Дэвид Болл – Империи песка (страница 46)
Поль невероятно тосковал по отцу. Он сердился на всех и ничего не понимал. Он ненавидел пруссаков за множество побед, одержанных ими. Ненавидел французов, арестовавших отца. Ненавидел уличную толпу, издевавшуюся над отцом, когда того везли в тюрьму. Полю хотелось, чтобы все снова стало как прежде. Чтобы отец вернулся. И вот теперь его свихнутый двоюродный братец говорит об освобождении отца.
– Не пори чушь! – заявил он Муссе. – Нам не вытащить моего отца из тюрьмы.
– Вытащим! Я слышал, как отец говорил с каким-то человеком. Тот сказал, это просто. Ты же видел внутренний двор Военной школы! Это всего лишь двор со стеной вокруг и загородками для заключенных! Их всех держат во дворе. Мы проползем по стене и бросим твоему отцу веревку. Он выберется со двора, и мы втроем сразу скроемся!
Для Муссы это было просто. В том, что касалось проделок, он обладал безграничным запасом самоуверенности и рассуждал так: если взрослые это могут, они с Полем тоже смогут, и даже лучше. Им по десять лет, и они проберутся куда угодно.
Поль задумался. Сначала затея показалась ему безумной, одним из великих планов Муссы, но чем больше он о ней думал, тем сильнее она его притягивала. Поль сомневался, что им удастся освободить его отца – эта часть замысла казалась ему невыполнимой. Но может, он сумеет увидеться с отцом, убедится, что с тем все в порядке. Может, им даже удастся поговорить.
– Как ты думаешь, что с нами сделают, если поймают? – спросил Поль.
– Вряд ли нас застрелят. Не думаю.
– Может, запрут на сто лет с сестрой Годрик.
– Тогда уж пусть лучше застрелят, – нахмурившись, ответил Мусса. – Только нас не поймают. Я знаю, как надо сделать.
Мусса еще несколько раз выстрелил по голубю. Птица знала, что находится на безопасном расстоянии, и не шелохнулась. Мусса принялся подробно излагать свой замысел. Выслушав двоюродного брата, Поль задумался и внес несколько поправок, которые понравились Муссе.
– Ладно. Согласен, – наконец произнес Поль, и у него в животе запорхали бабочки; так было всегда, когда он знал, что собирается совершить опрометчивый поступок. – Давай вытащим моего отца.
Весь остаток дня ушел на приготовления.
– Надо нарисовать карту, – заявил Мусса.
Они наизусть знали каждый сантиметр пути, однако Мусса все-таки нарисовал карту, а Поль старательно раскрасил ее цветными карандашами. Ребята сходили на реку, забрали плот и спрятали в лесу. Вечером они торопливо поужинали и удивили Серену желанием лечь пораньше.
– Завтра надо много чего сделать, – туманно пояснил Мусса.
Анри находился на фабрике в здании вокзала и закачивал приготовления к завтрашнему запуску воздушного шара. Все знали, что ночевать домой он не приедет.
В десять часов во всем шато погасли огни. Дом затих. Мальчишки открыли окно своей комнаты, выбрались на крышу, а затем по черепичным плиткам сползли к внутреннему карнизу. Там они перебрались на ветку соседнего дерева и спустились вниз. Этим способом они уже раз сто покидали дом.
Возле дерева они немного задержались и выкопали четыре ножа, по два на каждого.
– Второй спрячь в башмак. Это на случай, если нас схватят, – распорядился Мусса. – В башмаки к тебе они не сунутся.
Поль достал спрятанный в кустах моток веревки и повесил через плечо.
Оба оделись в темное. Мусса считал, что так их будет труднее заметить. Набрав в ладони жидкой глины, ребята покрыли ею лица. И вдруг Мусса понял, как много света отражают волосы Поля.
– Волосы тоже покрой, – прошептал он, опасаясь, как бы почти белые волосы двоюродного брата не выдали их.
– Не хочу! – возразил Поль. – Глина очень холодная! Свои волосы мажь!
Мусса вздохнул и задумался.
– Жди здесь, – бросил он, быстро влез на дерево и скрылся в доме, но вскоре вернулся с двумя вязаными шапками, принадлежащими Гаскону. – Вот, надень.
В помещении конюшни еще горел свет, но все остальные окна были темными. Вечер выдался прохладным и облачным. На северо-востоке – там, где Монмартр, – облака подсвечивались новыми электрическими фонарями. Где-то лаяли собаки. В листве шелестел ветер, донося запах дыма далеких походных костров. Поль привалился к дереву и посмотрел на Муссу. Стояние здесь давало ему шанс подумать. Его начали одолевать сомнения. Но раньше, чем Поль высказал их вслух, Мусса подал сигнал: путь свободен.
– Tout est bien![37] – прошептал Мусса. – Идем!
