Дэвид Басс – Каждый способен на убийство. Теория убийств, которая стала классикой (страница 29)

Насильник обходит изощренные стратегии, выработанные женщинами для поиска, привлечения и удержания именно того партнера, который им нужен. Изнасилованная рискует зачать нежеланного ребенка от мужчины, которого не выбирала, – мужчины, который навязал себя против ее воли и почти всегда менее желателен, чем хотелось бы.

Кроме того, пострадавшая рискует быть обвиненной, наказанной или брошенной постоянным партнером, друзьями и даже родственниками. Кто-то может прийти к ошибочному убеждению, будто она была соучастницей, или насильственный секс на самом деле был по обоюдному согласию, или она «сама виновата». В действительности многие мужчины, чьи партнерши подверглись изнасилованию, чувствуют, словно остались с «порченым товаром». Некоторым невыносима сама мысль жить с женщиной, которую изнасиловал другой мужчина. Согласно одному исследованию, более 80 % пар, в которых женщина подверглась изнасилованию, в итоге распадаются[184].

Как мы видим, помимо злонамеренного вмешательства в стратегию выбора, изнасилование влечет множество других последствий, включая удар по социальной репутации женщины, снижение ее ценности на брачном рынке, разрушение и эрозию текущих отношений, а также неодобрение и упреки со стороны близких. Осознав всю глубину, серьезность и масштаб урона, который сексуальные хищники наносят жертве, ее партнеру и родственникам, мы понимаем, почему в процессе эволюции убийство стало одним из потенциальных решений сложных адаптивных проблем, связанных с изнасилованием. На протяжении длительного периода человеческой истории женщины, их родственники и сожители были вынуждены самостоятельно защищаться от многочисленных издержек сексуальной виктимизации[185]. В нашем эволюционном прошлом не было ни законов, ни полиции, ни судей, ни присяжных, ни тюрем. Правосудие находилось в руках жертв, их друзей и близких.

Было бы странно, если бы эволюция не снабдила женщин защитными механизмами и контрстратегиями, ориентированными на предотвращение издержек сексуального хищничества и управление его последствиями. Всепроникающий страх подвергнуться изнасилованию – одна из них. Другая – выбор «особых друзей» противоположного пола, которые испытывают к женщине достаточную симпатию, чтобы в случае необходимости встать на защиту. Во многих случаях одно их присутствие отпугивает потенциальных насильников. Третья – склонность окружать себя родственниками, действующими как мощный сдерживающий фактор. Четвертая – выбор партнеров, которые, по сути, играют роль «телохранителей», оберегающих женщину от сексуально агрессивных мужчин[186]. Пятая – убийство.

Гомицидальная психология – мысли об убийстве, угрозы убийства и фактическое убийство сексуальных хищников – выполняет несколько адаптивных функций. Во-первых, заставляет женщин избегать обстоятельств, в которых риск изнасилования достаточно высок. Во-вторых, побуждает вооружаться, как это сделала девушка, которая спала с ножом под подушкой. В-третьих, вынуждает заручаться поддержкой друзей и родственников. В-четвертых, угрозы смерти иногда помогают отпугнуть сексуального хищника, как в случае с мужчиной, который наконец перестал приставать к девочке после того, как та пригрозила его убить. В-пятых, убийство насильника позволяет положить конец длительной сексуальной виктимизации. В-шестых, гомицидальные мысли и угрозы сигнализируют мужчинам, что эта женщина не потерпит сексуальной эксплуатации и может жестоко отомстить за сексуальные посягательства. В-седьмых, помогает сохранить ее желательность на брачном рынке.

Мысли об убийстве насильника, как и большинство гомицидальных фантазий, редко приводят к реальным действиям. Большинство оценивают затраты и выгоды, взвешивают альтернативные способы решения проблемы и приходят к выводу, что цена убийства слишком высока. С другой стороны, подобные мысли не были бы столь распространены, если бы женщины ограничивались исключительно фантазиями и в некоторых случаях не были бы готовы воплотить их в жизнь.

Наглядный пример можно найти в нашем исследовании мичиганских убийств. Как-то вечером Клариса*, 24 года, пригласила в гости друга Марка*, который предложил ей заняться сексом. Девушка согласилась. «Он лег на меня и стал тереться членом о мое влагалище, пытаясь вызвать эрекцию, – рассказывала она. – В конце концов я устала: он был тяжелый, к тому же от долгого трения появились неприятные ощущения. Я попросила его остановиться». Но Марк отказался: «Лежи смирно, – сказал он. – Мне нужна твоя киска». Клариса снова попыталась оттолкнуть его, но он прижал ее к дивану. «Каким-то образом мне удалось столкнуть его. Вскочив на ноги, я спросила: «Марк, зачем ты это делаешь?» Раньше он всегда останавливался, когда я просила. Он говорил «черт» или ворчал, но подчинялся. Однако, не в тот вечер. Не знаю почему, мне стало страшно. Он сказал: «Я хочу твою киску, и я ее получу». Я увидела на столе нож. Он схватил меня, и мы начали бороться. В какой-то момент я повернулась и ударила его. На самом деле мне пришлось ударить его несколько раз, потому что он продолжал сопротивляться. Чем больше сопротивлялся, тем больше я тыкала. Потом он упал и прошептал: «Я больше не могу». Тогда я остановилась». Судмедэксперт, осматривавший труп, насчитал 11 ножевых ранений. Согласно заключению криминалистов, Клариса обладала средним интеллектом, не страдала расстройствами мышления или настроения в момент совершения убийства и могла отличать правильное от неправильного. Иными словами, с юридической точки зрения она была абсолютно вменяемой. Женщина пыталась предотвратить изнасилование и в итоге убила сексуального хищника.

