Дэвид Балдаччи – Падшие (страница 44)

– Я тут всю жизнь прожила, – сказала она. – Бывали времена, когда город действительно процветал, хотя и тогда кое-что было не столь… радужно.

– Нельзя ли немного поподробней?

Хозяйка посмотрела на него поверх чашки.

– Ладно, что было, то сплыло. Так чем я могу помочь в вашем деле?

– Мы ищем кого-нибудь, кто мог видеть что-нибудь странное в окрестностях того дома, про который идет речь.

– Вы уже с кем-нибудь говорили на нашей улице?

– Только с одним человеком. Фредом Россом.

При упоминании этого имени лицо миссис Мартин скривилось.

– А-а, с этим-то, – саркастически протянула она.

– Вы с ним… не очень?

– Мой муж до самой смерти его терпеть не мог. С Фредом очень трудно найти общий язык. Злобный, предвзятый, вдобавок ловкий манипулятор.

– С первыми двумя характеристиками соглашусь, с ним пообщавшись, но вот насчет манипулятора не совсем понял.

Миссис Мартин не отвечала до тех пор, пока не закипела вода и она не разлила чай. Вручила ему чашку, села напротив:

– Жена Фреда умерла, дай бог памяти… лет двадцать назад, если не больше, – примерно тогда же, когда и мой Гарри. Очень милая была женщина, но он не давал ей и минутки покоя. Всегда находил к чему прицепиться: то обед не готов, то что-нибудь пережарено, то слишком много на продукты потрачено, то дом не сияет, как стеклышко… Постоянно ее третировал, так жестоко обращался, что просто ужас какой-то!

– И она ни разу не обратилась в полицию?

Перед тем как ответить, миссис Мартин отхлебнула из чашки и поставила ее на стол:

– Вот тут-то мы и подходим к манипуляциям. Дело в том, что он никогда и руку на нее не поднял. Не угрожал, даже голос ни разу не повысил.

– Что же он тогда делал?

– Просто клевал ее мало-помалу. Как она выглядит, как одевается… Как ей должно быть стыдно, что она не такая хорошая жена и мать, как прочие дамы на улице. Постоянно давил бедняжке на психику, исподволь вдалбливал в голову, что это она во всем виновата. И, надо сказать, ловко у него это получалось, у поганца. Фред и сына своего постоянно шпынял. Думаю, как раз по этой причине у них до сих пор такие натянутые отношения.

Декер отхлебнул из чашки, кивнул:

– Сам видел, каков Росс в этом деле. Ты ему слово – он тебе в ответ двадцать. И все тут же наизнанку вывернет. Он и со мной такое проделывал.

Мартин нацелила на него палец:

– Вот именно. Святая правда. Все наизнанку вывернет – даже твои же собственные слова против тебя же и направит.

На несколько секунд они погрузились в молчание.

Наконец миссис Мартин напомнила:

– Вы вроде собирались расспросить меня про тот вечер?

– А детективы Лесситер и Грин у вас уже были?

– Детектив Грин действительно приходил с расспросами. А чуть раньше и Донна заглядывала. Сказала, что неофициально. Просто проведать. Я ее уже несколько лет не видела. Меня очень удивило, что она работает в полиции. Думала, что станет врачом или еще кем-то. Девочка всегда была умненькая, но… В общем, немного без царя в голове. Как заведется, так и не остановишь.

– Не такое уж плохое качество для копа, тем более для детектива в убойном отделе, – заметил Декер.

– Конечно, и я очень за нее горда. Ей пришлось пройти длинный путь и преодолеть множество препятствий.

– Это вы о чем?

– Ну, наверное, вы слышали про ее отца?

– Нет, не слышал.

– Тогда, пожалуй, мне не стоит говорить.

– Ну почему же не стоит? Это тоже может оказаться полезным.

– В общем, это как раз то, из-за чего я удивилась, что Донна пошла в полицию.

– И почему же вы удивились?

– Потому что ее отец совершил преступление.

– Какое преступление? – насторожился Декер.

– Убил кое-кого.

– И кого же?

– Одного банкира здесь, в городе.

Декер постарался сохранить спокойное выражение лица.

– Когда это было?

– О, лет тридцать назад, если не больше. Донна была еще совсем маленькой.

– И за что же он убил этого банкира?

– Потому что банк отобрал у него дом. Отец Донны работал на ткацкой фабрике, уже последней в городе. В конце концов ее тоже закрыли, и Рич Лесситер вместе с сотнями других работяг оказался на мели. Потерял дом… все потерял. Судя по всему, как-то вечером он напился, отправился к дому того человека и поджег его. Тот банкир, не помню его фамилии, жил один. В общем, сгорел вместе с домом. Рич, насколько я могу предположить, пришел в ужас от содеянного. Признался в поджоге. Попал в тюрьму. И буквально через два года там умер. Может, из-за чувства вины, не знаю…

– Так что, Лесситер тогда была еще совсем маленькой?

– Совсем маленькой и совсем несчастной после того, что случилось с ее отцом. По-моему, она обратилась за помощью к религии, чтобы преодолеть тяжелые времена. Сразу после того как Донна вернулась домой из колледжа, ее мать покончила с собой – ввела себе огромную дозу наркотика.

– Одни трагедии в жизни… – Декер покачал головой. – Но давайте вернемся в настоящее время: что вы рассказали детективу Грину про тот вечер, когда обнаружили убитых?

– Что ничего не видела. У меня разболелась голова, и я легла спать пораньше.

– В какое это было время?

– Да только что закончилась «Своя игра»[30] по телевизору. Я еще немножко повозилась по дому, но всяко после восьми.

– Может, вы что-нибудь видели или слышали перед тем, как лечь спать? Даже безотносительно к тому дому.

Миссис Мартин поразмыслила:

– Помню, что уже надвигалась гроза.

– Так что прямо перед тем, как начался ливень, вы могли слышать какие-то звуки?

– Какого рода звуки?

Декер призадумался, вызывая в памяти кадры того вечера.

«Хороший вопрос – какого рода звуки?»

– Ну не знаю… Какие-нибудь необычные. Я вот, к примеру, когда стоял на террасе соседнего дома, видел, как в небе пролетел самолет.

Мартин покачала головой:

– Я самолета не видела и не слышала. Спала как убитая до шести утра.

– И даже полицейские сирены вас не разбудили?

– Я приняла снотворное, так что нет, не разбудили.