Дэвид Андерсон – Природа зверя: Как эмоции управляют людьми и другими животными (страница 3)

Проблема усложняется тем, что в основе конкретного поведения может лежать несколько возможных эмоций, которые бывает трудно различить. Иногда животное неподвижно, поскольку замерло от страха или потому что спит. Оно может нападать, потому что чувствует угрозу, хочет продемонстрировать доминирование или съесть жертву. Аналогично, когда один самец пытается спариться с другим самцом, что это – гомосексуальное поведение или же проявление доминирования? Текущее эмоциональное состояние животного непросто определить, наблюдая только за его поведением.

Последнее и наиболее важное в контексте данной книги замечание: множество поведенческих актов животных, которые, если смотреть через призму антропоморфизма, выглядят для нас «эмоциональными», могут быть просто автоматическими, генетически предопределенными реакциями, которые запускаются в ответ на какие-либо сенсорные стимулы. По сути, это рефлексы, почти такие же, как разгибание ноги, когда врач ударяет по колену маленьким молоточком. Кибернетик Валентино Брайтенберг из Института биологической кибернетики Макса Планка показал, как легко можно запрограммировать машинку на четырех колесах двигаться так, что люди ошибочно будут приписывать ей эмоции (симпатию или отвращение). На самом же деле движение контролируется датчиком, который управляет вращением колес по часовой или против часовой стрелки, как у марсохода (подробнее об этом будет в главе 2). Итак, если мышь отскакивает от горячей поверхности, обязательно ли она испытывает боль? Или это просто рефлекс? Даже у человека быстрое отдергивание руки от горячей плиты – рефлекс, который контролируется спинным мозгом и в целом срабатывает без участия головного. Ощущаемая при этом боль – совсем другое, она возникает в вашем мозге позже. Точно так же муха или мышь, отпрыгивая или замирая в ответ на угрозу, может всего лишь проявлять рефлекс без какого-либо сопутствующего ощущения страха.

Итак, если нейронаука способна предложить лучшую трактовку эмоций (как мне верится), то теперь мы знаем, какой эта наука должна быть. Во-первых, следует сразу переформулировать понятие «эмоции» – так, чтобы оно не требовало приписывания чувств животным. Во-вторых, необходимо определить, является ли поведение выражением какой-либо эмоции, или это просто автоматическая реакция. В-третьих, наука должна предложить способ определить, какого типа эмоцию животное испытывает, а не приписывать ему наши собственные субъективные человеческие переживания. И наконец, изучение работы эмоций в мозге животного должно рассказать нам о том, что происходит с эмоциями и в нашем мозге.

Чтобы у вас появилось некоторое представление, о чем я буду говорить, давайте начнем с самого первого и самого сложного вопроса: возможно ли объективно идентифицировать проявление эмоций у животных, не приписывая им человеческих чувств? Когда я зависаю в размышлениях о мозге и поведении, то обращаюсь за вдохновением к своим кошкам: Серафине – нежной, чувствительной трехцветной кошечке с любознательной пытливой мордочкой, которая выглядит совсем по-человечески, и Бастеру – серому полосатому коту, которого котенком подобрали в кустах за моей институтской лабораторией. Непроницаемый взгляд желтых глаз, энергия и бесстрашие выдают его дикое происхождение. Бастер появился у нас на год позже Серафины, и она так и не смогла к нему привыкнуть. Она старательно избегала Бастера, несмотря на все его попытки добиться ее расположения. Когда он был слишком настойчив, Серафина могла с шипением ударить его лапой, зачастую поранив когтями до крови. Бастер убегал в другую комнату, а она умывалась и возвращалась в свое обычное созерцательное состояние.

Бастер же, напротив, и мухи не обидит. Даже в самых бурных играх он никогда не выпускает когти и кусает только понарошку. Серафина же быстро приходит в ярость, если я не совсем аккуратно играю с ней, и раздирает мои руки своими острыми, как бритва, когтями и зубами. Но был однажды случай, когда Бастер изменился до неузнаваемости. Он не выходит на улицу, но как-то раз увидел через стеклянную заднюю дверь незнакомого огромного серого котяру, который забрел к нам во двор. Оказавшись нос к носу с противником, Бастер испустил глубокий гортанный звук, выгнул спину дугой и вздыбил шерсть так, что хвост стал казаться в несколько раз толще обычного. Он застыл в таком положении, уставившись сквозь стекло, и орал до тех пор, пока чужак не ушел. Вскоре после этого в комнату к Бастеру забрела Серафина – он вдруг развернулся к ней и набросился с невиданной ранее яростью и злобой, оставив на ее носу неприятную царапину, которая заживала несколько недель.

