Дэвид Балдаччи – Искупление (страница 34)

– Мистер Декер, я принимаю ваше заявление о невиновности, и вы освобождаетесь без залога под подписку о невыезде. Дата судебного разбирательства будет объявлена дополнительно. Единственная просьба: если вы запланируете покинуть этот район, то сообщите об этом суду.

– Я никуда не уеду, ваша честь, пока все здесь не будет улажено.

Дикерсон удалился к себе. Как только дверь за ним закрылась, Чилдресс встал перед Декером и воинственно оглядел его с головы до ног. Едва лишь судьи не стало рядом, как манерность службиста у него сменилась на злобную заносчивость.

– Слов нет, как я рад твоему возвращению, Декер. Вот уж мы возьмем тебя за задницу. – Он поглядел на Нэтти. – Повтори-ка еще раз, какой срок ему грозит за это дело?

– От одного до трех, – угодливо объявил тот. – А с отягчающими так и вдвойне.

– Ну вот, – злорадно обернулся Чилдресс к Декеру. – Надеюсь, под отягчающие подведем.

Декер выдержал на себе его змеиный взгляд.

– Вам, видимо, хочется не допустить раскрытие убийства Хокинса.

– С чего ты взял? – спросил Чилдресс все с той же надменной миной.

– Потому что вы поручили это дело Нэтти. Который не может разгадать даже то, почему вы такой долбоящер.

Бейли закашлялась и отвернулась, утирая глаза.

Чилдресс на секунду опешил, а затем рявкнул:

– Думаешь, ты из всех самый умный, да?

– Нет. Просто думаю, что с убийствами Ричардсов и Каца я напортачил. И теперь рассчитываю это исправить.

– Тебе не это надо рассчитывать, а как себе срок скостить за препятствование и вмешательство.

– Думаю, это разрешится само собой.

– О, так он еще и думает? – ухмылка Чилдресса стала еще шире и ехидней. Он снова бросил взгляд на Нэтти, а затем на Декера. – И как же ты, черт возьми, думаешь этого добиться? Скажи, сделай милость.

– Говорить – пустое дело. Все равно не поймете.

Чилдресс пальцем ткнул Декера в грудь.

– Мне ума хватает, чтобы заправлять этим гребаным полицейским управлением.

– Ну, это не совсем так. Тут дело в том, что вы извлекаете огромную выгоду из принципа.

– Здесь ты прав, черт тебя дери. Принципы у меня есть.

– Я сказал не «принципы», а «принцип».

Чилдресс гордо вскинул подбородок, а затем подозрительно спросил:

– Это ты о чем?

– У него, Чилдресс, твое имя.

– Какое же?

– Принцип Питера[18]. – Декер повернулся к Бейли: – Бет, мой адвокат, когда он у меня появится, на тебя выйдет.

– Хорошо, Амос, – кивнула она. – Есть некоторые формальности.

Декер перевел взгляд на Нэтти:

– Когда я найду убийц Хокинса, Ричардсов и Каца, ты об этом узнаешь.

– Я тебя на дух туда не подпущу, – злобно вскинулся Нэтти.

– Меня тут пытались убить, – напомнил Декер. – А я этого не люблю.

– Мы работаем над этим, – отбрил тот.

– Зацепки какие-то есть? – спросил Декер.

– Я же сказал, работаем, – повторил Нэтти. – Ты мне не нравишься, Декер. И ты это знаешь. Но еще меньше мне нравятся те, кто поднимает руку на полицейских. И я доберусь до тех, кто это сделал.

Чилдресс, казалось, был все еще сосредоточен на том, что сказал ему непокорный коп.

– Нет закона, который запрещал бы агенту ФБР расследовать преступление, – сказал Декер.

– Я знаю, что это дело ты щупаешь не для ФБР, – пробурчал Нэтти.

– На каком основании? – спросил Декер.

– На таком, что… На таком, что я, черт возьми, так сказал!

Бейли на это лишь закатила глаза и стала собирать в свой кейс бумаги.

– Все думаешь о принципе Питера? – усмехнулась она над все еще соображающим Чилдрессом. – Боже мой, да глянул бы уже в Гугле.

И двинулась к выходу; Декер за ней.

– Ты куда подался? – бросил ему вслед Чилдресс.

Но тот шел не останавливаясь.

Глава 26

Декер как раз пристроился у себя в постели.

Арест и слушание дела о залоге сказались на нервах больше, чем он показывал на людях. С таким змеем, как Чилдресс, дышащим в затылок, раскрывать дело будет еще муторней. Оно и так-то сложно.

Повернувшись на бок, он ткнул кулаком подушку, чтоб удобней лежалось.

Память Декера – и его бремя, и золотая жила. Именно она давала ему невероятные инструменты для успешной реализации того, что он делал, но она же заключала его в неразрушимую клетку воспоминаний, которую любой другой мог просто добровольно пригасить.

Даже хорошо, что Ланкастер взяла самоотвод, а Джеймисон вернулась в штаб-квартиру ФБР. Лучше уж сносить все в одиночку. После этого дела, если на то пошло, ФБР можно будет просто бросить и уехать куда-нибудь, побыть в уединении. Но на самом деле с выбором может оказаться негусто. Понятно, что Богарту начинают досаждать эти его постоянные отлучки и разъезды по своим делам. ФБР – это много чего, в том числе и бюрократия с правилами и субординацией в приоритете. Нельзя вечно противиться ей и ее укладу, не чувствуя на себе последствий.

«Так что, может статься, после всего этого пойдешь по дорожке один».

Сеанс самокопания внезапно оказался прерван стуком в дверь.

Декер со стоном поглядел на часы: времени около одиннадцати.

Он повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Тук-тук.

«Катитесь к чертям».

Постучали крепче, решительней.

Он соскочил с кровати, натянул штаны, прошлепал по комнате к двери и распахнул ее в готовности прочесть инструкцию о поведении любому, кто там стоял. А если там Нэтти, то и нечто большее.

Но это был не Нэтти.

Там стоял Мелвин Марс – метр девяносто два, сто десять кило чистого мускульного веса.

Декер был настолько ошеломлен, что моргнул, а затем на долгую секунду зажмурился. Но когда открыл глаза, Марс стоял на прежнем месте.

– Да не снюсь я тебе, Декер, – добродушно буркнул он. – Не бойся, не кошмар.

Закадычные друзья, соперники по футболу студенческих лет, они снова сошлись тогда, когда Марс – финалист Кубка Хайсмана[19], явный кандидат в НФЛ, – сидел в камере смертников за убийство, пока истинный виновник не пришел с явку повинной. Это откровение свершилось как раз накануне казни Марса[20].