Дэвид Барнетт – Земля вызывает майора Тома (страница 31)

Однако, в отличие от Лоры, Томас просто кивает.

– Ладно, я им позвоню.

В результате спустя неделю дело решено: его принимают в университет.

Когда работа Томаса в комитете по водоснабжению подходит к концу, он и другие уволенные временные рабочие отправляются со своей бригадой выпить пива. Среди зыбкости и непостоянства окружающего мира в Томаса вселяет некоторое умиротворение то, что существуют люди, которые всегда остаются верны себе и другим, и Пять-Пинт лучше, чем кто-либо, это доказывает.

Голова у Томаса затуманивается от пива, а язык развязывается, и он даже не помнит, что именно он произносит оскорбительного, но, очевидно, что-то произносит, потому что, едва допив свою пятую кружку лагера, Пять-Пинт бьет его кулаком в лицо.

– Без обид, Спок, – говорит он, тогда как Томас, совершенно оглушенный, сидит на полу, и кровь стекает ему на рубашку. – Теперь твоя очередь, если не ошибаюсь.

33

Звонок в дверь

У Элли нет работы в этот вечер, что тревожит ее – ведь у них теперь каждый пенни на счету, – но в то же время она испытывает чувство виноватого наслаждения. Она совершенно обессилена, и ей хочется просто сидеть на диване и ничего не делать или, может быть, даже взять «Анну Каренину» и заняться тем, чем она в общем-то должна бы заниматься – своим домашним заданием. На самом деле Элли, конечно, хотелось бы делать то, что делают все ее друзья: откладывать подальше домашнее задание и просто смотреть «Улицу Коронации», а потом обсуждать все это в соцсетях. Она хочет думать о сериалах и друзьях, об одежде, косметике и парнях. И ей совсем не хочется думать о грозящем их семье выселении из дома. Ей нужен какой-то план, но пока ей не удается придумать ничего дельного. Нужно подождать неделю. Посмотреть, как пойдет дело у Джеймса с его научным конкурсом. Может быть, они выиграют в лотерею. Может быть, у бабушки на какое-то время прояснится в голове, и она сможет связаться с банком, чтобы попытаться вернуть деньги, отправленные мошенникам. Правда, Элли уже изучала этот вопрос и знает, что это маловероятно без вмешательства полиции. И если они пойдут этим путем, катастрофа для их семьи наступит еще быстрее. Ведь полиция первым делом натравит на них социальные службы.

– Элли, – говорит Джеймс, сбегая вниз по лестнице. – Мне нужен калий.

– Съешь банан. – Элли сидит, поджав ноги, на диване, с раскрытой книгой, лежащей обложкой вверх у нее на коленях. Бабушка смотрит по телевизору что-то вроде ситкома, но не смеется, а, напротив, следит за происходящим на экране очень серьезно и сосредоточенно, словно это какой-то документальный фильм по антропологии. Элли сделала послабление и согласилась включить отопление на час, чтобы прогреть дом.

– Я имею в виду не этот калий, – говорит Джеймс и останавливается, опершись руками на спинку дивана. – Вернее сказать, это тот самый калий. Только не в таком виде. Ты можешь его достать?

– Где я его достану? Его можно купить в супермаркете?

– Нет, конечно же, Элли! Его нужно раздобыть в школе. В нашей его нет. Я спрашивал. В больших школах он должен быть. Тебе, наверное, придется позаимствовать его из кабинета химии.

– Никогда не берите и не давайте в долг, – изрекает бабушка, не отрывая глаз от экрана.

– Вот это она выдала! – бормочет Джеймс.

– Я не собираюсь ничего красть из школы.

Элли поворачивает книгу страницами к себе. Все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая ненормальная, несуразная, несчастливая семья ненормальна, несуразна и несчастлива по-своему.

– Так, значит, ты не достанешь мне калий? – спрашивает Джеймс. – Он нужен для моего эксперимента. Разве ты не хочешь, чтобы я победил и мы выбрались из всего этого дерьма?

– Следи за языком, Джеймс, – говорит бабушка.

– Из этого дерьмового дерьма!

– Хватит уже, – вздыхает Элли.

Джеймс перегибается через диван и выхватывает у нее книгу. Она рявкает и бросается вдогонку, а Джеймс, заливаясь смехом, обегает вокруг дивана и ныряет в кухню, где Элли удается поймать его в углу возле холодильника.

