Дэвид Болл – Империи песка (страница 146)

Всё! С нее хватит! Даже Поль должен это понять. Она вытащит его с этой гнусной военной службы и найдет ему роль, достойную графа де Вриса. Слушание ее дела в суде было близко к завершению, и Элизабет со дня на день ожидала решения в их с сыном пользу. Однако сейчас, когда она уже ощущала вкус победы, Поль вдруг замолчал. Она знала, что сын жив и здоров, но он не соизволил ей даже написать. О нем ей написал сначала губернатор Алжира, затем капитан Ширак. От самого Поля – ни строчки. Элизабет написала обоим, требуя, чтобы они своей властью заставили его написать родной матери. К этим письмам она приложила письма для Поля, где без обиняков рассказала, что́ в данный момент является наиболее благоприятным для него. Ответом ей было молчание. Как он мог быть таким бесчувственным?! Ну хорошо, он переживал провал экспедиции, но это не повод, чтобы не писать матери. А сейчас он и вовсе забрался в немыслимую пустынную глушь, гоняясь за каким-то арабским мерзавцем.

– Там… некто желает вас видеть, madame la comtesse[79], – доложил дворецкий, прервав ее раздумья. – Какой-то иностранный… господин. – Дворецкий силился подобрать пристойное слово, однако по недовольству на лице было видно его отношение к неожиданному гостю. И потом, приличные люди не приезжали с визитами ранее половины четвертого, а сейчас время еще не перевалило за полдень. – У него нет ни визитной карточки, ни рекомендательного письма. Но он весьма напорист. Говорит, что у него есть сведения о графе де Врисе. Он настаивает на личном разговоре с вами.

– О графе? Что ж ты мне сразу не сказал? Я приму его в кабинете, – ответила Элизабет.

Вскоре нежданный визитер уже стоял перед ней.

– Мадам, благодарю за проявленную доброту и согласие меня принять. Меня зовут Эль-Хусейн. Сочту за честь оказаться вам полезным.

Он отвесил глубокий поклон. Эль-Хусейн был высоким, смуглым мужчиной, одетым в традиционный наряд бедуина. Его одежды были из тончайшего шелка отменного качества, который во Франции стоил недешево. Тюрбан украшал крупный драгоценный камень. Черты его лица по резкости напоминали ястреба. Борода-эспаньолка была аккуратно подстрижена. Ногти на его длинных пальцах покрывал слой лака, а сами пальцы украшали многочисленные перстни. Элизабет отметила, что облик этого нарушителя ее спокойствия, явившегося из пустыни, не лишен элегантности.

Он заинтриговал Элизабет, одновременно вызывая у нее любопытство и отторжение. Если бы не обстоятельства его рождения, он был бы светским человеком, одинаково уютно чувствующим себя во французской гостиной и в шатре среди пустыни. Помимо происхождения, к его недостаткам она отнесла длинные острые зубы и привычку едва слышно втягивать сквозь них воздух. Это раздражало ее, как раздражали и слишком пронизывающие, дерзкие глаза визитера. Когда он целовал ей руку, эти глаза скользнули по ее груди, и у Элизабет возникло почти физическое ощущение, что ее трогают за грудь. Мысленно он наверняка ее раздевал. Внимание Эль-Хусейна незаметно переместилось на бриллианты Элизабет. Чувствовалось, он не столько любуется их красотой, сколько подсчитывает их стоимость. Далее гость окинул взглядом богатое убранство кабинета, подметив все: от хрусталя и серебряных канделябров до роскошных шкатулок с перламутровой инкрустацией и бесценных гобеленов на стенах. На все это у него ушли считаные секунды; взгляд у Эль-Хусейна был опытным и не привлекающим внимания. Большинство людей этого даже не заметили бы, но только не Элизабет. Она всегда прекрасно разбиралась в людях, особенно в мужчинах. В этом человеке она улавливала нечто будоражащее, нечто вызывающее у нее глубокое беспокойство. Причину беспокойства она определить не могла. Эль-Хусейн был словно кобра с раздутым капюшоном, от него не исходило непосредственной угрозы, но безошибочно угадывалась опасность.

Если Эль-Хусейн и заметил настороженность хозяйки, то виду не подал. Гость сразу заговорил о деле:

– Мадам, возможно, ваш слуга уже сообщил вам, что мой приезд связан с графом де Врисом.

– Да. Это мой сын. Вы его видели? Я жажду услышать, как он.

Эль-Хусейн с недоумением посмотрел на нее:

– Он ваш сын, мадам? Возможно, я что-то напутал. До сих пор я находился в уверенности, что граф – ваш племянник.

У Элизабет все похолодело внутри. Мусса. Но она быстро взяла себя в руки.

