала собственная нерешительность. Без помощи рук ему на скалу не забраться. Но тогда Даия увидит его во всей красе. Остается пятиться, но попробуй влезть на уступ, пятясь! Будешь выглядеть законченным идиотом. О возвращении в воду, конечно же, не было и речи. Мусса не знал, чем прикрыть наготу и что вообще делать. Одной рукой он инстинктивно прикрыл пах, а другой – лицо. Так он и стоял. Даия снова захихикала. После нового приступа болезненной нерешительности Мусса оставил все попытки. Он опустил руки и устремился к скале. Скрывшись с глаз Даии, он судорожно вздохнул и… ужаснулся. Меч был на месте, там, где Мусса его положил, а также кинжал и сандалии. И герба по-прежнему висела на ветке куста.

А одежда исчезла.

– Даия! – заорал он из-за скалы. – Куда ты спрятала мою одежду?

В ответ послышался смех. Мусса ждал, что Даия что-нибудь скажет, но она молчала.

– Даия! – снова крикнул он, и резкое эхо повторило его крик.

– Должно быть, твою одежду забрали дженумы! – послышался голос Даии. – Ты их разозлил, плавая голым в гельте!

– Прекрати! Хватит этих игр! Где моя одежда?

Молчание.

Мусса заглядывал в трещины, искал между камнями, надеясь заметить синюю скомканную ткань. А тут еще он ушиб ногу о камень и вскрикнул от боли, сел и стал растирать ушибленный палец. До него постепенно доходила вся неприглядность его положения. Неужели придется возвращаться в лагерь голым, как здешние мальчишки? От одной этой мысли ему делалось невыразимо тошно. Лучше покончить с собой, чем так опозориться. Нет, он возьмет меч и будет ждать появления каравана. Тогда, под покровом ночи…

Клянусь Аллахом!

– Даия! Это уже не смешно!

Ему пришлось вытерпеть новую пытку тишиной. Мусса подполз к краю скалы и глянул вниз. Даия не шевелясь лежала на прежнем месте. Мусса смотрел на нее, видел, как она дышит, и вновь глазел на ее тело под рубашкой. Теперь ему были видны ее ноги и бедра, начавшие округляться. Может, он попадет в ад за то, что беззастенчиво пялится на нее? Девочка-козопаска превращалась в женщину. Она была очень красивая. Мусса вновь ощутил покалывание. Он заставил себя отвернуться, сел, скрестив ноги, и стал думать, что ему теперь делать. Солнце щедро дарило ему свое тепло, но в воде он успел промерзнуть до костей, отчего у него стучали зубы.

Через какое-то время он не столько услышал, сколько почувствовал за спиной чье-то присутствие. Он взглянул через плечо. Даия бесшумно забралась по камням и стояла у него за спиной. Она широко улыбалась, держа на протянутых руках его одежду.

– Я нашла это внизу, – невинным голоском сообщила она. – Должно быть, дженумы бросили твою одежду, увидев, что я иду.

– Очень забавно! – буркнул Мусса, сидя к ней спиной и подтянув колени к груди, чтобы надежнее прикрыться. – Положи мои вещи рядом и оставь меня одного.

– Ты должен забрать их у меня, – издевательским тоном ответила она.

– Никогда!

– Хорошо, – весело произнесла Даия и пожала плечами. – Тогда я отнесу все это в твой лагерь и скажу, что нашла…

– Нет!

Мусса стремительно вскочил и, позабыв про стыдливость, потянулся к своей одежде.

Даия отвела руку с одеждой за спину. Мусса остановился как вкопанный. Даия рассматривала его с ног до головы. Ее глаза были полны изумления. Мусса чувствовал ее взгляд у себя на лице, потом ниже, еще ниже, пока ее глаза не переместились туда! Оцепенев, Мусса снова ощутил покалывание. Невзирая на мысленные приказы, его маленький пенис успел отогреться и ожил. Он поспешно прикрыл это место рукой, но Даия успела заметить.

– Тебе должно быть стыдно! – резко бросил ей Мусса.

– За что? Я-то одета!

Ее глаза вспыхнули, а рот растянулся в лукавой улыбке. Затем Даия молча бросила ему одежду, повернулась и побежала вниз. Мусса натягивал штаны и слушал звук ее удаляющихся шагов. Когда он надел рубашку и стал наворачивать тагельмуст, Даии в окрестностях гельты уже не было.

Если история с одеждой лишь немного расстроила Муссу, новость, которую он узнал по пути в лагерь, сильно испортила ему настроение. Сегодняшнее купание опозорило его не только перед девчонкой. Пока он отсутствовал, в лагере состоялась джемаа.

Люфти, его раб, с тревогой ждал Муссу на дне вади, ведущего в лагерь. Люфти был болен, о чем свидетельствовали покрасневшие, слезящиеся глаза. Он носил тагельмуст, оставляя открытым широкий нос, крылья которого сейчас густо покрывали капельки пота – еще одно свидетельство лихорадки. Люфти дрожал от холода, а потому, невзирая на дневной зной, надел поверх рубашки гандуру. При виде Муссы глаза больного просияли. Спешность известия, которое он должен был сообщить, не заставила его забыть о всегдашней учтивости, и потому Люфти сначала спросил, как хозяин провел день.

– Господин, поздравляю с успешной охотой. Говорят, ты поймал много страусов с помощью одной лишь поэзии!

– Это тебе Тахер сказал?

– Да, господин, он. Об этом знают все в лагере. Никто еще не слышал, чтобы страусов ловили таким способом. А твое купание было приятным?

– Запоминающимся.

Люфти взялся за поводья верблюда:

– Господин, а где же твой верблюд? Почему ты едешь на мехари господина Тахера?

Мусса покачал головой. Ему не хотелось говорить об этом.

– Господин, тебе надо торопиться, – словно только сейчас вспомнив, сказал Люфти. – В лагере был совет. Большой. Всю знать собирали. Господин аменокаль искал тебя! Боюсь, ты уже опоздал. Когда я отправился тебя встречать, остальные уже расходились. И все равно тебе нужно поскорее вернуться в лагерь!