Дэвид Балдаччи – Чистая правда (страница 73)
– Но ты не можешь быть уверен в этом.
– Он пришел в офис Райдера, Сара, в то время как ему следовало как можно быстрее покинуть страну. Он пришел, чтобы забрать написанную им апелляцию. Зачем ему это делать, если он не уверен в своей правоте?
– Я не знаю, – призналась Сара. – Но если он один раз подал апелляцию, почему бы не подать ее еще раз?
– Райдер составил еще один документ. Ты сама видела его в портфеле моего брата. Теперь, когда Райдер мертв, Хармс не может воспроизвести тот документ. И он упоминал, что ему что-то прислали из армии. Письмо. Может быть, он считает, что оно ему поможет, поэтому пришел, чтобы забрать два документа.
– Звучит достаточно убедительно.
– Военные направились на кровавую охоту. Они явились туда не потому, что хотели найти Руфуса Хармса. Они пришли обыскать офис Райдера.
– Откуда ты знаешь?
– Они даже не спросили у нас, не видели ли мы кого-нибудь подозрительного, человека, похожего на Руфуса. Я сам заговорил о двух черных мужчинах. И они пришли туда не как представители закона. Посреди ночи, с автоматами… Они не из военной полиции. У них достаточно высокие звания, судя по возрасту и поведению. Армия не станет врываться в полночь в гражданский офис с автоматами наперевес, военные поступают иначе.
– Возможно, ты прав.
– Поэтому я начинаю думать, что содержание апелляции имело прямое отношение к тем двум парням.
– Но мы даже не знаем, кто они такие.
– Нет, знаем. Руфус назвал их имена в офисе Райдера. Тремейн, Вик Тремейн; второго зовут Рэйфилд. Они служат в армии, из чего следует, что оба как-то связаны с Форт-Джексоном. Руфус сказал, они с ним что-то сделали. Уверен, речь шла о тюрьме.
– Джон, даже если они каким-то образом поощряли его к убийству маленькой девочки или даже отдали ему приказ по какой-то дьявольской причине, в самом худшем случае им могут дать срок за соучастие. А если учесть, что прошло двадцать пять лет… Если у Хармса больше ничего нет, его дело безнадежно, и ты должен это понимать.
– Проблема состоит в том, что мы почти ничего не знаем о тех событиях. Если какие-то люди посещали Хармса на гауптвахте в ту ночь, когда погибла девочка, должны остаться документы.
Сара с сомнением посмотрела на него.
– Через двадцать пять лет?
– И еще письмо из армии, о котором упоминал Хармс. Какого рода письмо может написать армия преступнику, осужденному решением военно-полевого суда?
– Ты думаешь, что письмо каким-то образом запустило процесс?
– Возможно, появилась некая информация, которая стала новой для Хармса?
– Подожди минутку. Если Тремейн и Рэйфилд из Форт-Джексона, как они могли позволить такому письму попасть в руки Хармса? Разве почта заключенных не проходит цензуру?
Фиске задумался.
– Может быть, письмо попало к нему обходными путями?
– Или вовсе не попадало в тюрьму. Складывается впечатление, что Джош Хармс все знает; может быть, письмо получил именно он, сообразил, что произошло, и сообщил Руфусу.
– И тогда тот сделал вид, что у него сердечный приступ, его перевезли в ближайшую больницу, откуда Джош помог ему сбежать.
– Кажется, все сходится.
– Мне очень хочется узнать, что произошло в тот день в Форт-Джексоне. Из сказанного Хармсами следует, что Майкл побывал у Руфуса в тюрьме.
– Почему бы нам не позвонить в тюрьму или не съездить туда? Тогда мы сможем выяснить, побывал ли там Майкл.
Фиске покачал головой.
– Если те двое парней из тюрьмы, они наверняка все подчистили, возможно, даже перевели того, кто видел Майка, в другое место. И мы не можем рассказать об этом Чандлеру – у нас ведь нет ничего конкретного. Двое военных ищут сбежавшего заключенного – и что с того?
– Ну, если Рэйфилд и Тремейн работают в тюрьме, то Майкл вошел в логово льва. Даже если учесть, что вы не были близки в последние годы, я удивлена, что он не обратился к тебе за помощью. Тогда, возможно, остался бы в живых…
Джон замер, услышав ее слова, а в следующее мгновение закрыл глаза. До конца поездки он больше ничего не сказал.
