Дэвид Бишоф – Роковые кости (страница 9)

Ян любил свою матушку… хотя бы за то, что она относилась к нему тепло.

Впрочем, далеко не только за это. Не будь на свете ее, да Хиллари, да редких, купленных дорогой ценой знаков приязни от пожилого ворчуна-сапожника, жизнь Яна стала бы просто невыносимой.

Время от времени Ян сожалел, что судьба не сделала его сыном простого виллана. Тогда он жил бы в незатейливой крестьянской хижине и возделывал поля, наслаждаясь красотами природы, покоем и уединением. Но взамен этого ему выпала самая худшая доля из возможных для уродливого юноши, которого вдобавок еще считали дурачком. Жестокая борьба за выживание на городских улицах не оставляла калеке никаких надежд на сколь-либо достойное положение в обществе, несмотря на то что Ян стал уже опытным ремесленником и принял на свои горбатые плечи львиную долю отцовских обязанностей.

Грогширские рыцари – военная элита, которая должна была в случае опасности возглавлять ополчение из неопытных в ратном деле крестьян и ремесленников, – обычно сидели за стенами замка. Но сегодня был праздник – День весенних обрядов, торжество По случаю неохотного явления весны на смену суровым зимним дням. Поэтому рыцари кутили и развлекались на улицах и в тавернах. Ян решил, что сейчас разыскивать их надо по пивным, винным погребкам и игорным домам.

Оставалось лишь молиться за то, чтобы жажда приключений в этих разгильдяях перевесила устойчивое мнение об умственных способностях гонца, несущего необычное для этих краев известие. И еще за то, чтобы рыцари поняли его косноязычный рассказ. Яну иногда удавалось справляться с дефектом речи, если он сохранял спокойствие и выговаривал слова медленно и старательно.

Да, надо будет объяснить все так, чтобы они поняли. Ян заставит их понять!

Он обогнул ветряную мельницу. Белые лопасти ветряка взмывали вверх и опускались, ворочая скрытый от глаз прохожих тяжелый жернов. Дальше расстилались три главные пахотные полосы земли, окружающие город. Вся пригодная для посевов территория была разделена на три части, засевавшиеся по кругу. На одном участке выращивали пшеницу, на втором – овес, а третий оставляли под паром. В границах города и за его пределами находились также частные огороды, где растили овощи, горох, бобы и рис. Зимой и ранней весной горожане выпасали на полях скот, чтобы удобрить землю навозом; вот и сейчас то там, то сям виднелись коровы и овцы.

Ян проковылял мимо одного из немногочисленных пахарей, решивших трудиться, невзирая на праздник. Крестьянин шел за деревянным плугом, который тащили четыре телки, белые в черных пятнах. Он недовольно ворчал себе под нос и время от времени прикрикивал на животных, торопясь покончить с обременительной работой и присоединиться к празднеству, звуки которого плыли издалека над сырой пахучей свежевспаханной землей.

Наконец Ян добрался до улицы Каменщиков, которая издавна пользовалась в городе дурной репутацией. Но полуразрушенные лачуги сейчас пустовали, обитатели их все отправились на праздник. Ян спустился по изрезанной колеями дороге и свернул в Полугрошовый переулок, минуя богатые дома с двускатными крышами, свежевыбеленные заборы и ухоженные дворики с газонами и цветочными клумбами.

Направо вел Полосатый проезд, где в разноцветных коттеджах, плотно прижавшихся друг к другу, обитала замковая прислуга.

Рядом с центром города лежала Торговая площадь – яблоневый сад, вокруг которого располагались лавки и магазины. Яну вскоре пришлось замедлить шаг: он угодил в толчею горожан, торопившихся на праздник и устроивших на улицах пробки. Купцы, стоявшие за прилавками и у входов в палатки, выставили на всеобщее обозрение самые разнообразные и соблазнительные приманки – все, от дорогих тканей до редкостных специй, от медных кувшинов и до кожаных ремней.

Восхитительные ароматы разносились по площади на крыльях дымного чада: охрипшие разносчики наперебой расхваливали свой товар – тушеное мясо с острыми приправами, рассыпчатые персиковые пирожки, горячие слойки, каштаны, жаренные на углях. Толпа колыхалась и урчала от восторга. Сегодня все были в праздничных нарядах: женщины – в длинных расшитых платьях, мужчины – в ярких цветных сюртуках. На площади царила мешанина красок, запахов и звуков, локтей и плеч, незлобиво расталкивающих толпу, и стиснутых в давке тел, пробирающихся между палатками торговцев и увеселительными павильонами.

Утомленный донельзя, Ян торопливо проталкивался сквозь гущу горожан.

