Дэвид Барнетт – Земля вызывает майора Тома (страница 35)

– Только не от моей бабушки, – говорит Элли.

Дэлил внимательно на нее смотрит.

– А твоя бабушка действительно в порядке и может быть твоим опекуном?

– У нас нет выбора, – отвечает Элли, вставая. – У нее все это началось, когда отца посадили. Но ты только никому об этом не рассказывай, хорошо? Никто не должен об этом знать… – Она оглядывается вокруг и вдруг хмурится: – Слушай, очень странно, что бабушка сейчас еще спит.

Элли направляется к лестнице, Дэлил следует за ней. Подойдя к спальне бабушки, она открывает дверь. Дэлил стоит прямо за ее спиной, и она чувствует на своей шее его дыхание. Шторы в комнате бабушки задернуты, и на кровати под одеялами видна лежащая фигура.

– Бабушка, – шепотом произносит Элли. Фигура на кровати не шевелится. Бабушка, – повторяет она громче.

– Думаешь, это она?.. – тихо спрашивает Дэлил.

Элли охватывает паника. Так же как тогда, во время приговора отцу. Ее бросает то в жар, то в холод, в голове стучит, и ей кажется, что она вот-вот потеряет сознание.

– Бабушка! – уже кричит она.

Элли вбегает в спальню, откидывает одеяла, и в этот момент дом сотрясается – раздается взрыв, и ей кажется, что это взорвалось что-то внутри нее, ее мир в конце концов рухнул, все кончено. Однако Дэлил все это время крепко сжимает ее руку, и он тоже все это слышал. Элли наконец смотрит на кровать: вдоль матраса лежат две подушки, прикрытые одеялами. Старый добрый трюк. Из своей комнаты появляется Джеймс, и Элли с Дэлилом смотрят на него, словно выплывающего из белого облака, с покрытыми штукатуркой волосами и заляпанными очками Дэлила.

– Это. Было. Круто! – сияет Джеймс.

Затем слышится звук открывающейся входной двери, и бабушка весело кричит снизу:

– Привет! Есть кто дома?

37

Свободное падение

– Я в полном дерьме, – говорит Джеймс в телефон. Он лежит в своей кровати, разглядывая дыру на потолке.

– Следи за языком, – говорит Томас. – И что ты там натворил?

Джеймс рассказывает, как он поставил миску с водой на пол в своей комнате и бросил туда немного калия.

– Что? – вскрикивает Томас. – Боже мой! Ты же мог сжечь себе лицо! Какого черта ты вообще решил это сделать?

– Да вы же сами мне сказали! – возмущается Джеймс.

– Ничего подобного! – кричит в ответ Томас. – Я спросил тебя, знаешь ли ты, что будет, если бросить калий в воду? Я не говорил тебе это сделать. Ну и ну! Ты же мог еще и дом взорвать.

– Да, чуть было не взорвал. Но как бы я узнал, что произойдет, если бы я этого не сделал?

– Это называется теория, – размеренно произносит Томас, а потом отрывисто напевает: – Альберт говорит, что Е = mc².

– Это еще что?

– Теория относительности Эйнштейна, – вздыхает Томас. – О боже, ты что – вообще ничего не знаешь?

– Я знаю, что значит E=mc ², – кричит Джеймс. – Я имел в виду эту глупую песенку, которую вы напевали.

– А, это «Einstein A Go-Go» группы «Landscape». Не думаю, что ты ее знаешь.

– Я слушал Майо… то есть «Space Oddity». Дэвида Боуи. На «Ютьюбе», – говорит Джеймс. – Очень даже ничего песня. Правда, немного грустная. Мне понравилась еще другая, «Starman». И «Life on Mars» тоже. У него все песни такие, космические?

– У него был такой период. Ты слышал его альбом «Diamond Dogs»?

– Период? Типа как подростковый период? Элли говорит, что у меня он скоро начнется, и поэтому я такой несносный. А я ей сказал: пусть побольше пообщается с вами – тогда поймет, что такое по-настоящему несносный.

Джеймс слышит, как Томас делает глубокий вдох. Ведь он там совсем один, этот майор Том, в своей «консервной банке», далеко-далеко от всего мира, прямо как в той песне, – вдруг думает Джеймс и, прежде чем Томас успевает что-то ответить, поспешно спрашивает:

– А как вас готовили в астронавты?

После некоторой паузы Томас говорит:

– Я ездил в Россию. Там есть такое место – называется Звездный городок.

– А вы летали на «Рвотной комете»? – спрашивает Джеймс.

– Так и знал, что ты об этом спросишь, – ворчливо произносит Томас. – Что еще может интересовать мальчишек, кроме физиологических подробностей?