Когда они вошли в дом Сары, Джон сразу направился к холодильнику и взял пиво.
– У тебя есть сигареты?
Она приподняли брови.
– Я думала, ты не куришь.
– Я не курил много лет. Но сейчас сигарета мне необходима.
– Тебе повезло. – Сара подвинула стул вплотную к кухонной стойке, сбросила туфли и встала на сиденье. – Я обнаружила, что чем труднее мне добраться до моего тайного склада, тем меньше хочется курить. Наверное, во мне есть ген лени.
Фиске смотрел, как она встает на цыпочки и тянется к самой высокой части шкафа – ее пальцы едва доставали до нужного места.
– Сара, перестань, позволь мне. Ты упадешь.
– Я уже добралась… Вот, сейчас…
Она вытянулась еще сильнее, и Джон не мог оторвать взгляда от верхней части ее бедер, когда платье немного задралось. Сара покачнулась, и он положил руку ей на талию, чтобы помочь сохранить равновесие. На задней части ее правого бедра была маленькая родинка, темно-красного цвета и почти идеальной треугольной формы. Казалось, каждое усилие Сары приводит к тому, что она начинает пульсировать. Джон опустил глаза на ее ноги, продолжая придерживать рукой и касаясь ладонью верхней части бедра. У нее были длинные и изящные пальцы ног, словно она много ходила босиком. Он отвел глаза.
– Вот они. – Сара показала ему пачку. – «Кэмел» подойдет?
– Если можно поджечь их с одного конца, меня вполне устроит. – Он помог ей спуститься со стула, взял сигарету и посмотрел на нее. – Будешь? Ведь именно ты сделала всю работу.
Она кивнула, и Фиске легким щелчком выбил для нее сигарету из пачки. Они закурили, и Сара взяла себе пиво. Потом они вышли на маленькую террасу, выходящую на реку, и уселись на выцветший деревянный диван-качалку.
– Ты выбрала хорошее место для дома, – заметил Фиске.
– Как только я увидела его в первый раз, сразу представила, что буду жить здесь вечно. – Она подобрала под себя ноги, постучала сигаретой о перила и посмотрела вслед улетающему в сторону пеплу. Потом, закинув длинную шею назад, сделала большой глоток пива.
– Импульсивный поступок.
Сара поставила пиво и всмотрелась в его лицо.
– А ты никогда так не поступал?
Джон немного подумал.
– Пожалуй, нет… И что дальше? Муж, дети? Или только карьера? – Он затянулся дымом, дожидаясь ответа.
Сара сделала еще глоток пива, наблюдая, как перемещается свет фар автомобиля по мосту Вудро Вильсона. Потом резко встала.
– Хочешь поплавать на лодке?
Джон удивленно на нее посмотрел.
– Немного поздновато, тебе не кажется?
– Не позднее, чем в прошлый раз. У меня есть разрешение, а у лодки имеются габаритные огни. Мы сделаем небольшой неспешный круг и вернемся.
Фиске не успел ничего ответить, как Сара исчезла в доме. Через пару минут она вернулась в обрезанных джинсах, майке и парусиновых тапочках на толстой подошве; волосы девушка собрала в хвост.
Фиске посмотрел на свою белую рубашку, брюки и мокасины.
– Я не захватил матроску.
– Всё в порядке. Ведь матросом буду я, а не ты.
Сара принесла с собой две новые бутылки пива, и они спустились к пристани. Воздух оставался неприятно влажным, и Джон быстро вспотел, помогая Саре приготовить паруса. Стоя на носу, пытаясь натянуть кливер, он поскользнулся и едва не упал в воду.
– Если б ты упал в Потомак, нам не потребовалась бы луна для освещения, ты бы светился сам, – со смехом сказала Сара.
Вода оставалась неподвижной, берегового бриза не было. Девушка завела вспомогательный двигатель и направила лодку на середину реки. Наконец паруса поймали теплый ветер, и в течение следующего часа они описывали медленные дуги по реке. На лодке имелся прожектор, три четверти луны давали достаточно света, к тому же на воде не было ни одной другой лодки.
Фиске встал за руль, и Сара показала ему, как с ним управляться. Вскоре он уже чувствовал себя уверенно. Всякий раз, когда они меняли галс, главный парус содрогался и поникал, а Сара быстро разворачивала гик, и они смотрели, как парус снова наполняется ветром и лодка начинает двигаться вперед.
Сара посмотрела на Джона и улыбнулась.