– Ах, мой племянник! Да. Некоторые называют… точнее, называли его графом. Но он погиб вместе со своим отцом более десяти лет назад. Их воздушный шар разбился. А сейчас не кто иной, как мой сын Поль…

– Простите, мадам! – взволнованно перебил ее Эль-Хусейн. – Это как раз и является причиной моего визита к вам! – Его глаза торжествующе сверкнули; чувствовалось, ему не терпится поделиться с ней радостной вестью. – Мне приятно сообщить вам замечательную новость: ваш племянник жив.

Он ожидал услышать возглас облегчения, думал, что она ахнет или отреагирует еще как-то, но она лишь недовольно скривила рот. На большее Элизабет не хватило.

– Вот оно что.

Поведение этой женщины озадачило Эль-Хусейна. Услышанное насторожило ее и заставило напрячься. Здесь не все так просто. Чего-то я не понимаю. Она сказала, что племянник мертв, однако еще до моего появления знала, что он жив. Странно.

– Да, мадам, он жив. Однако вторая моя новость совсем не радостная. Ваш племянник находится в большой беде. Его держат… как это правильно сказать?.. держат в плену. Он находится в далеком селении, окруженном пустыней. Его пленил один могущественный шейх, и это – самое неприятное обстоятельство. Причины касаются межплеменной вражды. Обычно попавшему в плен уже ничем нельзя помочь. Совсем ничем. Но к счастью, я узнал, что у вашего племянника во Франции есть родственники. Появилась возможность избавить его от печальной участи пленника и страданий, причиняемых ему теми, кто держит его в плену. В моей власти… повлиять на шейха. Я могу помочь вам и семье графа де Вриса освободить его из плена.

Элизабет вспыхнула от гнева:

– Вы слишком на многое замахнулись, посмев явиться ко мне! Ваше предложение помощи есть не что иное, как неприкрытая попытка получить выкуп. Я ведь могу обратиться к префекту полиции. Он знает, что надо делать с разбойниками.

– Мадам, я ни на что не замахнулся. Смею вас уверить, я не разбойник. И потом, что ваш префект может мне сказать? Что я виновен в попытке помочь? Мадам, я проделал долгий путь, сопряженный со значительными денежными расходами и трудностями. Я рассчитывал хотя бы на какую-то помощь с вашей стороны. Я приехал сюда, повинуясь духу Корана. И простите меня, мадам, но что может сделать ваш префект, когда графа держат в плену далеко отсюда? Он находится в самом сердце пустыни, куда не распространяется французское влияние. Даже ваши военные не в состоянии ему помочь. Уверяю вас, это единственный способ спасти графа. – Эль-Хусейн в мольбе простер руки. – Признаюсь, мадам, мне непонятно, почему вы гневаетесь. Скажу вам откровенно: я предполагал, что мои вести вас обрадуют и вы будете благодарны за мои скромные усилия.

– Естественно, я… заинтересована, – сказала Элизабет, настороженно глядя на Эль-Хусейна.

С ним надо держать ухо востро. Он отнюдь не глуп.

Элизабет села и позвонила в колокольчик, вызвав дворецкого. Тот явился мгновенно, поскольку все это время находился возле двери, словно ожидал, что иностранец вздумает напасть на хозяйку.

– Что вам угодно, графиня?

– Подай бренди.

Она вопросительно посмотрела на гостя. Эль-Хусейн начал было отказываться, бормоча о запрете, но быстро передумал. Он ведь был не у себя на родине, а во Франции.

– С удовольствием. Вы очень добры.

Дворецкий наполнил его бокал. Эль-Хусейн поднял его, надеясь чокнуться с Элизабет, но та никак не отреагировала. Бренди обжигало горло. Эль-Хусейн пил и мысленно ругал Джубар-пашу за неполные сведения. Дворецкий обращался к этой женщине, называя ее графиней. Если ее племянник Мусса является графом, она никак не может быть la comtesse de Vries[80]. Оставалось лишь мысленно пожимать плечами. Он слишком многого не понимал во французской жизни. Слишком много странных обычаев, а те немногие, что кажутся понятными, считаются устаревшими. И в этой женщине он тоже очень многого не понимал. Он чувствовал в ней очень находчивую особу. Сейчас его бесила собственная неосведомленность.

– Вы говорите, Мусса жив. Вы видели его своими глазами?

– Разумеется, мадам.

Джубар-паша приказал привести раздетого догола Муссу, руки которого были связаны за спиной. Эль-Хусейн медленно ходил вокруг него, трогая, ощупывая и запоминая каждую мелочь для разговора, который вел сейчас. Веревки не помешали Муссе накинуться на него и ударить коленом в пах. Отвратительный парень! Потом Эль-Хусейн бил его до тех пор, пока паша не велел прекратить.

– Опишите его.

Эль-Хусейн подчинился. Элизабет не представляла, как сейчас выглядит Мусса, а потому не знала, говорит ли ее гость правду. Синие глаза, темные волосы, благородные черты лица. Вроде так и должен выглядеть молодой мужчина, выросший из мальчишки, которого она помнила. Что-то в описании перекликалось с обликом Анри. Но полной уверенности у нее не было. Такому описанию могли соответствовать сотни молодых мужчин.