Дэвид Балдаччи – Длинные тени (страница 64)

– Это случилось около года назад. Дело, связанное с проституткой. Обвинения так и не были предъявлены, и дело спустили на тормозах. По-моему, от нее откупились.

– А поконкретнее нельзя? – настаивала Уайт.

– Ее избили.

– Лэнгли?

– Разумеется, он это отрицал, но примерно во время инцидента его видели с этой женщиной. И первоначально она утверждала, что на нее напал он.

– Но потом… пошла на попятную? – досказала Уайт.

– Да. Я думаю, что деньги перешли с рук на руки. Но никто ничего не мог доказать. А женщина покинула город.

Уайт поглядела на Декера.

– Ладно, а с какой стати Камминс встречаться с субъектом, пользующимся подобной репутацией? Она должна была знать.

– Может, ей нравился привкус опасности…

– А еще Лэнгли и Камминс вместе посещали юридический факультет Нью-Йоркского университета. Он сказал нам, что судья сильно переменилась с тех пор. Сказал, что она стала куда сумасброднее. Как по-вашему, похоже это на вашу подругу?

– Ну, я не думала, что она станет спать с телохранителем, так что, может статься, знала ее не так хорошо, как думала. Но… после развода она, как говорилось в старину, пустилась во все тяжкие.

– Что ж, очевидно, кому-то это пришлось не по душе, – подвела черту Уайт.

Глава 60

Потом они попытали судьбу в доме Дорис Клайн, однако та на стук не отозвалась.

– Машина в гараже, – сообщил Декер, заглянув в окно. – Но там есть свободное место, где мог стоять гольфкар.

– Может, у нее тоже первый удар на поле для гольфа, – высказалась Уайт. – Похоже, в их штате это очень модно.

Они забрались в машину, но зажигания Декер не включил. И поглядел на Уайт.

– Ну, чем бы ты занялась дальше?

– Вернулась бы в суд и поговорила с клерками судьи, в первую голову с Сарой Ангстрем.

– Хочешь сказать, судья могла распахнуть душу перед ней?

– Женщины распахивают душу друг перед дружкой, Декер, куда чаще, чем мужчины. Мужики любят держать всё в секрете, пока их не прорвет… Кстати, мама просила передать тебе привет. По-моему, ты ей нравишься.

– Но она меня даже в глаза не видела.

– Быть может, как раз поэтому, – усмехнулась Уайт.

Трогая машину с места, Декер тоже ухмыльнулся.

Сара Ангстрем встретила их в своем кабинетике. Одета она была мрачно, и настроение ее было под стать наряду.

– Не уверена, что могу поведать вам что-либо полезное.

– Что угодно из того, что могла поведать вам судья о своей личной жизни, – пояснила Уайт. – Даже если это кажется банальным. Это может быть важно.

– Вообще-то мне не по себе разглашать подобную информацию.

– Сара, – убедительно проговорила Уайт, – кто-то убил вашего босса, причем жестоко. Ничего из сказанного вами дальше нас не пойдет, да и судье уже все равно. Мы лишь хотим найти того, кто отнял ее жизнь. Уверена, вы тоже этого хотите.

Ангстрем несколько секунд переводила напряженный взгляд между ними, прежде чем кивнуть и привалиться к спинке кресла.

– Я знала о Деннисе Лэнгли. Судья Камминс сказала мне и Дэну Сайксу – полагаю, чтобы мы знали о наличии потенциального конфликта. Вообще-то он мне не нравится. Насмотрелась на него в суде. Он вечно просто-таки зациклен на себе. Так и выпячивается.

– Значит, вы удивились, что судья с ним видится? – спросил Декер.

Этот вопрос заставил Ангстрем буквально уйти в себя.

– Пожалуйста, Сара, скажите же нам хоть что-нибудь, – взмолилась Уайт.

– Когда я пришла сюда, судья была разведена уже пару лет. Она была красива, умна и весьма зажиточна. Я знала о ее фамильных деньгах. А потом попала к ней в дом и увидела, какой он замечательный и что вещи у нее сплошь дизайнерские. И отпуск она проводила на юге Франции и в Италии, бывала даже в Японии и Австралии… Просто изумительная жизнь.

– Расскажите нам о ее жизни в последнее время, – попросил Декер.

– Когда я только-только пришла сюда, настоящих отношений у нее ни с кем не было – в смысле, серьезных. Но потом ни с того ни с сего она начала встречаться с вереницей мужчин, в том числе и Лэнгли. Как будто у нее в голове щелкнул выключатель.

– Ее возраст подбирался к пятидесяти. Может, она просто хотела дать себе волю и насладиться жизнью, – заметил Декер. – Кризис среднего возраста распространяется не только на мужчин.

– Может, так оно и было. До этого она казалась застегнутой на все пуговицы. А потом стала одеваться… ну, как молоденькая, пожалуй. Новая крутая прическа с изысканным мелированием. Села на диету, сбросила вес, хоть ей особо и не требовалось. По-моему, что-то сделала с лицом. Носила дорогущие вещи, ничего не скажешь. Но…

– Может, не совсем по возрасту? – подсказала Уайт.

– Это не мое дело, – твердо заявила Ангстрем. – Она могла одеваться, как ей вздумается. Но дело в какой-то ее внутренней перемене, пожалуй. Вот что мне бросалось в глаза.

– Какие-нибудь другие ухажеры, бросавшиеся в глаза? – поинтересовался Декер.

– Вообще-то нет. Однако меня удивило, что она встречалась с Лэнгли.

– Она когда-нибудь о нем говорила?

– Вообще-то только однажды, когда он заявился к ней в гости в кабинет, и я видела, как они обменялись поцелуями. Должно быть, судья видела выражение моего лица. После его ухода она рассмеялась и сказала, чтобы я не тревожилась – мол, она знает, что делает. И что это для нее просто забава. Она ни за что не выйдет за него замуж, как бы он этого ни хотел.

– Она так сказала? – переспросил Декер. – Что он хочет на ней жениться?

– Да. У меня прямо камень с души упал. В смысле, у меня от него мурашки по коже бегали. Когда я только-только пришла, ходили какие-то слухи о нем и проститутке…

– Да, мы об этом слышали. Судья когда-либо упоминала это при вас?

– Нет.

– Лэнгли сказал нам, что судья ни разу не пригласила его домой, – сообщил Декер. – Когда они были… близки, это было у него дома, а один раз они ездили в отель в Майами.

– Странно. – Ангстрем аж побледнела. – Зачем ей это? Она ж не была замужем или еще что… Могла делать, что хотела и где хотела.

– В его интерпретации, это потому, что она чего-то боялась.

– А вы уверены, что она боялась не его? – спросила Ангстрем.

– Она когда-либо признавалась вам, что боится Лэнгли?

– Нет. Но когда она с ним порвала, сказала, что самое время, а то он становится чересчур назойливым, чересчур… ну, не знаю… одержимым. И ей пришлось «перерезать пуповину» – это ее выражение.

Бросив взгляд на Декера, Уайт сообщила Ангстрем:

– Подружка Лэнгли дала ему алиби на время убийства судьи.

– Вы имеете в виду Глорию Чейз?

– Откуда вам известно ее имя?

– Оттуда, что Лэнгли обожает всем распространяться, что встречается с ней. Очевидно, она просто изумительная бизнес-леди. А еще шикарная. Так что он носится с ней, как с каким-то трофеем. – Она помолчала. – Забавно.

– Что именно? – заинтересовалась Уайт.

– Моя подруга работает в канцелярии округа. Сказала, что видела там Лэнгли и Чейз.

– Когда? – спросил Декер.

– Вчера.