– А как будет по-русски «not a buggering chance»[9]? – спрашивает Томас.

– Русский тут ни к чему, – со смеющимися глазами говорит здоровяк с бритой головой и пышными усами. – У меня и с английским полный порядок. И никаких «not a buggering chance» тут быть не может, раз уж вы летите на Марс.

Здоровяка зовут Сергей, но ему нравится, чтобы его называли Миркат – с тех пор как его предыдущий подопечный астронавт сказал, что он похож на этого персонажа из британской рекламы сайта страховых услуг («куда катится мир со всей этой рекламой!» – обычно сетует Томас). Миркат подробно описал тренировку полета в невесомости, который должен состояться этим утром в подмосковном Звездном городке. Томасу предстоит провести здесь следующие полгода, проходя подготовку к его историческому полету на Марс. Если, конечно, ему удастся преодолеть ждущее его испытание.

Стоит ужасный холод, и ледяной ветер гуляет по взлетной полосе аэродрома рядом с Закрытым военным городком номер 1. Перед ними возвышается громада самолета «Ил-76», уже заправленного и готового к полету. Миркат с гордостью произносит:

– А вот и наша «Рвотная комета». Идем.

Внутренняя часть военно-транспортного самолета полностью убрана, в результате чего он напоминает коридор из научно-фантастических фильмов семидесятых годов. Вдоль стен на уровне пояса и выше головы расположены поручни; Томас облачен в зеленый полетный костюм, и Миркат велит ему надеть шлем, когда двигатели, словно проснувшись, начинают реветь. Томас кричит ему сквозь шум:

– А почему в вашем шлеме есть забрало, а в моем – нет?»

Миркат усмехается, в то время как самолет начинает набирать скорость и Томас повисает на поручнях.

– Увидите, – он опускает пластиковое забрало своего шлема. – Это параболический полет, через некоторое время будем быстро набирать высоту под углом сорок пять градусов. На вершине параболы перед снижением и будет состояние невесомости. Всего двадцать-тридцать секунд, но все действительно как в космосе».

Когда самолет взмывает, Томас вцепляется в поручень, чтобы не съехать вниз по полу кабины. Миркат нажимает кнопку на висящем на стене старом Си-Ди-проигрывателе. Из маленьких динамиков доносится дребезжащий звук «Dancing On The Ceiling» Лайонела Ричи, в то время как самолет набирает высоту и достигает пиковой точки. Томас чувствует, как его подбрасывает и переворачивает в воздухе. Он вновь хватается за поручень, а Миркат громко хохочет:

– Космос! Невесомость!

Затем самолет начинает снижаться, и желудок Томаса, сжавшись, извергает из себя свое содержимое, которое попадает Миркату прямо на шлем.

– Теперь понятно, зачем забрало? – смеется тот, вытирая шлем рукавом.

– О боже! Сколько раз мы еще должны это сделать?

Самолет начинает снова набирать высоту.

– Пока не перестанет выворачивать! – кричит в ответ Миркат.

Следующая запись на диске Мирката – «Freefallin» Тома Петти, нечто более сносное, чем Лайонел Ричи, но это не удерживает желудок Томаса от бунта во второй раз, когда они опять начинают снижаться.

Лишь после седьмого пребывания в невесомости, ощущать которую становится уже весьма интересно, и под звуки «Space Oddity» Дэвида Боуи Томасу наконец удается сдержать то немногое, что осталось в его желудке от завтрака. Миркат крепко, по-медвежьи обнимает его и ревет:

– Вот так-то! Simples![10]

– Вот это да! – восклицает Джеймс. – Мне бы так!

– Запишись на программу подготовки астронавтов в БриСпА, и, может быть, у тебя появится такой шанс.

– Правда? Вы так думаете?

– Что ж, все возможно. Особенно если ты победишь в этом конкурсе. Ну давай, какие у тебя идеи?

Джеймс задумывается.

– Кроме устроенного взрыва, пока особо никаких. А вы не можете просто сами сказать, что мне нужно сделать?

– Нет. Потому что в этом случае победителем конкурса буду я, а не ты.

Джеймс снова уставляется на дыру в потолке.

– Но у меня ничего не получается. Я не могу придумать ничего такого, что еще никому не приходило в голову. Это невозможно.

– Значит, ты не ученый, – говорит Томас. – Извини, но это правда. Если ты сдаешься, то так и скажи, потому что меня ждет кроссворд.

– Вам просто наплевать на нас! – вопит Джеймс. – Мы для вас никто! Какая-то бедная семья из Уигана! А вы там, наверное, смеетесь над нами из космоса!