Дэвид Болл – Империи песка (страница 108)
Это подхлестнуло Поля. Он спешно повел пойманных верблюдов туда, где находились остальные. Хорошо еще, они никуда не ушли, а просто стояли. И вновь Поль был вынужден заставить их двигаться в нужном направлении. Задача усложнялась тем, что верблюды быстро впадали в апатию, а ему еще требовалось следить за действиями «синих людей». Он вновь и вновь слышал ободряющие выстрелы винтовки Эль-Мадани, но не представлял, откуда они звучат. Он попытался сориентироваться, глядя вправо. Поля тревожило, что он больше не видит синих одеяний. А ведь туареги должны были бы уже настичь его. Он шел, пригибаясь к земле, осторожно подталкивая верблюдов, радуясь, что они дают ему прикрытие. Но они же загораживали ему обзор.
Потом он услышал голоса и все понял. Собирая четвероногих упрямцев, он упустил драгоценное время. Туарегам удалось вывести его из-под прикрытия Эль-Мадани. Они двигались перед стадом, которое он гнал, а он и не замечал. Туареги повернули верблюдов туда, куда им было нужно, и теперь дожидались Поля, держа мечи наготове.
Морщинистое, запыленное лицо Эль-Мадани расплылось в улыбке. Он прищурился и выстрелил. Хвала Аллаху, они почти исполнили задуманное! И туареги не смогли им помешать. Он уже видел ноги стрелков, гнавших верблюдов вверх по склону.
Туареги перестали стрелять. Теперь стреляла только винтовка Эль-Мадани. Сержант сразу понял причину внезапной тишины и обрадовался. У туарегов закончились патроны как для их старинной рухляди, так и для винтовок Гра, отобранных у жертв бойни.
Эль-Мадани продолжал регулярно стрелять, пока верблюды и люди не достигли гребня справа от него. Когда четверо стрелков оказались в безопасности, сержант переключил внимание на Поля. Между верблюжьими горбами и головами мелькала голова младшего лейтенанта. Эль-Мадани затаил дыхание. Впереди верблюдов, которых гнал Поль, двигалась почти дюжина туарегов. Лейтенант де Врис был оторван от своих и обречен на гибель.
Эль-Мадани переместил винтовку в сторону Поля, попытался прицелиться и тут же выругался. Поток верблюдов мешал стрельбе. Чтобы помочь Полю, сначала нужно перебраться на другую сторону. Сержант вскочил и, пригибаясь, бросился вперед, расталкивая верблюдов винтовкой. Но чертовы верблюды не давали ему пройти. Они брели по четыре-пять голов в одном ряду, низко опустив шеи и повинуясь крикам стрелков, не дававших им остановиться. Эль-Мадани втянуло в их поток. Он споткнулся о ногу верблюда и упал, больно ударившись коленями. Кое-как поднялся и снова упал. Верблюды тащили его с собой. Отчаяние сержанта нарастало с каждой секундой. Он терял время! Разъярившись, он ругал верблюдов, ударял винтовкой по ногам, пытаясь высвободить себе клочок пространства, чтобы встать и выбраться.
– Лейтенант! – кричал он, надеясь, что стрелки его услышат. – Помогите лейтенанту!
Поняв, в каком положении он очутился, Поль почувствовал жаркую волну страха.
– Боже мой! – прошептал он, вытаращив глаза и лихорадочно соображая, как теперь быть.
От поджидавших туарегов его отделяло шесть или семь верблюдов. Еще несколько секунд – и его увидят. Он безнадежно потерял время.
Не рискуя вставать во весь рост, он выпустил поводья верблюдов, идущих за ним, и достал из кобуры пистолет. Поль смотрел сквозь ноги передних верблюдов, выбирая момент. Осталось четыре верблюда, три… пора!
Сжав в руке винтовку, Поль выпрямился и что есть силы запихнул дуло в задний проход верблюда, шедшего впереди. Взревев от боли, тот метнулся вперед, сбил с ног четверых туарегов, споткнулся об одежду одного из них и тяжело рухнул еще на двоих. Поль выстрелил из пистолета в воздух и заорал во всю мощь своих легких. Остальные верблюды взбрыкнули и помчались прямо на туарегов.
Поль застал их врасплох, но лишился прикрытия. Он бежал со всех ног влево, высматривая в скалах место, где можно спрятаться. Если он сумеет добежать до больших столбов на восточной оконечности долины, может, тогда получится забраться наверх, туда, где остался Эль-Мадани. Это был его единственный шанс. Оглянувшись назад, он увидел столпившихся верблюдов, а еще ближе – синие одежды четверых туарегов, бежавших за ним. Они находились менее чем в пятнадцати метрах от него; до столбов – все сто. Поль выругался. Куда подевался Эль-Мадани? Винтовка сержанта замолчала. Времени самому стрелять по туарегам не было. Ну, уложит он одного или двоих, после чего остальные расправятся с ним.