Раздается звонок в дверь. Джеймс и Элли смотрят друг на друга пару секунд, а бабушка кричит: «Я открою!»

– Черт возьми, – произносит Элли. Джеймс сует ей в руки книгу, и они оба, толкаясь, спешат из кухни в гостиную. Каждый раз, когда в их дверь звонят, сердце Элли обрывается, и она чувствует, как кровь отливает от ее лица и оно становится мертвенно-бледным.

Это социальные службы.

Это проверка из школы.

Это кто-то, видевший бабушку бродящей по улицам.

Это кто угодно из всех тех людей, которые могут прийти и разрушить их мир.

Бабушка уже выглянула за дверь и, снова прикрыв ее, повернулась обратно к ним с каким-то странным выражением на лице.

– Это к тебе, Элли.

– О боже.

Смогут ли они произвести впечатление нормальной семьи?

– Там у двери паренек, – говорит бабушка. – И…

– И что? – спрашивает Джеймс.

Бабушка изо всех сил старается сообщить им что-то, не произнося этого вслух: она выразительно шевелит губами и смотрит, уверенная в том, что ей вполне удалось передать свое сообщение этой смесью гримас и пантомимы. ОН. ЧЕРНЫЙ.

«ЧТО?» – тоже одними губами переспрашивает Джеймс.

Бабушка трет руками щеки, словно втирая в них крем. ЧЕРНЫЙ. ОН. ЧЕРНЫЙ.

– По-моему, она хочет сказать «Джек», – говорит Джеймс Элли. – Ты знаешь какого-нибудь Джека?

Обойдя диван, Элли подходит к двери и мягко отодвигает бабушку в сторону. Та разочарованно опускает плечи и произносит вслух:

– Да почему же вы двое такие непонятливые? Я пытаюсь вам сказать, что там к Элли пришел мальчик…

Элли снова открывает дверь и видит на пороге Дэлила, в школьной форме и с велосипедом – старым гоночным великом с опущенным изогнутым рулем и тонкими колесами.

– Привет! – говорит он, широко улыбаясь.

– …и он черный, – громко заканчивает свою фразу бабушка. – Темненький.

34

Куда ушла Джули Ормерод

– Извини, мне очень жаль, – уже в пятнадцатый раз говорит Элли.

Она, Дэлил и Джеймс сидят за маленьким кухонным столом и пьют колу собственного супермаркетового бренда. Глэдис была оставлена в гостиной со строгим наказом сидеть и смотреть телевизор и ни в коем случае не мешать им.

– Да ладно, порядок. – Дэлил окидывает взглядом кухню. – У меня бывало и хуже.

– Просто она старая, – говорит Джеймс. – И немного того… – Он крутит пальцем у виска.

Элли кидает на брата сердитый взгляд.

– Джеймс. Не говори так.

– Но это правда, – возражает Джеймс и ойкает, когда Элли пинает его под столом.

– Она человек своего поколения, – пожимает плечами Дэлил. – Когда она росла, в Уигане было не так много этнических меньшинств. Я видел демографические данные. Здесь почти не было темнокожих даже в 1980-е. Разве что среди торговцев на рынке.

– Ты изучаешь демографию просто так, для интереса? – спрашивает Джеймс.

Дэлил снова пожимает плечами и смотрит на Элли.

– Мы проходили это на географии перед Рождеством. А ты разве не помнишь?

– Ладно… – говорит Элли, – лучше скажи, зачем ты пришел?

Дэлил передает ей по столу листочек бумаги.

– Мой номер телефона. Чтобы ты могла позвонить мне насчет вечеринки на следующей неделе. Просто там, в бургерной, я видел, как ты случайно смяла бумажку с моим номером и выкинула ее в мусорную корзину.

Лицо Элли краснеет, и Джеймс уставляется на нее:

– Ты идешь на вечеринку?

– Мой брат Ферди – рэпер, – говорит Дэлил. – Он очень крутой. Но, боюсь, ты еще слишком молод, чтобы тоже туда пойти.

– Ни на какую вечеринку я не собираюсь. И вообще, как ты узнал, где я живу? – лицо Элли хмурится. – Ты что, следил за мной?

Дэлил звонко смеется.

– О нет, конечно, ничего подобного. Я раздобыл твой адрес в школьных документах.

Элли удивленно моргает.