Клариса не единственная, которая прибегла к убийству, чтобы остановить насильника. В июле 2002 года в городе Альбукерке (Нью-Мексико) некая Мира* проснулась в 01:30 ночи и обнаружила, что верхом на ней сидит неизвестный мужчина. В лицо ей светил фонарик, а в грудь упиралось дуло пистолета. Мужчина, Майкл Мэджил, 51 год, был сексуальным хищником «со стажем». Восемнадцать лет назад его признали виновным в нападении с целью изнасилования и внесли в список осужденных за сексуальные преступления, приведенном на веб-сайте Нью-Мексико. На этот раз он наткнулся на женщину, которая проявила завидную храбрость. Мира была 30-летней матерью-одиночкой; полиции она сообщила, что «действовала инстинктивно и была движима одним желанием – выжить»[187]. Мира оттолкнула пистолет, но это не обескуражило насильника. «Ты хочешь умереть?» – спросил он[188]. В этот момент в сознании что-то «щелкнуло»; позже она опишет состояние как «похожее на сон». Женщина вырвала пистолет, столкнула преступника на пол и трижды выстрелила в его распростертое тело. Две пули попали в цель. Хотя мужчина был ранен в грудь, Мира не знала, жив он или мертв. Она сорвала с него маску, чтобы позже его опознать, побежала к соседке и вызвала полицию. К тому времени, как они прибыли, Мэджил уже умер. Пытаясь предотвратить изнасилование, Мира убила нападавшего и навсегда остановила серийного сексуального хищника. Убийство расценили как самооборону, и никаких обвинений предъявлено не было.

18 ноября 1998 года мужчина в перчатках и в маске проник в квартиру, где проживала студентка Университета Северной Каролины[189]. Его звали Эдриан Кэти, и он уже делал это прежде. Разбудив девушку, мужчина приставил нож к ее шее и приготовился изнасиловать. Пока он возился с брюками, та незаметно достала из тумбочки пистолет. Девушка не промахнулась. Эдриан Кэти лежал мертвый в луже собственной крови. Последующие тесты ДНК показали, что ранее он изнасиловал четырех других студенток.

Перенесемся дальше на юг, в округ Паско, штат Флорида. Аналогичная история произошла с Марией Питтарас. Однажды ночью она проснулась, потому что на нее запрыгнул мужчина в черной маске. Хотя он приставил нож к ее горлу, женщина успела вытащить из тумбочки пистолет и застрелила его. В центре экстренной помощи записали ее испуганный звонок: «Я застрелила человека. Только что в мой дом проник мужчина и пытался меня изнасиловать…»[190] Преступником оказался Роберт Метц. Прибывшие полицейские обнаружили труп с огнестрельным ранением в шее. Мертвыми пальцами Метц по-прежнему сжимал нож.

Можно сказать, всем молодым женщинам повезло, если не считать ужасных воспоминаний, которые останутся на всю жизнь. Убийство спасло их от изнасилования и, возможно, смерти. Ни одной не было предъявлено обвинение. Веронике Акобе, 23-летней иммигрантке из Кот-д'Ивуара, жившей во французской Ницце, повезло меньше[191]. Акобе устроилась горничной, но была вынуждена мириться с низкой зарплатой из-за отсутствия разрешения на работу. Хозяева дома – 63-летний Жорж Шарр, и его сын, 22-летний Тьерри Шарр, – неоднократно ее насиловали. По свидетельствам самой Вероники, они хватали ее за шею, а рот зажимали ладонью, чтобы она не кричала. Пока один держал, другой насиловал или практиковал содомию. К несчастью, ее возможности были ограниченны. После третьего жестокого нападения Вероника взвесила все варианты и решила действовать. Она ударила отца и сына ножом, ранив одного и убив другого. Медицинское обследование Вероники выявило повреждения, характерные для насильственного анального секса. На допросе она сказала: «Они убили что-то во мне, часть моей истинной личности. Я убила, чтобы спасти свою честь»[192]. Поскольку у нее не было денег на адвоката, ее интересы защищал адвокат, предоставленный судом. К сожалению, он не смог основать защиту на неоднократных актах изнасилования. Вероника Акобе была приговорена к 20 годам тюремного заключения.