Дэвид Балдаччи – Последняя миля (страница 86)

– Нет. Не отец.

– Тогда кто?

– Козел, который насиловал твою маму снова и снова. Пока я не заставил его прекратить. Перерезав ему глотку.

Глава 62

Стоя на парковке под начавшим накрапывать дождем, Марс взглядом провожал удаляющиеся задние форы автомобиля. Еще ни разу в жизни не чувствовал он себя таким отрезанным от всего остального человечества. Словно прокатилась чума и уцелел лишь он один. Он и в самом деле порадовался бы абсолютному одиночеству. Ему не хотелось больше никогда ни с кем разговаривать.

Когда огоньки затерялись во тьме окончательно, будто кто-то перекрыл его кровообращение Марс опустился на асфальт – сперва на колени, а потом животом.

Ему столько нужно было прокрутить в голове, что она не могла с этим справиться. Он не мог даже попытаться. Ему было дурно. Его конечности отказывались повиноваться.

Он просто лежал там какое-то время под усиливающимся дождем.

Наконец встал, добрел до своего номера, рухнул на кровать и просто лежал без движения. Прошел час, и он медленно поднялся и сел на край кровати.

Его отец – не его отец.

Он – убийца.

Он подставил Мелвина за убийство. Отнял у него двадцать лет жизни.

Вся его жизнь – чушь собачья.

Покинув номер, он постучался в дверь Декера. Несколько стонов и бурчаний спустя дверь открылась.

– Что встал в такую рань? – спросил Амос. Потом, увидев выражение лица Марса, быстро впустил его в номер.

Сев, Мелвин пересказал Декеру только что случившееся.

Тот не проронил ни слова, пока он не закончил.

– Сожалею, Мелвин.

– Не нужно мне твое чертово сочувствие. Я просто хочу докопаться до дна.

– Что ж, я работаю над этим, – заверил Декер.

Марс медленно поднял голову:

– Ты знал, что он не мой отец?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты вроде как знаешь каждую чертову мелочь, вот почему. Ну, знал?

Амос не отвечал.

– Декер!

– А это имеет какое-нибудь значение?

– Да.

– Ладно, подозревал.

– Почему?

– Этот тип ни разу не сказал, что любит тебя.

– А это-то ты как узнал, черт возьми?

– Ты сам нам сказал. Когда был под гипнозом. И он подставил тебя за убийство, Мелвин. Нечасто мне встречаются отцы, способные на такое. То, что он сделал с Монтгомери, он сделал ради твоей мамы. А когда сказал, что никогда не подставлял своего сына, то просто был буквален. Ты не его сын. Но все это – не твои проблемы. А его.

– Мне это так не кажется.

– Может, пока. – Декер поерзал, меняя положение, а потом проделал то же с направлением беседы: – Не представляешь, куда он отправился?

– Вообще-то, я этим не парился.

– Что еще ты можешь мне поведать?

– Я сказал ему, что ты пригрозил Макклеллану и этим типам, что мой ба… в смысле, Рой до них доберется.

– И что он сказал на это? – поинтересовался Декер.

– Что ему на этих типов насрать.

– И ты ему поверил?

– Ну, поскольку он мне врал практически обо всем, то даже и не знаю.

– Я ему не верю. Может, они ему и не были нужны прежде, но теперь, по-моему, он передумал.

– Почему? – спросил Марс.

– Он производит на меня впечатление мужика, который не любит проигрывать. «Троим мушкетерам» нужно то, что есть у Роя. И они на все пойдут, лишь бы добраться до этого. Включая и убийство Роя. И тебя. И нас. Вот такой расклад. И я не думаю, что Рой уйдет по-тихому. Он хоть словом обмолвился, что у него есть на них?

Марс покачал головой.

– Но компромат был в депозитном сейфе. В этом я уверен.

– И он помогал устроить теракт в здешней церкви?

– Он не сказал. Но сказал, что был расистской жопой, как и остальные.

– Пока не встретил твою мать?

– Блин, Декер, ты телепат или кто?

– Очень просто, Мелвин. Мужик, оставшийся расистом, не женился бы на черной женщине.

– Ага, верно, – вяло буркнул Марс. – Он сказал… сказал, что убил моего настоящего отца. Насильника.

– Ага, ты говорил.

– Так что отец у меня насильник, а отчим – убийца.

– И какое это имеет отношение к тебе лично? Тебе не передалось ни то, ни другое.

– Но я в самой гуще этого.

– А мы тебя оттуда вытащим, Мелвин.

– По-моему, даже вам это не под силу, – тряхнул головой Марс. – Я в жопе, чел. Насколько я понимаю, Техас отыщет способ вернуть меня на кичу. Может, там мне и место.

– Если действительно так думаешь, пойди и сдайся.

– Что?

– Я не предаюсь жалости к себе, Мелвин. На это попросту не было времени. И у тебя нет. Ты сказал, что ты со мной в этом деле о конца. Мне вовсе незачем, чтобы ты передумал. Это пустая трата времени – и твоего, и моего.

– Ты никогда не подслащаешь пилюлю, а?

– Мой мозг не так устроен.

– Везет тебе.