Очевидно, нападение Бастера на Серафину не было всего лишь автоматической реакцией на серого котяру. Скорее всего, Бастер находился в некотором возбужденном состоянии, сохранявшемся и после того, как чужой кот ушел, и в итоге снял напряжение, напав на Серафину. Осознавал ли Бастер свое состояние? Испытывал ли субъективное переживание вроде нашего гнева или ярости? Может быть, да, а может, и нет. Мы этого не знаем. Но я понял, что это неважно, если я на самом деле хочу понять, как такое состояние порождается мозгом. Можно провести такую аналогию: камень, лежащий на солнце, – горячий, а ночью тот же камень становится холодным. Это физическая характеристика камня, которая зависит от количества содержащейся в нем тепловой энергии. Я абсолютно уверен, что у камня нет субъективного ощущения своего тепла, и тем не менее мы можем измерить его температуру термометром.

К сожалению, для эмоций у нас нет такого прибора. Я же не могу прийти в хозяйственный магазин, купить «яростеметр» за 9,95 доллара плюс налог и засунуть его в прямую кишку Бастеру. (И это было бы непросто сделать!) Тем не менее происшествие с котом явно запустило что-то в мозгу и теле Бастера, что продолжалось и после исчезновения этого кота и что радикально изменило поведение Бастера по отношению к Серафине. Как можно было бы с научной точки зрения исследовать это неопределенное «что-то», не приписывая коту субъективных чувств? Признаюсь, когда я прихожу домой и снимаю свой лабораторный халат, я обращаюсь со своими кошками так, как будто у них есть субъективные чувства, и я думаю, что чувства есть и у собак, и у многих других млекопитающих. Но, когда я прихожу в лабораторию, я должен оставить за порогом свои домыслы и сохранять научную объективность.

Важным шагом было отказаться от идеи, что эмоции состоят исключительно из субъективных чувств. Скорее, их надо рассматривать как внутренние, центральные состояния мозга, которые существуют независимо от того, осознает их индивидуум или нет. Мы даже знаем, что бывают случаи, когда человек не осознает своих эмоций, но друзья и близкие замечают их по жестам и выражению лица. Существуют и лабораторные исследования, подтверждающие наличие неосознанных эмоций у человека. А если у людей эмоции могут существовать независимо от сознания, то они могут возникать и у животных, вне зависимости от того, что мы думаем про наличие у них сознания. Это не значит, что я считаю, будто у кошек, собак и других животных нет сознательных переживаний, – это значит, что мне не надо искать научный ответ на этот вопрос, чтобы изучать, как мозг формирует эмоциональные состояния.

Что именно я имею в виду, когда говорю о «состояниях» мозга? От состояния мозга зависит, каким образом этот мозг будет интерпретировать информацию из внешнего мира и реагировать на нее. Например, если вы умираете с голоду, то готовы с жадностью наброситься на тарелку с холодной жареной картошкой в лужице застывшего жира, когда же вы сыты, тот же самый стимул может вызвать отвращение. Точно так же ведет себя большинство животных, в том числе и плодовые мушки дрозофилы. Субъективно вы можете чувствовать себя сытым или голодным, но не чувства управляют вашим поведением. Ваше поведение контролируется состоянием мозга, а ваши осознаваемые переживания – это восприятие мозгом своего внутреннего состояния.

Некоторые состояния мозга вообще блокируют реакции на стимулы. Например, сон. Когда вы крепко спите, вы не слышите слабых звуков, которые легко обнаружили бы в состоянии бодрствования. Конечно, если звуки будут достаточно громкими, они могут вас разбудить. Но суть в том, что один и тот же сенсорный стимул по-разному обрабатывается, когда вы находитесь в состоянии сна или бодрствования. И человеку не нужно осознавать себя спящим, чтобы подавлять реакцию на внешние стимулы. Точно так же животному необязательно испытывать субъективное переживание жажды, чтобы при обезвоживании мозг скомандовал организму найти и выпить воды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.