Сапоги давали ему преимущество перед туарегами. «Синие люди» чувствовали себя здесь как дома, но зато его одежда и обувь не замедляли движений. Поль бежал, внимательно глядя под ноги. Если он споткнется – ему конец. Если сбавит скорость – ему конец. И если Эль-Мадани не возобновит стрельбу – тоже. Возможность погибнуть подстерегала его на каждом шагу, однако бег вызывал у Поля странное ликование. Он знал, что не погибнет, достигнет укрытия и останется в живых. Поль это знал, бросая взгляд на скалы и заставляя себя бежать быстрее. Казалось, он не бежит, а летит. Сила воли давала его ногам крылья.
Будучи на грани отчаяния, Эль-Мадани наконец протолкнулся сквозь верблюдов и выбрался на другую сторону. Он и не знал, что способен бегать так быстро. Добежав до края гребня, он распластался на животе. Затем, упираясь локтями, направил винтовку туда, где в последний раз видел Поля. Младшему лейтенанту каким-то образом удалось вырваться из кольца верблюдов, и теперь он бежал к восточному выходу из долины, настигаемый несколькими туарегами.
Старый воин сосредоточился, прицелился и начал стрелять.
Стрелки, пригнавшие верблюдов наверх, услышали, что Эль-Мадани возобновил огонь. Это заставило их взглянуть вниз, поскольку туареги преследовали и их. Подъем по крутому склону, да еще со стадом верблюдов, изрядно утомил алжирцев, не успевших еще и дух перевести. Но им было не до отдыха: туареги находились от них в каких-то тридцати метрах. Стрелки инстинктивно образовали цепь и вступили в бой.
Каменистый гребень холма, где сгрудились верблюды, был тесной и узкой площадкой, не позволявшей разбредаться. Спуск в любом направлении представлял опасность. Тропа, по которой их вели из основного лагеря к колодцу, и та была крутой и опасной с ее нескончаемыми зигзагами. Там, где они оказались сейчас, тропы в верблюжьем понимании отсутствовали вообще. Только отвесные склоны со всех сторон. Их было почти шестьдесят голов – громадная, движущаяся масса, потерявшая дорогу. Вместе с выстрелами к верблюдам вернулась недавняя паника, породив новую волну страха.
Стрелки, целиком занятые подбиравшимися к ним туарегами, не обратили на это внимание. А два верблюда, подошедшие к противоположному краю гребня, оступились и с испуганным ревом покатились вниз по крутому склону. Те, что находились поблизости, в страхе попятились, стремясь найти более ровное место и невольно толкая других. Вскоре все стадо пришло в движение, а оглушительный грохот выстрелов только усилил страх животных.
Страх требовал выхода, и выход нашелся. Не выдержав напора сородичей, один верблюд, стоявший у ближнего края, двинулся вниз, к колодцу. За ним мгновенно последовали другие, потом еще и… всего стада как не бывало. Стрелки спохватились, но слишком поздно. Оставалось лишь беспомощно наблюдать, как их тяжелый, рискованный труд пошел насмарку. Верблюды спускались вниз, двигаясь прямо к туарегам, и помешать этому было невозможно.
Эль-Мадани слышал шум, но не отвлекался. Он стрелял по туарегам, охотившимся за Полем. Одного он убил, но по чистому везению. Туареги находились далеко и бежали не в его сторону, а в противоположную, преследуя Поля. Их удаляющиеся фигуры мелькали среди скал. Эль-Мадани упорно продолжал стрелять, но все было тщетно. Он видел, как Поль приближается к каменным столбам восточной оконечности долины. Парень мчался, как газель, и сумел увеличить расстояние между собой и преследователями, но для Эль-Мадани место, куда бежал Поль, выглядело каменной ловушкой.
Однако Поль, не сбавляя скорости, достиг столбов и скрылся между ними. Эль-Мадани и сейчас продолжал стрелять по туарегам; выстрел сменялся лязгом затвора, а тот – новым выстрелом. Но надежда сержанта с каждой секундой таяла, а потом исчезла вместе с туарегами.
Отложив винтовку, Эль-Мадани вытер пот со лба и удрученно взглянул в сторону товарищей. Шум, на который он почти не обращал внимания, теперь гремел у него в голове. Он не верил своим глазам и не чувствовал ничего, кроме ослепляющей ярости. На склоне холма туареги добивали его шансы остаться в живых. Они вновь заполучили верблюдов экспедиции!
Эль-Мадани опять схватился за винтовку, намереваясь перестрелять как можно больше ускользавших животных, чтобы лишить туарегов хотя бы этих трофеев. Потом опомнился. Это будет бессмысленным; вторая бойня за день. Людей все равно уже не вернуть. Он опустил винтовку, ссутулив плечи.
Сержанта настигла другая мысль. Он торопливо всматривался в удалявшиеся верблюжьи спины и вдруг увидел то, что впервые заставило его ощутить полное поражение. В общем-то, пустяк, жалкая мелочь по сравнению с таким обилием смертей.
Почти в самом конце верблюжьей вереницы, подчинившись стадному инстинкту, двигался мехари Поля. Эль-Мадани узнал его по седлу и сумке, прикрепленной сбоку. Верблюд удалялся, унося с собой Недотепу.