Главная пивная Грогшира – «Голосистый петушок» – стояла на дальней стороне площади. Откуда-то доносились обрывки музыки; вскоре Ян увидел целую толпу странствующих менестрелей, пощипывающих струны арф, дудящих в свирели и бренчащих на гитарах. Чуть поодаль кружком сидели волынщики; цимбалы, трещотки и бубны наперебой вторили разношерстным мелодиям, слившимся в сплошную какофонию и повисшим в воздухе над площадью, словно густой туман. Жонглеры демонстрировали свое непростое искусство: яркие шары, апельсины, лимоны и цирковые булавы взлетали в воздух и падали вниз – лишь затем, чтобы вновь устремиться к безоблачному небу. Горожане развлекались всевозможными играми – шашками и шахматами, триктраком и жмурками. На каждом углу площади стоял балаган с марионетками, окруженный толпой хохочущих ребятишек в цветных одеждах. Всех охватил и увлек буйный экстаз весеннего праздника. Даже угрюмое сердце Яна не устояло перед таким заразительным весельем. Приемышу сапожника захотелось задержаться на площади и поразвлечься вместе со всеми… но у него было важное дело. Надо было разыскать рыцарей, там, в пивной…

И Ян двинулся дальше по утоптанной траве, пригибаясь под яблоневыми ветвями и перепрыгивая через рытвины и груды мусора. Но почти добравшись до противоположного края площади, он внезапно наткнулся на препятствие посерьезнее. Плотно сбившаяся толпа грогширцев завороженно смотрела на выстроившиеся в ряд большие фургоны. Это был бродячий театр: актеры в каждом фургоне застыли в странных позах, демонстрируя одну из сцен длинного спектакля.

Это был цикл мистерий, объединенных в одну огромную историю.

Поскольку протиснуться через толпу зрителей все равно было невозможно, Ян остановился и за неимением другого выбора остался смотреть.

Цикл только что начался. Действие разворачивалось на подмостках головного фургона; актеры во всех остальных повозках просто стояли, дожидаясь своей очереди. Декорации первой сцены состояли в основном из воротцев, украшенных сверкающими на солнце перьями. Между воротцами стояли в молитвенных позах люди с крыльями, в ослепительно белых одеяниях – ангелы.

На деревянном помосте над сценой возвышался большой трон, до половины прикрытый сверху шелковой занавеской, колыхавшейся на ветру, из-под которой виднелись ноги в малиновых шароварах и усыпанных фальшивыми самоцветами сандалиях.

Судя по всему, сцена представляла Небеса. А человек на троне, следовательно, был самим Господом Богом.

Ян увидел, как Бог просунул руку сквозь разрез в занавеске и указал на группу сражающихся на краю сцены ангелов.

– Возлюбленный наш Люцифер, хранитель музыки сфер и музыкант Моего сердца!

– прогремел громоподобный голос. – Ты замыслил низвергнуть Меня с Моего небесного престола и захватить власть над миром. Ты весь раздулся от гордыни.

Тебе удалось отвратить взоры множества Моих ангелов от истинного света и обратить их к себе, преисполняющемуся тьмы с каждым вздохом. Но воинство Моих архангелов Гавриила и Михаила сокрушило тебя. И вот ты повержен, вот ты пресмыкаешься предо Мной в ожидании заслуженной кары. Что ты можешь сказать Мне, прежде чем приговор будет оглашен и приведен в исполнение?

Группа ангелов расступилась, образовав полукольцо безмолвных стражей с поникшими крыльями вокруг одинокой темнолицей фигуры в изорванном одеянии.

Обвиняемый повернулся к трону лицом и изобразил непристойный жест, при виде которого зрители разразились хохотом и затопали ногами от восторга.

– Хо-хо! – надменно воскликнул мятежник. – Ты, тупорылый тролль! Ты, трусливый ублюдок! Ты выиграл эту партию, дражайший Иегова, но выиграл только обманом! Ты заставил меня поверить, будто войска, которое я собирал сто вечностей напролет, будет достаточно для победы. Но теперь я познал меру Твоего могущества. Я буду трудиться не покладая рук, пока не сравняюсь с Тобой. Тогда Ты утратишь право оставаться тираном в этом мире. Так что давай, Иегова, придумай мне наказание потяжелее. Ведь рано или поздно я верну Тебе должок.

Вдвойне и с процентами.

И величественный даже в своем унижении Сатана разразился зловещим хохотом.

Внезапно из-за занавески над троном повалил дым. Снова загремел гневными раскатами голос Бога:

– Вот теперь ты окончательно растравил Мою душу, Люцифер. Твоя безумная игра зашла чересчур далеко. Я сотворил на новой планете Земля, в самом центре ее, местечко, которое станет твоей тюрьмой. Там жара и жидкая лава. Это – абсолютная дыра, Люцифер! И когда Я низвергну тебя в это озеро пламени…

– Почему бы не назвать Твое творение сокращенно – А.Д.? – предложил стоящий сбоку от занавески ангел с блестящей медной трубой. – Просто «ад», о милостивейший Иегова? Рифмуется со словом «зад», что, очевидно, весьма близко к действительности…