Он бесшумно исчез за деревьями, побежав в сторону Булонского леса. Поль покачал головой, потом набрал в легкие побольше воздуха и бросился догонять двоюродного брата.
Ребята достигли края Булонского леса, где им пришлось осторожно пробираться между спящими овцами. Вонь тут была удушающая. Несколько раз они задевали овец, и те недовольно блеяли. Дорогу мальчики знали хорошо и для маскировки прыгали по пням, пробирались между живой изгородью и залезали в канавы. Здесь можно было наткнуться на патрули из ополчения. Но вместо патрулирования солдаты грелись у костерков позади недавно вырытых редутов, оживленно болтали и потягивали вино из бутылок. Вечер был тихим, и люди откровенно скучали. До ребят долетали обрывки их разговоров.
Первым испытанием этого вечера было проникновение в город, для чего им придется миновать большую городскую стену. Основная часть дневных споров ребят касалась способов проникновения. Поль думал, что они просто пройдут через одни из городских ворот, предъявив имеющиеся у них пропуска. Услышав об этом, Мусса выпучил глаза.
– Мы не можем пройти через ворота, – сказал он. – Merde, это же секретная миссия! Что мы скажем караульным? Что идем устраивать побег арестованного? И потом, нам ведь нужно будет возвращаться обратно, уже с твоим отцом.
На самом деле никто не стал бы их останавливать и допытываться даже в такое время. Комендантский час еще не был введен, и пешеходы в любое время дня и ночи двигались в обоих направлениях. Однако Мусса волновала не опасность быть остановленными. Муссе хотелось, чтобы их миссия имела определенный флер. Какое же это приключение, если ты спокойно проходишь через ворота? То ли дело, когда пробираешься под самым носом караульных. Просто пройти мимо солдат – в этом никакой выдумки, никакой смелости. Это вообще не по-французски – идти на виду, когда можно проникнуть незаметно.
– Я тебя понимаю, – наконец согласился Поль, хотя с каждым шагом он все сильнее нервничал, а план освобождения отца становился все менее привлекательным.
Но он не был трусом и не хотел даже думать о насмешках Муссы, которые обязательно обрушатся на него, если он откажется от замысла.
На краю Булонского леса они остановились возле дренажной канавы с настилом, внутри которой днем спрятали свое тайное средство передвижения – маленький плот и два весла. Ребята часто плавали на нем вблизи шато. В их нынешний план входило спустить плот на воду и поплыть по Сене. Туда, где в городской стене имелся проход, через который текла река. Прикрываясь тенью стены, они проплывут сквозь этот проход, а затем уже внутри Парижа причалят к левому берегу.
– Это будет проще простого, – обещал Мусса.
– А как насчет ворот шлюза? – спросил Поль.
Поперек реки были установлены большие навесные ворота, преграждавшие водное сообщение.
– У края ворот есть просвет. Наш плот совсем маленький. Прошмыгнем.
Ребята понесли плот и вскоре оказались у основания толстой каменной стены. Их продвижение утратило недавнюю легкость. Доски плота врезались в руки, кусты царапали лицо. Приходилось часто останавливаться и отдыхать. Они старались держаться в тени, однако по пути к реке им надо было пересечь две дороги. До первой они добрались очень быстро и едва не попались на глаза патрулю зуавов. Пришлось срочно ретироваться в кусты и ждать, пока патрульные отойдут подальше. На подходе ко второй они уже не торопились, а выжидали, всматриваясь и вслушиваясь, пока не убедились, что рядом нет никого. Миновав дорогу, они поспешили по пологому склону к воде. Над ними высилась темная громада стены. На парапетах дежурили солдаты, готовые встретить пруссаков огнем пушек, митральез и винтовок. На одном бастионе мальчишки разглядели лицо часового. Он дошел до конца прохода и остановился. В темноте неярко вспыхивал красный кружок от сигареты, которую он курил. Солдат швырнул окурок вниз, и тот долго и неторопливо падал. Вскоре часовой повернулся и исчез. На другом берегу реки, где тоже был бастион, виднелись силуэты тамошних караульных.
– Им до нас не больше дела, чем патрульным в Булонском лесу, – прошептал Поль.
– Знаю, – возбужденно закивал Мусса, пока очень довольный миссией; город превратился в вооруженный лагерь, и им предстояло проникнуть сквозь оборонительные сооружения. – Не шуми. Спускаем плот!
Совместными усилиями они спустили плот на медленно текущую воду и забрались на борт. Их действия не сопровождались даже легким плеском, однако Полю казалось, будто они подняли шум, сравнимый с грохотом грома и звуками труб. Он не сомневался, что каждый произведенный ими звук окажется последним, а затем по ним выстрелят из винтовки. «Интересно, что чувствует человек, когда в него влетает пуля?» – подумал он. И вдруг ему в голову ударила жуткая мысль.
– Как ты думаешь, нас в темноте могут принять за пруссаков? – прошептал он громче, чем собирался.