Дэвид Балдаччи – Искупление (страница 35)
Декер тогда помог доказать невиновность Марса, и тот был полностью оправдан, получив к тому же огромную сумму от федерального правительства и штата Техас в виде компенсации за ошибочный вердикт, а также за проявления расизма и жестокости в его адрес тюремными охранниками. Сейчас он владел апартмент-хаусом в Вашингтоне (в нем, кстати, жили Декер и Джеймисон), сдавая квартиры трудягам, которым иначе не по карману снимать жилье в столице с ее аховой дороговизной. Марс встречался с женщиной, с которой они все познакомились во время того расследования. Харпер Браун работала в военной разведке. В отличие от Марса, она была из богатой среды, но они сразу же нашли общий язык. Последнее, что Декер слышал, это что они где-то на отдыхе в Средиземноморье.
– Какие черти тебя принесли? – удивленно спросил Декер.
– Да так, просто случайно оказался в твоих местах.
Декер криво усмехнулся:
– Ага. Алекс небось позвонила тебе и попросила сюда приехать, приглядеть за мной, – скажешь, не так? Потому что сама не может.
– Если совру и скажу «нет», это что-то поменяет?
– Входи давай.
Декер закрыл дверь за Марсом, и тот не спеша огляделся.
– Ого. У ФБР, наверно, роскошные суточные, раз ты шикуешь в таком месте, как это. «Ритц» рядом не стоял.
– Я здесь когда-то жил.
– Понятно. Моя камера в Техасе все равно была меньше, и там не было окна.
– У тебя есть место для постоя? А то кровать здесь только одна.
– Вообще я тоже поселился здесь. Только что заехал. С датой выезда определюсь позднее.
– Тебе оно надо? Крутейшие места города к твоим услугам, при твоих доходах.
– Ты ошибаешься, мне крутняк не нужен.
– Зря Алекс все это затеяла.
– Она о тебе заботится. На то и друзья.
– Она тебе рассказывала, что здесь деется?
Подтягивая к себе единственный в номере стул, Марс кивнул; Декер тем временем присел на край кровати.
– Посвятила. Как-то все запутанно. Так что произошло после того, как вы расстались?
Декер приступил к рассказу; когда он дошел до момента ареста, Марс поднял руку:
– Эй, эй, стоп. Так твою задницу сцапали в тюрьму? Ей-богу, денег бы заплатил, чтоб полюбоваться.
– Погоди. В зависимости от расклада, может, еще увидишь бесплатно. В гостевой день.
– Ты прикалываешься?
– В этом городе я себе нажил врагов.
Улыбка Марса сделалась еще шире:
– Ты? Да ну. Такой плюшевый мишка. Всех только по шерстке и гладишь.
– Тебе, пожалуй, не стоит здесь находиться, Мелвин.
– А я не хожу туда, куда не хочется. Двадцать лет провел там, где меня никто не спрашивал, хочу ли я. Выбора не было. И теперь вот наверстываю как могу. Так что здесь я там, где надо, имей в виду.
– А Харпер где?
– На работе, где ж еще.
– Как вам Средиземноморье?
– Волшебно. Столько воды в своей жизни не видел. Западный Техас слишком сух.
– У вас там все серьезно?
– У нас все
– Но обе взаимосвязаны. Мне так это видится.
– Итак, Мерил Хокинс выходит из тюрьмы, приходит к вам и заявляет, что невиновен. Хочет, чтобы вы с твоей старой напарницей доказали его правоту и обелили имя. Но в ту же ночь получает пулю.
– А вдова одной из его предполагаемых жертв исчезает.
– Ты, стало быть, думаешь, что это Сьюзан Ричардс пристрелила его и теперь в бегах?
– Не знаю, но картина именно такая. До сих пор не найдена ни она сама, ни ее машина. Что довольно странно в наши дни.
– Ну почему. Страна большая: кто захочет, исчезнуть может с концами. Взять хоть моего старика.
– Твой отец был в таких делах поопытней, чем, я полагаю, Сьюзан Ричардс. И исчез еще до того, как появились смартфоны с видосами и соцсети в придачу.
Марс пожал плечами:
– Доказательства вязнут в трясине. Леди так и не всплыла. И ты все еще не ответил на мой вопрос: как нам подкопаться под этого спермоглота?
– При прочих равных, нам нужно сначала раскрыть преступление прошлого; может, тогда прольется свет и на то, кто убил Мерила Хокинса.
– Но ты же распутал мое безнадежное дело. А здесь ставки еще выше. Хочешь выиграть?
– Не уверен, что соглашусь на такое пари.
– Голос из прошлого. Тогда, со мной, ты нашелся что делать. А теперь?
– Я уже переговорил с теми, кто имел к нему отношение. Вдовы. Дочь. Единственные оставшиеся соседи.
– А как насчет тех первых, кто прибыл на место? Копы, криминалисты? Медэксперты?
– Копы там больше не работают, давно поразъехались. Медэксперт три года назад приказал долго жить.
– Но у тебя до сих пор должны оставаться записи. – Марс постучал себе по лбу. – Вот здесь.
– Они у меня не все, – Декер вздохнул, – потому что… Потому как я не все их читал. Особенно данные медэкспертизы. Во всяком случае, поверхностно.
Марс удивленно поднял брови.
От Декера это не укрылось.
– От поступления звонка я там дневал и ночевал пять дней. Хотя это не оправдание. Но отпечатки и анализ ДНК – это такой верняк, что просто сбивает с ног, во всяком случае, я так думал. И в остальном был уже не столь прилежен. Что могло стоить Хокинсу свободы, а затем и жизни.
– Единственное, что делает тебя человеком, Декер. И позволь сказать, у меня имелись сомнения на этот счет. – Марс изобразил усмешку.
– Я не должен был ошибиться, по крайней мере
– И теперь ты пытаешься загладить вину. Делаешь все, что в твоих силах. Это все, что ты можешь.
Не услышав ответа, Марс подался ближе и доверительно спросил:
– Амос, скажи мне, что случилось? Я не узнаю этого парня. Что-то тебя гложет. Причем дело не только в том, что ты мог напортачить. А ну-ка, перец, выкладывай все начистоту. Иначе, без понимания, и сделать ничего будет нельзя.
– Понимаешь, Мелвин… Некоторые люди просто созданы для того, чтобы быть сами по себе. Работать в одиночку, жить, действовать… одни.
– И ты думаешь, что ты один из них?
– Мелвин, я
– Амос, я был одиноким двадцать лет. Только я, стальные прутья и бетонные стены. Ну и дожидающаяся меня смертельная игла.